Ёрт продиралась сквозь кусты чернореза. С каждым шагом она ощущала, как силы покидают её.

– Проклятый зверь и проклятый Улгэн! – кричала Ёрт, и голос царапал горло. – Проклятые шаманы! Проклятые эянкийцы!

Когда голос охрип, Ёрт перешла на шёпот. А потом, упав на мягкие листья, просто шевелила губами, позволяя проклятиям напитать кровь и душу. Сил становилось всё меньше. Даже теперь, оказавшись на другой стороне мирового древа, Ёрт чувствовала себя разбитым сосудом. Как не наполняй силой – бесполезно.

– Проклятая девчонка! Чтобы тебя разорвали вороны, чтобы все твои души пожрала бездна, – последнее слово вырвалось из горла хрипом. Но кого она проклинает, подумалось Ёрт: Содаяну или же эту малявку, что назвалась её дочерью? И выходит, Содаяны нет в живых? А раз так, то к чему усилия? Столько лет впустую, не коротких земных, а бесконечно длинных, что текут смолою в Охон-Гор.

Ёрт перевернулась на спину, и обрубки кожистых крыльев неприятно воткнулись в кожу. Если бы воительница только могла летать. Ёрт попыталась сосредоточиться и не дать потоку энергии исчезнуть в лакунах между пространством.

Охотница-буусу протянула руку, будто пытаясь ухватить ту часть сил, что осталась. Но бледная рука с чёрными когтями только коснулась пустоты. Даже сквозь одежду, доспех из кожи подземного кита и латы из мороз-железа, Ёрт почувствовала, как холодная роса с листьев чернореза попадает на кожу. Растение начало выделять яд. Младшее солнце бежало по серебряному небу, как трусливый кот, удиравший от Ёрт. Ещё до того, как оно сядет за горизонт, яд достаточно пропитает тело, чтобы покончить со всем. И с болью, и с усталостью, и с гневом.

Да в котёл к шаманам всё это! Восемь земных, быстрых лет назад Содаяна ускользнула от Ёрт. Тот кот, говорящий манул, как-то сумел её предупредить. А Ёрт так долго расставляла ловушки, так старалась! Не зря же она была лучшей охотницей в клане. Это девчонка-недошаманка, сама ещё ребенок, должна была потерять бдительность. Безмозглые низшие духи, о которых буусу вытирали ноги, нападали на Содаяну, а она с лёгкостью изгоняла их обратно. И верила, что она такая сильная и такая умная. Содаяна должна была поверить в свою неуязвимость, и тогда Ёрт схватила бы все пять её шаманских душ. Но недошаманка сбежала, оставив в Срединном мире, Мире-где-топают-ногами, дочь и мужа. И сгинула. А вместе с её гибелью исчез последний эянкийский шаман… Или нет?

– Встань! – Голос чужой и одновременно знакомый прозвучал над головой.

– Отец, – прошептала Ёрт. – Что, пришёл посмеяться надо мной?

Чёрная фигура покачала головой. С настоящим, живым отцом, Ёрт бы не посмела так заговорить. Но то была лишь одна из трёх его душ. Первые две, что составляли сущность старика Ао, исчезли с его смертью. Первая – злобная, жестокая. Она била Ёрт за малейшую провинность. Вторая – мягкая, безвольная. Она не могла найти нужных слов поддержки и помощи, когда охотница так в них нуждалась. А третья уже не имела облика. Она была лишь тенью, будто у отца Ёрт была какая-то третья сущность, третья личина, но которая так и не успела сформироваться.

– Вставай. Яд уже проник в кровь.

– Я знаю, поэтому не встаю, – Ёрт закрыла единственный глаз рукой.

С севера подул солёный ветер. Вот сейчас отец, точнее то, что от него осталось после смерти, потребует встать и вновь прорываться через толпы людей – безмозглых, безвольных, даже не понимающих, насколько их мир хрупок и насколько мало его место в раскидистых ветвях мирового древа. И искать, искать. Вынюхивать эянкийцев, а среди них выискивать тех, в ком тлеет шаманский дар.

И убивать.

Без шамана нет народа. Нет знаний. Нет защиты. Они умрут сами. Никому не нужные, вечные чужаки.

– Никого не осталось, отец. А старый идиот Улгэн – трус. Он умрёт сам, если уже не сгнил заживо.

– А Содаяна?

Воспоминания о молодой шаманке полоснули болью – той самой, что Ёрт испытала, лишившись крыльев.

– Её больше нет. Мне больше нет нужды продолжать охоту.

Ао замолчал, задумавшись, а потом наклонился к дочери. Ёрт почувствовала холодное мёртвое дыхание на щеке.

– Тогда если не Содаяна, кто же тебя так измордовал? Кто?

Ёрт сжала губы, не желая отвечать. Но третья душа Ао уже потянула к сердцу длинные когти.

– Кто? Кто смог победить Ёрт, если шаманов больше нет?

– Ребёнок. Лет двенадцати. Она сказала, что дочь Содаяны. А раз так, то она не шаманка.

Когти полоснули по лицу Ёрт. Тень обрела плоть, и безумные глаза Ао уставились из мрака.

– Ты вернёшься и сделаешь то, что до́лжно. Как ты можешь быть так слепа? Маленькая, бестолковая девочка, которая не ведает, кто она. Не дай ей повзрослеть, Ёрт. Не позволь тигру отрастить клыки!

– Я больше не могу. Я слишком долго пробыла в Срединном мире.

Тело изогнулось от боли, а в сердце вонзились невидимые железные когти. В горячем воздухе, пропитанном ядовитыми спорами чернореза, ткал сам себя чёрный меч. Обретя форму, он лёг в руку Ёрт.

– Это меч, – продолжила третья душа, – чёрных шаманов. Его выковали в недрах Таляй-горы. Тебе нужны силы – так возьми их! Убей их всех, – шептал Ао, – убей их всех, и не оставь никого в живых!