Время шло, и один день незаметно сменял другой. Кристина привыкала к новому образу жизни, проникаясь трепетом и нежностью по отношению к окружающей её реальности. Она просыпалась с первыми лучами солнца, пробивающимися в окно, на большом мягком матраце под тёплым одеялом. Чаще всего кеды ещё долго оставались стоять в полном одиночестве под кроватью, потому что девушке нравилось ходить по дому босиком, чувствуя ступнями лёгкую прохладу гладкого дерева.

После пробуждения душ был обязательной процедурой, хотя он, как и сон, не имел никакого практического значения в виртуальном мире. Но подолгу стоять под тонкими струями воды стало скорее чем-то вроде утренней медитации, когда любые мысли уносились прочь, оставляя одни лишь ощущения.

Поначалу Роберт не каждый день встречал девушку чашкой свежего кофе – иногда стол оказывался пуст, а порой на нём можно было найти пустую или наполненную какой-то бурдой ёмкость странной формы.

– Не получилось? – глядя на неудавшееся гончарное творение, спрашивала Кристина.

Она почти сразу поняла, что проблема в том, что Роберт прежде не делал ничего подобного и неумело расходовал свои силы. В первые дни её пребывания в доме какао получилось случайно. Наверное, из-за волнения за неожиданную гостью, если такое понятие вообще было к нему применимо. Вообще, кофе не имел значения для Кристины, она всё равно долго сидела на кухне и рассказывала безмолвному хозяину про свою жизнь. Не видя его лица и даже не зная, насколько Роберт реален, у неё получилось делиться не только обычными историями, но и самым сокровенным.

После длинного монолога наступало время прогулки, которая заключалась в бессмысленном шатании по зелёным лугам с разглядыванием редких пушистых облаков. Однажды Кристина легла на траву, положив под голову обе руки, и задумалась о том, что никогда прежде не была так далеко от бесконечного числа технологий и суеты, приносимой ими в жизнь. Никаких новостей, передач, ярких реклам, смога и толкучки в переполненном вагоне метро. Она отдыхала, осознавая, что такая жизнь ей гораздо больше по душе.

Роберт тем временем изучал новые способы взаимодействия с девушкой. Теперь гораздо чаще получалось отвечать на её вопросы при помощи одного или двух стуков. Зажигание лампочек стало элементарным, а вот освоить что-то ещё выходило с трудом. Как-то раз Кристина проснулась от ужасного запаха жжёной резины и поспешила к окну, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Как оказалось, Роберт планировал воспроизвести аромат роз, но что-то пошло не так. Правда, стоит отдать ему должное – он был упрям в своих попытках. Вернувшись с прогулки, Кристина почувствовала нежный запах сирени.

– Да, этот запах гораздо приятнее. Спасибо, – сказала она, и лампочка над обеденным столом коротко мигнула два раза.

* * *

Само собой, сидеть сложа руки, ожидая, когда её спасут, девушка тоже не могла. И потому тратила часть дня на поиски сама не зная чего. В её представлении, в соответствии с законами мира, где воспоминания стали записями и предметами, путь на свободу должен был быть похож на дверь или трещину. Подозрения сразу же легли на запертую дверь на втором этаже, хотя Кристина понимала, что это вовсе не выход, а какое-то спрятанное воспоминание Роберта.

– Можешь открыть дверь? – спросила девушка, стоя напротив двери.

Роберт не ответил и даже не подал виду, что вообще её слышит.

– Ты здесь? Пожалуйста, ответь. Мне очень важно проверить, что там нет выхода отсюда.

Она не могла быть уверена, но ощущала рядом его присутствие.

– Роберт, я не верю, что ты можешь прятать от меня выход отсюда. Только это не даст мне покоя. Пожалуйста. Я тебя очень прошу.

Воздух в коридоре буквально наэлектризовался. Что это было? Негодование, страх? Так или иначе Роберт определённо чувствовал себя неуютно от просьбы гостьи.

– Ты же сам понимаешь, как мне это важно, – Кристина давно перестала разговаривать с ним как с неполным срезом личности.

