Железная крыша, покрытая коричневой краской, ни на градус не нагревалась на солнце и всегда оставалась чуть прохладной, поэтому Кристина с большим удовольствием сидела на ней, подставив лицо летнему теплу. Рядом с ней лежал магнитофон, уставший снова и снова прокручивать кассеты, но продолжавший исправно трудиться. Из его колонки звучала песня «Year of the Flood» группы Runring[21], о которой девушка в реальной жизни даже не слышала. Её мотив прекрасно дополнял хорошее настроение.

Не имея доступа к Сети или хотя бы банального календаря, Кристина вела отсчёт дням своего пребывания в заточении в блокноте, который однажды Роберт оставил на её кровати. Если верить записям, прошло целых восемьдесят пять дней. Девушке было страшно представить, сколько времени минуло в реальной жизни, но она надеялась, что как минимум не больше, чем здесь.

Продолжая изучать виртуальный мир, Кристина снизу доверху осмотрела странный дом и обошла столько километров вокруг, сколько могла осилить – ни единого намёка на выход. Роберт тоже не смог ничего подсказать, хотя удивляться не стоило, ведь он был таким же пленником. Хотя куда он мог пойти, получив свободу от оков, да и как? Кристина так и не смогла понять, что из себя представляет Роберт. Был ли он полным срезом сознания или частичным, почему стал домом и как вообще умудряется существовать? В виртуальном мире его личность обрела иную форму существования, понимание которого никак не хотело укладываться в голове девушки, привыкшей к тому, что у человека должно быть тело, глаза, возможность разговаривать.

Люди редко задумываются о том, что планета Земля не только их дом, но и темница, навязывающая живым организмам определённые правила. Человеческий глаз не способен увидеть инфракрасное излучение, уши не различают ультразвук, а тело не сможет выжить без кислорода или, например, при давлении в десять земных атмосфер. Условия нашего существования обязали смотреть и воспринимать всё с учётом этих особенностей, и потому, если бы не технологии и способность учиться, мы вряд ли узнали бы о том, что за пределами нашего восприятия существует безумное количество сложных и интересных вещей.

То же самое касалось и Роберта: он был загадкой для Кристины, но в то же время она не испытывала никаких сомнений в том, что полюбила его душу. Несколько раз девушка даже подумывала о том, чтобы признаться в этом, правда, разум успевал внести свои коррективы, напоминая о настоящем Роберте, проживающем в реальном мире.

– Но чем этот Роберт хуже? – спрашивала себя девушка. – Тем, что создан искусственно? У него ведь тоже есть чувства, желания, мысли. Что отделяет его сознание от настоящего человека?

Эта сложная этическая дилемма так и не была решена во всём мире. Люди относились к альтерфреймам[22], как к автоматам с кофе, которые научились разговаривать и анализировать. Возможно, они и были правы, ведь непросто понять, где заканчивается имитация и начинается независимое сознание.

Песня закончилась, и Кристина выключила магнитофон. Осталась только тишина, прерываемая редкими порывами тёплого ветра. Вдали всё так же виднелась призрачная Аврора, до которой добраться было попросту невозможно. В этом не было никаких сомнений: сколько бы Кристина ни пыталась идти по дороге, город всегда оставался на том же самом удалении.

– Как же здесь красиво, – вздохнула девушка.

Ржавый флюгер в форме воющего волка, долгое время покоившийся на месте, со скрипом повернулся налево, а затем направо. Это был тот самый двойной сигнал, который использовал Роберт, выражая согласие.

– А если я останусь здесь навсегда, то однажды стану как ты? Я имею в виду чем-то бестелесным?

Прозвучал один уверенный и безапелляционный скрип.

– Останусь такой, как сейчас? – на этот её вопрос в качестве ответа последовал двойной скрип. – Извини, не буду столько вопросов задавать. Я знаю, сколько это у тебя отнимает сил.

Поскольку Роберт и Кристина существовали в разных формах или даже, вернее будет сказать, разных плоскостях, ему приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы преодолеть разделявший их барьер. Сколько бы он ни учился, легче не становилось. Да, удалось освоить сложные способы взаимодействия, но силы улетали мгновенно, и ему приходилось молчать и восстанавливаться.

– Жаль, что ты не можешь стать человеком. Мы могли бы подолгу разговаривать или молча сидеть тут на крыше, хотя… мы и так это делаем, – в ответ на высказывание флюгер не сдвинулся с места, поскольку всё было очевидно. – Я придумала. Если когда-нибудь я вернусь в реальность, то сделаю срез сознания и попрошу, чтобы тебе отправили свою Кристину, а сама найду тебя в Авроре. Мне кажется, не самая плохая идея.

Погода в виртуальной реальности никогда не менялась. Тёплый летний день позволял ясной ночи ненадолго сменить себя, но это были все изменения. Ни дождя, ни осени, ни пасмурного неба – вечное лето.

– Меня всё ещё удивляет тот факт, – спустя какое-то время Кристина нарушила тишину, – что ни в одной из коробок с воспоминаниями не было твоих фотографий. Ни одной. Я не имею ни малейшего понятия, как ты выглядишь, и не знаю почему. Ответами «да» или «нет» тут не объяснишь, поэтому, видимо, это останется загадкой.

Роберту было что ответить своей гостье, но он тоже не знал, каким способом донести до неё, что не помнит своего лица. Словно оно стёрлось, как ненужное воспоминание.

– А ещё я жалею, что не могу к тебе прикоснуться, – заметила Кристина, глядя на то, как солнечный диск медленно опускается за горизонт, наполняя мир оранжевыми и бордовыми цветами. – Как ни крути, а самое обычное объятие – чудесная вещь.

