На нашей улице жили трое мальчишек. Двое были нашими с Настей ровесниками. Один на два года помладше. Сначала мы с ними совсем не водились. Они тоже делали вид, что не замечают нас. Задружились мы совсем неожиданно, как в поговорке – после дождичка в четверг. Но не из-за самого дождичка, который на рассвете прошёл-прокатился над деревней в фиолетовой грозовой туче. А потому, что в четверг у нас случился настоящий рыбный день!

Всё началось в среду вечером. Папа вынес рыболовные снасти во двор. Мы с Настей примостились на скамеечке рядом с ним. На глазах простые бамбуковые палки превращались в настоящие удилища! Сначала папа натянул лески, потом приладил грузила, поплавки, крючки. Очень красивые удочки получились. Сразу захотелось взять их и немедленно отправиться на рыбалку.

– Пойти можно. Только вряд ли рыбкам понравятся пустые крючки, – мудро заметил папа.

– Я знаю, знаю, где червяки водятся, – затараторила Настя. – Возле копны соломы, которая с прошлого года стоит. Там земля жирная, перепрелая. Дед Сергей всегда возле этого стога копает, когда удить собирается. Пойдёмте, я покажу.

Мы взяли лопату, баночку, кусок марли и отправились за Настей. Папа копнул – от вывернутого чёрного кома земли пошёл пар. Потревоженные розовые червяки беспомощно извивались, пытаясь понять, что происходит и куда ползти, чтобы спрятаться понадёжнее.

– Ну, рыболовы, вперёд, – скомандовал папа. – Собирайте эту красоту подземную и в банку складывайте.

Мы замялись. Не каждый день приходится брать в руки червяков. И тут неизвестно откуда выскочила любимая бабушкина курочка Тутутуша. Мы даже не заметили, как она за нами увязалась. Но это было очень в её характере. От своих хлопотливых соплеменниц курица Тутутуша отличалась смелым, даже дерзким характером. Она легко клевала еду с рук, могла подпрыгнуть и на ходу выхватить кусок хлеба. Когда бабушка готовила поросятам еду, птица вертелась рядом и без её пробы не обходилось ни одно ведро помоев. Ни одна курица не решалась клевать рядом с Тутутушей. Зато она могла отобрать корм у любой курочки. И даже у петуха.

Тутутуша стала быстро-быстро разгребать мягкую податливую землю и хватать червей. Когда мы попытались приблизиться, курица растопырила крылья и улеглась, давая понять, что эта территория принадлежит ей. Пришлось папе делать подкоп в другом месте.

Я осмелилась взять дождевого червя двумя пальцами. Его сиренево‐лиловое тельце в поперечных полосках-кольцах было прохладным, скользким и очень подвижным. Попав в банку, он тут же свернулся во что-то, по форме напоминающее клубок. Когда набралась половина банки, мы присыпали её сверху землёй, перемешанной с листьями мяты, и завязали марлей.

Пока мы возились, Тутутуша крутилась рядом. Она разворошила новую лунку и азартно поглощала добычу.

Настя подошла поближе и тут же отбежала в сторону.

– Фу-у-у! Там ужасно противные личинки, – воскликнула она. – Наверное, какого-то жука.

Обратно курица пришла вместе с нами и подняла страшный переполох, потому что курятник уже закрыли на ночь.

– Вот же ж бессовестная птица, – ворчала бабушка, запуская Тутутушу домой. – Где тебя только носило?

– Всё, – сказал папа. – Теперь мы в полной готовности. На утренней зорьке можно отправляться на рыбалку. Тем более что завтра у нас четверг – рыбный день.

– А почему именно четверг рыбный?

– Было время, когда в нашей стране боролись за культуру здорового питания, – объяснил папа. – Говорили, что каждый день есть мясо вредно. Поэтому четверг объявили рыбным днём. В столовых из меню исчезли все мясные блюда. Их заменили рыбные, овощные и каши. Сама эта традиция давно канула в Лету, зато выражение сохранилось и вошло в обиход. Надеюсь, завтрашний день подтвердит рыбные традиции четверга.

Я проснулась от шума. В окно звонко барабанили струи дождя. Посмотрела на часы. Они показывали пять. Пора вставать, чтобы не проспать зорьку. Да только куда пойдёшь в такой ливень? Я захлюпала носом, пытаясь сдержать накатившие слёзы.

– Считаешь, от дождя маловато сырости? – бодрый папин голос вывел меня из ступора. Я зарыдала в голос.

– Цыть, – сказал папа и поднёс палец к губам, – реви, пожалуйста, потише. Весь дом перебудишь.

– Так никто уже и не спит, – отозвалась из-за стенки бабушка. – Не горюй, голубонька. Летние грозы азартны, шаловливы – как налетели, так и улетят восвояси. Иди умойся. Пока поедите, от дождика только лужи останутся. Да и те скоро высохнут.

Бабушка оказалась права. Через полчаса туча вылилась. Небо стало прозрачно-голубым. А в зеркальных лужах запрыгали солнечные зайчики.

Прибежала запыхавшаяся Настя:

– Я не припозднилась?

– В самый раз, – папа протянул ей удочку.

Мою он взял сам, а мне вручил корзинку с бутербродами и чаем в блестящем термосе.

Когда мы проходили по улице, из калитки выскочил соседский мальчишка:

– Рыбалить собрались?

– Можем и тебя за компанию взять, – предложил папа. – Даже донка лишняя есть.

