Яна едва не ослепла от яркого света. Потом почувствовала спиной холод. Свежий снег попал в ботинки.

Нёраяна вернулась домой.

С серого неба падали крупные снежинки. На площади перед Домом культуры стояла новогодняя ёлка. Яна осмотрела себя и поняла, что снова в обычной одежде – в той, в которой вышла осенней ночью из дома. Мороз тут же пробрал до костей: на улице было в лучшем случае минус двадцать.

– Ух, ну ничего себе, прямо под Новый год вернулись! – Манул вылез из сугроба, отряхивая уши. – Вот это приключение, а?

Яна прикоснулась рукой к груди – все четыре души были внутри, отдыхая от долгого пути. Но пройдёт немного времени, и они самостоятельно отправятся гулять по миру. Исследуя, набираясь опыта, делясь узнанным с Нёраяной.

Не мешкая, Яна побежала домой. В голове роилась тысяча мыслей. Как объяснить отцу, где она была? Почему пропала на три месяца? А если он уехал?

Скользнула в подъезд, поднялась на второй этаж и вжала палец в дверной звонок. На той стороне зазвенели ключи.

– Привет, пап, – прошептала Нёраяна. Под глазами отца были глубокие синяки, как если бы он много дней не спал.

Алтан крепко прижал дочь к себе и уткнулся носом в её волосы. Нёраяне казалось, что он сейчас заплачет. Да она и сама была готова разреветься. Он гладил её по спине, совсем как в детстве, когда она приходила в слезах из школы или просыпалась от кошмаров.

– Ты в порядке? Тебя не ранили? – Он придирчиво осмотрел её руки и голову.

– Прости, что убежала, – всхлипнула Яна.

Алтан закрыл дверь в квартиру. Яна огляделась по сторонам. В углу лежала стопка оранжевых объявлений «Пропал ребёнок. Тайахова Нёраяна, 12 лет». В комнате отца стояла маленькая новогодняя ёлка, но не наряженная. Только грустно мигала среди веток дешёвая гирлянда.

Через час Нёраяна сидела на кухне, закутавшись в два свитера и вцепившись руками в чашку с чаем. Внезапно раздался стук. На подоконнике с обратной стороны сидел Ваня.

– Пусти, дура! – крикнул кот. – Я же замёрз!

Яна хотела на него шикнуть, пока отец не заметил дикое животное, но Алтан, отвернувшись от плиты, открыл форточку. На кухню ворвался морозный воздух. Манул спрыгнул на пол и отряхнулся от снега.

– И что я с тобой нянчусь?! Привет, Алтан. Плохо выглядишь, постарел, что ли? Говорил тебе, врач – работа неблагодарная.

Нёраяна так и замерла с отвисшей челюстью.

– Погоди… Пап, так ты… Ты знаешь?!

Алтан повернулся спиной к столешнице и упёрся в неё руками.

– Конечно знаю. Оленёнок, я же не слепой. Когда твоя мама уходила из дома, я прекрасно понимал, куда она направляется и что её там ждёт. Но никак помочь не мог. Потому что я просто гаэл, человек. Со мной не разговаривают духи предков. И я не могу отправиться в Охон-Гор вытаскивать свою единственную дочь. Я сейчас понимаю, что все твои кошмары, кровь из носа, бессонница были шаманской болезнью. Но я сразу этот вариант отмёл. Думал, просто возрастное.

Алтан провёл рукой по лицу.

– Так мы сюда приехали не просто так?

– Твоя мама, прежде чем исчезнуть, сказала, что я должен буду приехать сюда вместе с тобой. Хотя бы ненадолго. И когда мне в мае предложили два варианта, Темногорск и ещё какой-то город в Якутии, я выбрал этот.

Яна рассказала и про Улгэна, и про Ёрт, и про злоключения в другом мире. Алтан слушал, не перебивая.

– Твои под утро нашлись, – сказал Алтан. – Их обоих на учёт поставили, потому что они сказали, мол, это «челлендж» такой был, в тайге ночь провести.

– Теперь все будут думать, что мы тупее, чем мы есть!

– Это всё забудется, – отмахнулся Алтан.

– Ты не злишься?

– Нет. А знаешь, всегда было почётно, если в твоей семье есть шаман, – Алтан коснулся косичек дочери и поцеловал её в лоб. – Послушай, оленёнок, что бы ни случилось, я всегда буду тобой гордиться и любить тебя. И если что-то не так, что-то не получается, ты всегда можешь ко мне прийти. Я всегда буду на твоей стороне.

Яна сморгнула непрошеные слёзы, и Алтан улыбнулся.

В дверь зазвонили.

– Кого там буусу принесли? – пробурчал Ваня. Кот уже свил себе гнездо в брошенной куртке и распушил хвост.

– Откройте! Это мы! – раздались голоса Мадины и Юры.

Алтан открыл дверь, и подростки тут же окружили Яну.

– Я час назад увидел завихрения на площади. Сразу понял, что это ты! – Юра поправил очки на носу. – А, да, у меня минус два теперь. Но ничего, привыкну.

– Привыкнешь, куда денешься, – усмехнулся Алтан.

Яна снова пересказала события в Охон-Гор. Услышав про потерянную душу, Мадина оживилась.

– То-то Екатерина Павловна ведёт себя странно. Она одеваться стала нормально, волосы постригла. На нас больше не кричит. Я слышала, что она нас доучивает и в Казань уезжает. Мол, преподавать больше не будет, надоели мы ей.

Яна слышала, как отец куда-то звонит. Юра хмыкнул.

– Ну, готовься, Ян, познакомишься сейчас со всей мощью социально-педагогической машины.

– И с полицией, – добавила Мадина.

– Да ты ещё легко отделалась, они с твоей семьёй связываться не захотели!

– Ага, а кого месяц за руку в школу отводили и отключили Интернет? Твоя бабушка хотя бы не знает, как роутер отключается, – насупилась Мадина.

Нёраяна повернулась к окну, за которым падал пушистый снег. В квартире было уютно, тепло.

Что бы ни приготовило будущее, решила девочка, она к нему готова.