Едва дождавшись утра, Туся бросилась к Лёлику.

Тот ел кашу, недовольно шлёпая ложкой по тарелке и тяжело вздыхая.

– Овсянка, – печально сообщил он Светке вместо приветствия. – Ненавижу овсянку. Кстати, не хочешь угоститься?

– Не хочу, – нетерпеливо топнула ногой Светка. – Лёлик, жуй быстрее. У меня новости.

– Это каша! Она жидкая. Её невозможно жевать! – Лёшка с отвращением поболтал ложкой и закатил глаза.

– Тогда просто выпей её и пошли! Клад есть. Всё, я к Шурику…

Х-х-хлюп!

Лёлик втянул кашу за пару глотков и уже у калитки нагнал Тусю.

– Тебе надо подрабатывать мотиватором у бабушек. Будешь детей заставлять есть всякие манки и овсянки, – хмыкнул Лёшка. – У тебя талант. Так что там с кладом?

– Давай сначала до Профа дойдём, чтобы два раза не рассказывать, – Светка вдохновенно блестела глазами и мысленно уже перебирала всякие блестяшки в резном кованом сундучке.

Вот точно, он где-то там, на странной поляне из зелёного мха. Она и выглядит не как поляна, а как маскировка! И дядька этот про клад говорил. И вёл себя странно. И заблудилась она не просто так! Это всё козни лешего, которого, может, и нет, но…

– Что ты там бормочешь? – недовольно буркнул Лёлик. – Я сейчас от любопытства лопну и всё забрызгаю кашей. Хоть намекни, что случилось-то?

Но Светка только прибавила скорость. Лёшка попытался бежать с ней наравне, поэтому в калитку к Шурику они втиснулись одновременно, слегка застряв и тут же начав выяснять отношения.

– Девочек надо пропускать, – зашипела Светка.

– Не дави на живот, у меня там каша, – разозлился Лёлик.

– Дай пройти!

– Сама дай!

– Я поцарапаюсь, тут занозы!

– А у меня штаны за гвоздь зацепились!

– Доброе утро, – Шурик, удивлённо поразглядывав раскрасневшихся друзей, дёрнул Тусю за руку. Она пробкой вылетела из калитки, и Лёшка с облегчением отцепил карман от гвоздя, предательски торчавшего из деревяшки.

– Наидобрейшее, – выдохнула Светка. – В общем, слушайте. Я вчера ходила в лес. За Чёрной горой есть ещё одна гора…

– Ты же сказала, что одна не пойдёшь, – возмутился Шурик.

– Ну, мало ли что я сказала, – легкомысленно отмахнулась Туся. – Передумала и пошла. Не перебивай.

– Да, не перебивай, – поддакнул Лёлик. – А ты не отвлекайся, рассказывай.

– Так вот. А за второй горой – третья, – тут Светка засомневалась, пытаясь вспомнить, точно ли была третья гора или она появилась уже на обратном пути. В голове как-то всё так странно перемешалось. – Неважно. Если идти прямо, то за какой-то горой – то ли второй, то ли третьей – будет такая странная поляна. На ней ярко-зелёный мох и больше ничего.

– Так это топь. Мне бабуля рассказывала: там топь за Чёрной горой, – протянул Лёшка. – Трясина. Она потому и зелёная…

– Не сбивай меня, – взвилась Туся. – Нет там топи. Сухо, аж мох хрустит. И такое противно-странное всё вокруг, что сразу ясно: клад спрятан там. Потому что место очень приметное, ни с чем не спутаешь. Только нужно отмечать дорогу, чтобы не заблудиться. Потому что там… ну-у-у-у… непонятно как-то. В общем, берите велики, и погнали.

В последний момент она окончательно решила не говорить им про лешего и собаку. А то ещё испугаются и не поедут. В конце концов, втроём их леший точно не запутает.

– А как дорогу отмечать будем? – заволновался Лёшка. – Я сказку читал, там крошки хлебные сыпали, только птицы их склевали – и всё, финита ля комедия.

– Надо взять катушку с нитками и на пояс повесить. Мы будем идти, катушка будет разматываться сама, а потом по этой нитке можно будет вернуться, – Шурик достал из кармана проволоку и покрутил её в руках. – Сейчас возьму самую здоровую катушку, чтобы надолго хватило. Повешу на проволоку, чтобы крутилась, и будет у нас страховка.

– Гений, – уважительно ойкнула Туся.

– Профессор, – гыгыкнул Лёлик. – Тащи!

С друзьями любая дорога, даже самая скучная и длинная, всегда становится веселее и короче.

Вся троица бодро крутила педали под несмолкаемую Лёшкину болтовню. Он, как всегда, то ли начитался чего-то новенького, то ли наслушался от бабушки, то ли вовсе придумал сам. На сей раз Лёлик в лицах рассказывал про обитателей болот и лесов, которых якобы встречали в окрестностях чудесатовцы.

– Дядя Коля кикимору видел. У неё руки – сучья сухие, – заливался Лёлик, отмахиваясь от слепней, – волосы из травы, зелёные такие. Он за грибами шёл, а она навстречу. И такая, орёт, мол, отдавай корзину, это моё всё. Ну он корзину бросил и бежать. Это в прошлом году было.

– Так в прошлом году в деревню студенты приезжали лекарственные травы собирать. Там была одна похожая, с зелёными волосами. Может, над ним просто пошутили? – Шурик в Лёшкины рассказы категорически не верил и всякий раз норовил развенчать новые мифы о местной нечисти.

– А водяной на озере – тоже студенты, да? – заверещал Лёлик. – Его точно видели! Весной. Он в сетях запутался. Тянуть начали, а он как заревёт, как ластой врежет!

– Ты так рассказываешь, как будто он тебе ластой врезал, – прыснула Светка.

– Это получается, лешего тоже не существует? Кто тогда людям голову морочит? – возмутился Лёшка. – То, что ты вчера спокойно туда-сюда по Чёрной горе ходила, ещё ничего не значит. Он, может, просто в другом месте занят был.

Туся прикусила язык. То, что леший, скорее всего, был занят как раз ею, друзьям знать совсем необязательно.