Лёгкость, с которой Кристине давались любые темы, поражала её саму. Трудно представить, чтобы настолько просто она могла говорить с кем-то в обычной жизни. То ли бестелесность Роберта делала своё дело, то ли та близость, что она ощущала. Девушке было интересно, испытывает ли к ней Роберт нечто подобное, но тогда пришлось бы объяснять, зачем она об этом спрашивает. И потому Кристина ничего не говорила ему об этом, доверяя своим чувствам и интуиции.

Очередной день подошёл к логическому завершению. Очень скоро догорят последние лучи света и в мир придёт ночь, а с ней и огромная круглая луна – такая же недосягаемая, как и Аврора.

– Пойдём в дом? – спросила Кристина и тихонько начала двигаться к окну, ведущему на чердак.

Оставаясь человеком в полном смысле этого слова, девушка не могла проводить время, ничего не делая. Ей нужно было чем-то себя занять. И потому по вечерам она или читала книги, сохранившиеся в памяти Роберта, или перебирала его воспоминания, бережно раскладывая внутри коробок, а иногда и вовсе пыталась писать стихи или небольшие рассказы, что получалось у неё довольно плохо. Всё это время Роберт находился рядом и молча наблюдал. Он был по-своему счастлив.

Сегодня Кристину ожидали последние главы книги Ремарка «Тени в раю» – Роберт умудрился запомнить её почти наизусть. Она предвкушала, как сейчас упадёт в кресло и… у девушки неожиданно закружилась голова, а ноги стали ватными. Окружающий мир поплыл перед глазами, то превращаясь в размытое пятно, то снова обретая черты.

– Надо присесть, – с трудом сказала Кристина сама себе и сделала два неуверенных шага вперёд.

Когда на втором шаге нога коснулась пола, он будто бы исчез под ней, и Кристина провалилась в пустоту. Забвение длилось недолго, хотя как она могла сказать наверняка?

Не успела девушка открыть глаза, как резкий режущий свет электрических ламп ослепил её, и Кристина тут же зажмурилась. От боли захотелось закричать, но голосовые связки не пожелали подчиняться, и изо рта вырвались только сдавленные хрипы.

– Мисс Бернат, спокойнее, – впервые за несколько месяцев она услышала чей-то голос. – Не волнуйтесь. Дышите спокойно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Не думайте ни о чём, а только слушайте меня.

Она последовала совету, и уже очень скоро бешеный ритм сердца начал успокаиваться. Дышать становилось легче, но не так приятно, как прежде, ведь местный воздух был буквально пропитан запахом пластика и ещё каких-то непонятных примесей.

– Мисс Бернат, вы меня понимаете? Просто кивните, если да. Не напрягайте пока горло.

И Кристина кивнула, почувствовав себя безмолвным Робертом.

– Вот и отлично. Я доктор Савич. Вы должны меня помнить. Добро пожаловать домой.

«Разве это дом?» – подумала Кристина, но тут же вспомнила своих друзей.

Она медленно открыла глаза, боясь, что свет снова обожжёт их. Склонившись над ней, стоял доктор Савич – такой, каким она его помнила. Значит, прошло не так много времени. Мысли продолжали путаться и обрываться на полуслове.

– Лежите спокойно. Нужно какое-то время, чтобы разум и тело перестроились. Мы все за вас очень переживали и не теряли надежду. Вас не было два месяца и тринадцать дней. Мир не сильно изменился – можете не волноваться.

– Ро… берт, – прохрипела Кристина, но доктор не смог ничего разобрать.

У неё не было времени попрощаться с ним и сказать спасибо за всё, что он для неё сделал. Девушка так и не призналась ему в чувствах, о чём теперь сожалела, осознав, какая пропасть пролегла между ними.

Но ей было ради кого возвращаться в реальность. Кристина медленно повернула голову в сторону стеклянной стены палаты и увидела их. Надин плакала, уткнувшись в плечо улыбающегося Филиппа, а рядом с ними, приложив ладонь к стеклу, стоял Влад, на лице которого читалось облегчение от свалившегося с души груза.

– Да, они здесь. Приехали сразу, как узнали, что у нас получится вас вытащить. Я бы, конечно, рекомендовал вам немного отдохнуть, но если хотите…

Кристина молча начала кивать, выражая полную уверенность.

– Ну что ж, – доктор Савич пожал плечами, а затем подал знак друзьям Кристины, разрешая зайти.

Первой в палату влетела Надин. Она подскочила к кровати и бережно взяла подругу за руку. Её заплаканное лицо говорило о многом.

– Привет, милая. Ты вернулась, – всхлипывая, сказала Надин.

– Только не наседайте на мисс Бернат. Она ещё не до конца пришла в себя. – После этих слов доктор Савич оставил их одних.

– Привет, герой, – Влад довольно улыбнулся.

Филипп встал у изножья кровати и не произнёс ни слова, а только подмигнул, когда Кристина на него посмотрела.

* * *

Далеко за пределами реальности Роберт остался один. Конечно, он всё видел. Он почувствовал, как что-то происходит, когда Кристина слезала с крыши, но не сразу смог понять, ведь не испытывал ничего такого прежде.

Осознание того, что случилось, пришло к нему в тот момент, когда Кристина пошатнулась и стала прозрачной – связь между ними с треском разрывалась, а он не мог, да и не должен был ничего делать.

Она исчезла так же неожиданно, как и появилась, возвращая подзабытое чувство дрёмы в небытии с наблюдением за сменяющимися рассветами и закатами. Было больно от того, что её здесь больше нет, но Роберт также испытывал и радость от того, что та, кого он полюбил, вырвалась из заточения виртуального мира.

– Помни меня, – безмолвно сказал Роберт и погасил во всём доме свет.