Прикосновения к разрывам в пространстве обжигали пальцы, словно Юра раз за разом снимал голой рукой острую корку с сугроба. Каждый раз мальчику казалось, что он вот-вот увидит кровь на коже, но на подушечках не появлялось даже покраснения – зато каждый переход был всё более болезненным.

– Слушай, мы ходим кругами, – покачала головой Мадина.

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась долина ядовитого фиолетового цвета. В серебряном небе сияли два жестоких красных солнца. Под ногами хрустела грязь, а в воздухе витал сладковатый запах гниения.

Хуже была потеря счёта времени. Сколько они провели в Охон-Гор? Час? День? Ужас-но хотелось есть, но больше всего мучила жажда. Один раз им попался ручей, но прозрачная жидкость была не водой, а каким-то вязким веществом, оставившим на одежде маслянистые пятна.

А ещё в долине никого не было. Где те жуткие монстры, буусу? Где охранник, заперший друзей в камеру? Почему не идёт по следу? И где Ёрт?

Или же Охон-Гор так же велик, как Срединный мир, и их с Мадиной закинуло на противоположный континент?

Юра сощурил глаза, выискивая искажение в воздухе. Чуть правее, на камне, покрытом синей плесенью, шевелился маленький вихрь размером с кулак. Мышечная память отозвалась резкой болью.

Мальчик прикоснулся к вихрю, и кожу закололо. Резко, словно пытаясь оторвать кусок осточертевшего плаката от стены, Юра открыл новый проход. Мадина опасливо посмотрела через плечо.

По ту сторону зияла чернота.

– Я туда не полезу, – сказала Мадина.

– А что, у нас варианты есть?

– Открой другой!

Юра попытался найти другой вихрь, но не сумел. Окно с чёрной пропастью закрылось. Юра в изнеможении опустился на пол.

– Мы никогда отсюда не выберемся, – сказал он.

– Я чую запах отчаяния, – раздался голос откуда-то сверху.

Юра задрал голову и увидел мордочку манула. Через секунду тот уже лежал в грязи, смешно прижимая лапы к телу.

– Ян, ну для первого раза неплохо. Только больше меня так не роняй!

Прежде чем Юра успел кого-либо разглядеть, Мадина с визгом бросилась к Нёраяне. Несмотря на то что пару секунд назад девочка умирала от усталости, сейчас она с лёгкостью оторвала шаманку от пола.

– Я так рада тебя видеть! Это во что ты вырядилась!

Юра встал на ноги и поправил громкость на слуховом аппарате. «Девчонкам надо на законодательном уровне запретить так визжать при встрече», – подумал мальчик.

– Я тоже рада вас видеть, – Нёраяна поправила лямку с шаманским бубном. Одета девочка была в длинное этническое платье с кушаком и бахромой.

– Как ты нас нашла? – удивился Юра.

Яна показала на бубен.

– Доверилась ему.

– Бубну?

– Ага.

Яна рассказала, что произошло после их пропажи. Как пыталась найти Улгэна, как сбежала посреди ночи из дома и как оказалась у ствола Дархан-Мас.

– Так ты что, получается, теперь шаманка? – недоверчиво спросил Юра.

– Выходит, что так, – Нёраяна вздохнула. – Когда выберемся, пойду к Улгэну, буду учиться.

Юра заворожённо смотрел на то, как Яна садится на колени, снимает с ремня бубен и начинает бить по его поверхности колотушкой. Звук, который издавал инструмент, гипнотизировал.

А потом Мадина завизжала.

Ёрт вышагивала через ядовитый туман, сжимая в руках чёрный меч. Её единственный глаз смотрел куда-то мимо, в пустоту, а хвост тащился по грязи. Нёраяна видела в жизни лишь одного буусу, но даже с таким опытом могла сказать, что охотница была тяжело больна.

– Так и думала, что ты придёшь. Благородная, как и твоя мамаша. Аж тошно. – Ёрт вытащила из-за пояса меч, словно сотканный из чёрного пламени. – Думала уже скормить этих двух алым-траве.

– Чего тебе от нас надо?! – крикнул Юра.

Ёрт наклонила голову и издала квакающий звук.

– А, привратник. Редкий дар для срединника. Но, отдам должное, не думала, что сможешь удрать. Стража мне всеми душами клялась, что они тебя сторожили, не смыкая глаз, и в толк не могут взять, куда ты пропал. Ну, с теми, кто плохо работу выполняет, у меня разговор короткий, – Ёрт зловеще провела когтем по лезвию.