– Своя имеется, – важно ответил мальчишка. – Только вы не ждите, дуйте скорее к реке, а то все хорошие места займут. Я быстрый, догоню.

Мы прошли всю улицу, спустились по тропинке. За огородами протекала река Пичужка. Она оказалась широкой и глубокой. Течение несло на волнах смешную бумажную лодочку. Крохотный кораблик героически держал свой путь в дальние края.

– Здесь недалеко есть тихая заводь, – сказал папа. – Там ещё дуб растёт.

Место оказалось отличным. Мы принялись насаживать приманку на крючки. Это оказалось не так просто. Червяки извивались и скользили. Настин шлёпнулся в траву. Я исколола все пальцы.

И вот наконец-то удочка заброшена. На серо-голубой воде торчат только верхушки поплавков.

Настя от восторга запрыгала на одной ножке и громко запела:

– Ловись, ловись, рыбка, большая и маленькая!

– Чего орёшь как дурная? Всю рыбу распугаешь!

Мы дружно обернулись на этот сердитый голос. К нам подошли мальчишки, все трое.

– Рыба тишину любит, – продолжил самый младший. Потом ткнул рукой, усыпанной крупными рыжими веснушками, в мою сторону: – Ты удочку как держишь? Сразу видно, что городская!

– А что, как-то по-особому держать надо?

– А то. Если крупная рыба потянет, то поплывёт твоя донка по волнам к самому Чёрному морю!

– Здесь и крупная ловится? – заинтересовался папа и по очереди протянул мальчишкам руку. – Игорь.

– Мишка.

– Василий.

– Гена.

– А это моя дочь Лёля, прошу любить и жаловать.

Пацаны фыркнули, присели на корточки и стали наживлять на крючки приманку.

– Клюёт! Лёлька, у тебя клюёт! – закричал вдруг папа.

Я подхватила удочку. Из воды показалась золотистая рыбёшка с оранжевыми плавниками и хвостом.

– Карась, – сообщил Василий.

– С почином! – поздравил папа.

Продолжение не заставило себя ждать. Поплавки так и ходили ходуном.

– Может, выпускать мелочь? – засомневался папа, снимая с удочки серебристую рыбку.

– Не, не надо. Лучше их коту скормим. Такое представление устроит – в цирк ходить не надо, – сказал Мишка. – Мы для него мелочь на отдельный кука॔н насаживаем.

– А что такое кукан?

– Иди сюда, покажу.

Мишка потянул за бечёвку, привязанную к колышку, и вытянул из воды целую стайку рыб. Они висели на петлях и отчаянно были хвостами.

– Вы в банку улов складываете, а мы на кукан вешаем и в реку опускаем. Так рыбу проще живой сохранить, особенно на жаре. – Я заметила, что после этих слов Мишка подмигнул Гене.

Тот засмеялся и сказал:

– Хочешь ещё одно чудо? Иди сюда.

Генка кивнул на густые заросли ивы.

– Вон то дерево. Видишь?

– Ну вижу.

– Так вот. Под этим деревом ни одна девчонка устоять не может. Встанет – и тут же бежать. Спорим, что и ты не устоишь?

– Спорим!

– Тогда давай.

Я отважно встала на указанное место. Мишка подпрыгнул и дёрнул за ветку. На меня тут же обрушился целый водопад брызг. Крона ещё не успела высохнуть после дождя.

– Ах вы! – с громким воплем я вылетела со злополучного места.

«Душ» промочил меня с ног до головы. Зато все вокруг, включая предателей – папу и Настю, – покатывались со смеху:

– Проспорила! Проспорила!

Домой отправились, когда солнце вошло в зенит и стало сильно припекать.

– Айда через мост! Так короче, – предложил Мишка.

На мосту лежали коровы и, медленно двигая челюстями, жевали жвачку.

– Пекло настоящее, – сказала я. – Вот дурные животные. Жарятся тут, вместо того чтобы в тень спрятаться.

– Сама ты дурная, – насмешливо бросил Василий, – Они таким способом от мух и слепней спасаются. Если лягут в тень, от них живого места не останется.

Перед тем как разойтись по домам, Гена предложил:

– Приходите к нам, как жара спадёт. Будем Ваську дрессировать.

– Какого ещё Ваську?

– Увидишь, – загадочно пообещали мальчишки.

Вечером Мишка подбежал к нашему забору и закричал:

– Давайте уже! Идите!

Мы пошли к Мишке. Там суетились Василий и Гена. Они с помощью прищепок вешали рыбок на верёвку, где обычно сушили бельё.

Из-за двери сарая, запертого на щеколду, доносилось громкое мяуканье. Кот рвался на волю, отчаянно царапая когтями двери.

– Выпускай, – скомандовал Василий.

Чёрный-пречёрный, без единого светлого пятнышка кот выскочил из неволи и ринулся на запах лакомства. Верёвки были натянуты довольно высоко. Кот присел и, глядя на развешанную рыбу, замяукал ещё отчаяннее.

– Бедный, – сказала я, – хватит уже дразнить животное! Ведь он с такой высоты ни за что рыбу не достанет!

Кот повернул голову и посмотрел на меня. Горящие жёлтые фонари глаз на миг выразили полное презрение. Потом он отвернулся и подпрыгнул. Одна из рыбёшек тут же оказалась у него в зубах.

Я и глазом моргнуть не успела, как кот уже справился с добычей. Молниеносный прыжок – и вот в зубах новая рыбина.

На ужин мы ели, как и положено по четвергам, жареную рыбу с картошкой и малосольными огурцами. Такой вот рыбный день получился.