Пока Нёраяна пыталась вспомнить, что именно происходит с теми, кто вламывается в чужие дома и что именно по такому поводу может сделать шаман, Юра скользнул за сарай, спрятавшись за мешком с сухой травой.

На пороге избы появилась девочка в ярко-красном платке, закрывающем не только лоб, но и нижнюю часть подбородка. Белая просторная рубашка слегка шевелилась от ветра. Мешковатые джинсы были слегка протёрты на коленках, будто их владелица долго ползала по земле.

Девочка прошла мимо Нёраяны, словно не замечая никого, и направилась к сараю, где прятался Юра.

– Ты чего сюда полез, Каширов?

– Могу задать тот же вопрос, – огрызнулся тот. – Куда старик делся?

– Да нет его. Я третий месяц избу караулю. В апреле его последний раз на дне города видели. Потом всё. – Девочка покосилась на Нёраяну. – А это кто?

– Может, у меня спросишь? – огрызнулась Яна.

Юра тут же встал между ними, словно готовясь разнять потасовку.

– Яна, это Мадина.

– Нёраяна, – поправила девочка. Не то чтобы ей было сильно принципиально, как именно зваться, но почему-то именно сейчас захотелось настоять на полной форме.

Мадина придирчиво оглядела Нёраяну.

– Тебе не холодно?

– Недооценила местный климат, – съязвила Яна. Мадина её откровенно раздражала.

В глубине дома раздался грохот.

– Ты же сказала, никого нет! – хором воскликнули Юра и Яна.

– Там что-то в подвале.

– В подвале?

– И я слышала человеческий голос.

– Так, может, он решил на этаж ниже переехать? Жарковато было всю неделю, – предположил Юра.

Мадина посмотрела на Юру тем взглядом, каким репетитор по английскому смотрит на человека, не способного запомнить правило постановки артиклей.

– На люке в погреб стоит холодильник. И засов там есть. Я всё тут обшарила, другого входа нет.

Яна опасливо посмотрела внутрь избы. В полумраке едва удалось разглядеть стеллаж с книгами.

– Погреб дальше, за кухней, – сказала Мадина. – Не верите – идите сами послушайте. Точно голос человеческий.

– Он что, похитил кого-то? – спросила Нёраяна.

Мадина пожала плечами.

– Да ну, Мадин, ты просто насмотрелась криминальных шоу. Вечно мерещится всякое, – Юра взял Яну за руку. – Пошли, темнеет уже.

– Нет уж, подожди. – Яна высвободилась из его хватки и тихо добавила: – Сам виноват.

И зашла внутрь.

Глаз скользнул по стеллажу: книги были старые, в основном советские, с отсыревшими корешками. В дальнем углу стоял отключённый от сети холодильник марки «Орск». Некогда белую поверхность покрывали грязные разводы. Яна нащупала в полумраке выключатель.

– Электричества нет, – сообщила Мадина. – Помоги отодвинуть.

Яна на цыпочках подошла к холодильнику. В неверном свете она с трудом разглядела очертания крышки погреба под ногами. Девочки навалились на холодильник и с третьей попытки смогли сдвинуть его в сторону.

Нёраяна чуть подсветила пол телефоном. На досках белели длинные полосы, будто оставленные когтями. Царапины заканчивались сразу под засовом.

– Мадин, может, не надо? – прошептала Яна, но новую знакомую уже было не остановить. Она отодвинула засов. С тяжёлым скрипом крышка погреба открылась, и из чёрного квадрата дохнуло тьмой и холодом.

– Эй, есть кто? – крикнула Мадина.

– Да там только соленья в лучшем случае, – крикнул Юра, решившийся зайти в дом. – Пойдём отсюда. Меня бабушка убьёт!

– Вот и иди! – хором ответили Мадина и Нёраяна.

– Я не собираюсь быть человеком, который вас видел живыми в последний раз!

Из подвала раздался скрежет. Нёраяна и Мадина переглянулись.

– Юра прав, пошли, – Яна потянула напарницу за руку.

Там была эта тень. Тень, чьё незримое присутствие девочка ощущала в кошмарах. Она ждала её там, в подвале. Словно прорубив стену между реальным и нереальным, таилась в погребе. Запертая. Пойманная.

А в следующее мгновение огромный комок шерсти и когтей сшиб Нёраяну с ног.

– Не подходи! – заорал Юра, схватив метлу и выставив её перед собой, как меч.

Животное зашипело, демонстрируя в неверном свете острые клыки. Сначала Яна не могла понять, собака это или кошка. Для кошки животное было великовато, но на пса походило мало. Длинные вибриссы шевелились, как живые, а круглые, золотого цвета глаза светились двумя янтарями.

– Это что, рысь? – пролепетала Мадина, вжимаясь в стену.