Она стыдилась настаивать на своём. Как будто грязными руками лезешь в чью-то душу, заставляя раскрыться, но что, если… если Роберт был программой, в задачу которой входило не выпускать девушку отсюда? За эту мысль Кристина упрекала себя отдельно, поскольку чувствовала, словно предаёт этим Роберта. Но разум был прав, что такое может быть.

– Хорошо, давай не сегодня, – она отступила. – Когда ты будешь готов. Договорились?

Она с досадой отпустила дверную ручку и пошла к лестнице, как вдруг раздался звук открывшегося замка, а за ним последовал мягкий скрип петель. Роберт успел принять решение до того, как она ушла. Чего ему это стоило, оставалось загадкой.

– Спасибо, – смущённо произнесла девушка.

За дверью пряталась детская комната. Едва преграда исчезла, как все предметы обрели свой вес. Рябь, которую в первый раз видела Кристина через замочную скважину, исчезла.

Возле стены стояла деревянная кровать, накрытая вязаным зелёным пледом, а прямо перед ней располагался большой сундук, где, судя по всему, мальчик хранил свои игрушки. На стенах из-под множества рисунков и чертежей домов и замков выглядывали салатовые однотонные обои. Глядя на изображения, можно было отчётливо проследить, как шаг за шагом росло мастерство ребёнка. Неумелые наброски цветными карандашами превращались в осмысленные детальные работы, на которые наверняка Роберт потратил немало времени. На противоположной стене над столом висели полки разной длины, уставленные приключенческими и фантастическими книгами, знакомыми Кристине со времён приюта.

Только сейчас девушка поняла, почему Роберт не решался открыть дверь. Когда она увидела всё своими глазами и буквально почувствовала атмосферу в комнате, ответ стал очевиден. Она не могла объяснить и привести аргументов, но искренне чувствовала.

– Прости меня, – сказала девушка, ощущая разрастающееся чувство вины. – Здесь сердце дома. Твоё сердце.

Если прежде Кристина полагала, что Роберт – нечто вроде бестелесного призрака, способного воздействовать на предметы, то теперь всё встало на свои места. Каким-то образом Роберт и был окружающим её виртуальным миром. Кристина ошиблась, заставив гостеприимного хозяина впустить её: никакого выхода в комнате не оказалось. Чтобы не усугублять ситуацию, она вернулась в коридор и захлопнула дверь.

Роберт наверняка надолго запомнит, как она в нём сомневалась и как вломилась в самое сокровенное место. Каждый человек на свете понял бы его. Есть вещи, которые люди хранят втайне от многих. Какие-то мысли, чувства, мечты. И лишь немногим они готовы открыться, поскольку для этого требуется особый уровень доверия.

– Роберт, прости меня, пожалуйста, – стоя на пороге дома, громко сказала Кристина, а затем вышла на улицу, поскольку от стыда ей хотелось раствориться на месте.

Девушка бродила в сгущающихся сумерках, размышляя о том, как обостряются её чувства во время нахождения в виртуальном мире. Если в первый день она не заметила существования Роберта, то теперь то и дело могла ощущать его присутствие и настроение. Слабо, отдалённо, но это было так. А вот понимание, что значит для него детская комната, ударило её подобно молнии.

Неизвестно, сколько времени Кристина провела бы на улице, если бы по всему дому не загорелся свет, призывающий её вернуться.

– Ты не обижаешься? – вернувшись, первым делом спросила девушка, а в ответ ей дважды мигнула настенная лампа у входа.

С того дня Кристина взяла себе за правило доверять Роберту. Пусть сомнения в таком выборе порой подтачивали её изнутри, но она твёрдо решила верить своему новому другу.

* * *

Каждый день после прогулки Кристина садилась в гостиной и, выбрав очередную коробку, приступала к изучению воспоминаний Роберта. Попадалось много странных и непонятных вещей, объяснения которым со временем находились в письмах и дневниках.

