На следующий день Гуля сидела у станка и думала о вчерашнем вечере. Она вспоминала, как Мяхри кружилась в танце и как Батыр смотрел на неё, не отрываясь и насупившись, словно бычок. Обида накрывала её горным водопадом, проливалась холодными каплями, больно сжимала грудь. Гуля не могла заставить себя посмотреть на Мяхри. Поэтому она сидела, уткнувшись в станок, и вязала узлы, переводя глаза на нитки и рисунок. Но даже не глядя на сестру, Гуля чувствовала, как та счастлива. Мяхри словно излучала лёгкость и грацию. Она ткала быстрее, чем обычно, и напевала мелодию, под которую танцевала вчера. Интересно, о чём сестра думала? Неужели вспоминает то же самое, о чём думала Гуля? Заметила ли она, как Батыр, да и все остальные смотрели на неё? Знает ли, как она красива?

Мяхри доходила до середины станка, брала книгу и начинала листать её, ожидая, когда Гуля сделает свою часть.

– Зачем только тебя эдже попросила ковёр ткать! – проворчала Мяхри. – Сколько же мы возиться будем? Айна уже и ребёнка родить успеет. Лучше бы соседей попросили. Марал, например. Любой быстрее тебя будет.

Гуля молчала, но злость кипела, как масло в казане. Выплеснешь – и ожог будет!

Вечером Мяхри надела новое синее платье и пошла в магазин, выпрямив спину. Домой она вернулась не одна, а в сопровождении Батыра. Гуля выбежала во двор, как только увидела их, идущих к калитке.

– Поставь сюда, – ласково сказала Мяхри и выразительно махнула чёрными ресницами. Батыр послушно занёс тяжёлые сумки на кухню.

– Батыра случайно встретила, помог донести, – повернулась Мяхри к маме.

– Спасибо тебе, Батыр. Может, чаю?

– Не откажусь.

– Гуля, накрой гостю.

Мяхри села рядом с Батыром на топчане. Гуля заварила чай и принесла чайник.

– Спасибо, Гуля, – кивнул Батыр. Его тёмные глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, на мгновение встретились с Гулиными и снова вернулись к Мяхри.

– На здоровье! Сейчас лепёшек ещё пожарю, – счастливая, Гуля побежала в дом.

Она жарила лепёшки и смотрела в окно на Мяхри и Батыра. Сестра громко и заливисто смеялась. До чего писклявый и противный смех! Гуле хотелось выключить его одним нажатием кнопки на пульте. Но у неё не было такого пульта, и Мяхри всё смеялась и смеялась, подбадриваемая восторженным взглядом Батыра.

Гуля нажарила гору лепёшек, посыпала сахаром, вынесла и поставила поднос на скатерть.

– Садись с нами, – предложил Батыр.

Гуля села на топчан и налила чай в пиалу.

– Какие лепёшки вкусные, – похвалил Батыр, – хрустящие. Смотри, сколько крошек! Будет птицам праздник.

– Ты тоже птиц любишь? – голос Мяхри звучал ласково и тепло. – Я каждый вечер на подоконнике им крошки сыплю, они утром так поют, благодарные!

Гуля смотрела на сестру, не отрываясь. Змея, оказывается, ещё и врунья! Но Батыр-то умный. Поймёт, что к чему. Она перевела на него взгляд.

Батыр счастливо смотрел на Мяхри. Его глаза словно гладили её. Гуля поёжилась. Захотелось убежать в дом, зарыться в постель и положить подушку на голову, чтобы никого не видеть. Никого и никогда! Но она не сдвинулась с места.

– А я даже имена им даю, – улыбался Батыр, – птицам своим. Самого маленького назвал Крош. Другие птицы его обижают. Так я его отдельно кормлю.

– Добрый ты! – похвалила Мяхри и подлила чай Батыру.

– Беру пример с тебя!

– И Алтын твой – настоящий красавец! Любуюсь им всегда.

– Да, классный конь. Мой лучший друг. Я его часто вечером к реке вывожу, когда жара спадает.

– Люблю это время. Не жарко уже, и с гор спускается прохлада, – мечтательно сказала Мяхри и прикрыла глаза.

– Так пойдём с нами?

– Конечно! Только у эдже спрошу. – Мяхри залилась румянцем, и Гуле захотелось зареветь в голос. – А ты у Алтына спроси, не будет ли возражать, – кокетливо добавила Мяхри.

– Обязательно спрошу, но думаю, что смогу с ним договориться.

– Тогда до вечера, – ласково пропела Мяхри и погладила Батыра взглядом.

– Спасибо за чай, Гуля, – Батыр обернулся и бросил быстрый взгляд на Гулю, попрощался с мамой и вышел за калитку.

– Зачем ты соврала Батыру? – Гуля смотрела на Мяхри, не отрываясь.

– В чём соврала?

– Про птиц. И про коня тоже. Ты же ненавидишь их. Зачем соврала?

– Не твоего ума дело, – Мяхри спрыгнула с топчана и перекинула косу за спину. – Ты со стола убирай. И, кстати, лепёшки пережарила. У меня лучше получаются! – и Мяхри пошла в дом.

– Змея и вруниха! – крикнула Гуля вслед, но сестра даже не обернулась.