Нёраяна попыталась подняться, но зверёк тяжёлыми лапами наступил ей на грудь и живот, не давая пошевелиться. Потом потянулся лапой к шее и пальцами, слишком длинными для кота, подцепил кулон, спрятанный под футболкой.

Зверь снова оскалил зубы и угрожающе поднял хвост. Потом вперил глаза в Нёраяну, обнюхал клык. Втянул в себя воздух и издал низкий рычащий звук. Потом одним рывком сдёрнул кулон с шеи девочки и спрыгнул на пол.

– Сама ты рысь! – ответил Юра. – Манул это. Не видишь, что ли?

– Так они же тут не водятся! – выдохнула Мадина.

Нёраяна сглотнула. Манул же, вместо того чтобы оставить мамин кулон в покое, принялся поддевать его лапкой, как дохлую полёвку.

– Водимся мы тут, водимся, – произнёс манул, – а к Улгэну сам пришёл. Вам чего надо?

Воцарившаяся тишина была не просто мёртвой. Это была тишина, которая сначала умерла, потом вернулась с того света, чтобы быть убитой по второму кругу.

– Давайте, орите, – продолжал манул, – пусть у бедного Вани-Душегуба не только лапки, но и ушки болеть будут.

Нёраяна не была уверена насчет Юры и Мадины, но сама бы она с радостью заорала, если бы горло физически не перехватило от ужаса.

Ваня-Душегуб с третьей попытки подцепил кулон и сел на задние лапы, держа находку, как человек держал бы карманные часы.

– Откуда у тебя мой клык? – с подозрением спросил он. Губы манула странно шевелились, когда он произносил слова, и Нёраяна заметила, что правого зуба не хватает.

– Отдай! – Голос наконец вернулся к Яне. – Он мой. Отдай, кому говорю!

На краю сознания зрела мысль, что, наверное, не так стоит реагировать на говорящего манула, да и вообще на говорящее что-либо, но больше оберега в тот момент её ничего не волновало.

Ваня обвёл глазами подростков. Юра попятился прочь от двери, освобождая животному путь наружу. Нёраяна потянула руку к мордочке манула. «Надо быстро выхватить, – подумала она, – пока он не убежал». Но Ваня оскалился и рванул во двор.

– Стой! – крикнула Нёраяна и, не раздумывая, бросилась за ним.

– Ты что, дурная?! – взвизгнула Мадина, но Нёраяна уже выскочила за котом.

Кот нёсся через поле в сторону леса. Яна слышала голоса Мадины и Юры далеко позади себя, а в голове была только одна мысль: мамин оберег она заберёт, даже если придётся его вытаскивать из горла этого существа, которое обыкновенным котом или манулом точно не являлось.

Закатное солнце полоснуло по глазам. Ваня-Душегуб запрыгнул на ветку дерева и прижался к стволу. Подвеска болталась в острых зубах.

Яна прикинула высоту дерева и, найдя маленькое углубление в стволе, зацепилась рукой за ветку.

– Не дотянешься! – зашипел манул. – Ай! Хватит трясти!

– Ага, сейчас! – Нёраяна изо всех сил качнула ветку, и животное едва не свалилось оттуда. – Выплюнь!

– Не выплюну! – проговорил тот, не разжимая клыков.

В изнеможении Яна упала на мокрую траву. Ваня-Душегуб сверкнул кошачьими глазами. Из-за солнца они изменили цвет и были того самого оттенка горящих углей, как в ночных кошмарах.

– Вас Улгэн проклянёт, – продолжал манул, – вломились в дом к шаману, холодильник уронили, погреб вскрыли!

– Спасибо скажи, что мы тебя выпустили! – выпалила Нёраяна.

Манул подполз к краю ветки, и та прогнулась под его весом.

– А кто сказал, что меня спасать надо? Я сам попросил меня запереть! Это страшный и непредсказуемый мир! Хуже даже Охон-Гора. Как самый непредсказуемый стабильно занимает первое место уже три тысячи лет!

Нёраяна отряхнула коленки.

– Отдавай подвеску, и я тебя обратно запру. Могу даже камни в холодильник положить.

– Ты что-то слишком нормально на меня реагируешь, – Ваня спустился чуть ниже, и Яна даже почувствовала его дыхание на своём лице. – Что, не первый раз встречаешь необычное существо?

– До меня медленно доходит.

– Тогда это проблема.

Подвеска была буквально в двадцати сантиметрах. Яна подавила желание попробовать снова выхватить её. Нельзя поймать и отобрать сворованную еду у уличного кота, просто напрыгнув на него сзади.

Ваня-Душегуб вдруг зашипел, обнажая клыки, в которых отразилось розовое небо. Подвеска выпала изо рта и исчезла в траве. Яна тут же принялась рыскать в её поисках, но вдруг почувствовала чужое присутствие за спиной.

Манул снова зашипел, шерсть встала дыбом.

Над Яной нависла тень.