– Ты чудовище! – крикнула Нёраяна.

– Да, чудовище. Такое же, как и ты.

– Я не такая!

– Да неужели? Кто лишил человека его единственной души? Кто ударил девчонку за неудачное бранное слово? Кто вечно всех оскорбляет, считает себя лучше других? Соткана из грехов, как паутина в углу избы. И мух в ней не меньше. Но твоей вины в этом нет. Все вы, эянкийцы, такие. Не только шаманы, вообще все. Вы врёте, воруете, убиваете, обманываете, порабощаете. – Она кивнула в сторону Вани. – Каково тебе обладать голосом? Знать, что такое свобода, но быть рабом, прислужником? Вечным слугой? Сначала у Содаяны, теперь у её дочери? Разве ты просил о человеческом разуме?

Ваня прижал уши, а Ёрт продолжала.

– Мадина спала спокойно, пока ты не объявилась. У Юры никогда бы не открылся дар привратника, а теперь твой друг обречён. Тяжело иметь глаза иного мира. Ты постепенно ослепнешь, и никакие врачи тебе не помогут. Однажды проснёшься и единственное, что будешь видеть во мраке, это маленькие завихрения там, где открываются коридоры в другие миры. Видишь, Нёраяна, тебе нет тринадцати, а уже есть, за что просить прощения. Что же будет дальше? Ты та, кто есть, и своё происхождение тебе не спрятать. Ты так же прольёшь кровь, как эянкийцы делали на протяжении веков.

– Чего ты от нас хочешь? – крикнула Нёраяна.

– Ах, ты хочешь переложить ответственность? От вас я ничего не хочу, а вот от тебя – от тебя мне кое-что нужно.

– Тогда отпусти их! Они ни в чём не виноваты! Пусть живут, как жили! Пусть у Юры глаза будут нормальные, а Мадина забудет, что случилось в тайге! Я никогда с ними больше не заговорю! Никогда больше к ним не подойду! А отца… Отца я уговорю уехать!

– Вот как! То есть ты готова на грустное одинокое существование? Без друзей, без людей, с кем ты могла бы поделиться своими бедами?

Ёрт воткнула меч лезвием в грязь и опёрлась о рукоятку. Юра коснулся руки Нёраяны.

– Я попробую в последний раз. – Он указывал куда-то в пустое пространство. – Там проход, но я не знаю, куда он ведёт.

– Мальчишка нашёл выход, не так ли?

– Не тронь их!

Ёрт захохотала:

– Ну-ну, я же не эянкийская шаманка, я не буду творить зло просто так.

Мадина потянула Нёраяну за руку, но Яна вырвалась.

– Идите. Я справлюсь.

Юра, прикусив губу, распорол воздух. Боль не давала сосредоточиться.

– Яна! – Мадина вцепилась в запястье подруги и потащила её к порталу.

– Прости меня, – Нёраяна изо всех сил толкнула Мадину. Девочка потеряла равновесие, схватилась за Юру, чтобы не упасть, и через мгновение они оба исчезли. Проход закрылся сам собой.

Нёраяна осталась одна.

– О, с какой бы радостью я убила тебя прямо сейчас! – продолжала Ёрт, бродя вокруг Яны, как кошка вокруг полёвки. – Пока ты ребёнок и не владеешь даже долей того, чем можешь. Пока ты не захотела вернуть, что тебе положено по какому-то праву.

– Так что тебе мешает? – прохрипела Яна. – Давай! Ты охотилась за мной все эти месяцы! Раз я стану такой сильной, то что тебе мешает?

– Ты? Сильная? Да неужели ты, малявка, подумала, что ты мне нужна сама по себе? Ты никто, ты ребёнок! Я бы переступила через тебя и даже не заметила! Но по мирам, к которым тянутся ветки Дархан-Мас, прячется человек, который на многое готов, лишь бы с тобой ничего не случилось. И стоит дать ей знать, что ты не дома, а у меня в лапах, как она тут же придёт. И сделает всё, что я потребую…

Ёрт покачнулась, будто получив тяжёлый удар в спину. Нёраяна прижала к груди бубен, не очень понимая, что ей делать.

– Будь ты проклят, Улгэн! – задыхаясь от боли, крикнула Ёрт.