Дом действительно принадлежал родителям Роберта. Их звали Александр и Диана Кантор, и они терпеть не могли жизнь в шумных мегаполисах, хоть и провели в них большую часть сознательной жизни. Повстречав друг друга, они твёрдо решили перебраться в пригород, где всё ещё сохранялся дух давно ушедшей эпохи. Конечно, технологии добрались и туда, но Александр и Диана минимизировали их присутствие в своём доме, отчего все соседи смотрели на них как на чудаков.

Александр работал в автосалоне, и это у него очень неплохо получалось. Он умел натянуть на лицо выражение с нужной маской и найти подход ко многим клиентам, отчего его зарплата всегда была выше среднего значения.

– Работа есть работа, – говорил он, объясняя тем самым, что в подобных манипуляциях людьми нет ничего страшного, а затем добавлял: – Таков мир.

Да, пусть Александр и умел устраивать театральные представления, но совершенно этим не гордился. В конечном счёте не работа была его главной ценностью в жизни. Больше всего он любил свою семью и историю. Именно от отца маленький Роберт впервые услышал рассказы о великих сооружениях, построенных людьми.

Диана Кантор, в отличие от мужа, занималась любимым делом, работая на должности хирурга в ветеринарной клинике. День за днём ей приходилось сталкиваться как с простыми, так и со сложными случаями, и далеко не всегда всё заканчивалось хорошо. Но такова была её профессия: видеть боль, смерть и пытаться их остановить.

Чем больше Кристина узнавала семью Роберта, тем отчётливее могла представить время, которое они проводили вместе. Здесь всегда находилось место для радости и споров, для обид и прощений. Они были по-настоящему счастливы, чему могли бы позавидовать многие жители Авроры, хоть и не признались бы в этом.

Сам Роберт с раннего детства был стеснительным ребёнком и достаточно скромным в своих желаниях. Каким-то образом мальчик без чьей-либо помощи научился ценить не вещи, а то, что они значили. Родители не имели ни малейшего понятия, у кого их чадо умудрилось позаимствовать черты характера. Начитавшись в Сети разных самоназванных психологов и воспитателей, Диана, грешным делом, предположила, что виноваты она с мужем, но после похода к специалисту их успокоили: «С вашим ребёнком всё в порядке. Вам, наоборот, стоит радоваться, что он не устраивает погромы и не капризничает».

Иногда мальчику достаточно было одного взгляда на маму или папу, чтобы понять, что день не задался, и тогда он делился с родителями своей энергией, стараясь всё исправить.

– Роберт, – как-то вечером после ужина отец решил завести странный разговор.

– Да? – он был увлечён наброском очередного архитектурного творения.

– Тебе будет непросто в жизни, малыш.

– Почему? – Роберт поднял взгляд на отца.

– Не все люди добрые. Мир вообще достаточно жестокое место.

– Да, я знаю, – ответил мальчик, вспоминая поведение некоторых своих одноклассников.

– Не думаю, – отец покачал головой. – Ты, к счастью или сожалению, ещё не видел, на что способен наш мир. Я очень горжусь тобой и люблю, но ты слишком добрый и эмпатичный, нужно выработать в себе определённую жёсткость, – Александру стало не по себе от того, что он говорил сыну о необходимости быть злее, – чтобы выжить среди людей. Ты знаешь, как много плохих людей, кто готов будет с радостью воспользоваться твоей добротой?

– Нет, – ответил Роберт, хотя и сам множество раз размышлял об этом.

– Необходимо уметь распознавать их и уметь защищаться.

По-настоящему Роберт понял, о чём говорил отец, когда поступил в университет в Авроре и переехал в общежитие. Там он лицом к лицу столкнулся с реальным миром, от которого больше не мог укрыться в доме родителей. Но время всё меняет, заставляя учиться даже тому, чего бы человек не хотел – разочарование и недоверие вошли в его жизнь, став верными спутниками в клетке со львами.

Была одна вещь, с которой Роберту так и не удалось в себе справиться. Он лишался дара речи почти всякий раз, оказываясь рядом с девушкой, которая ему нравилась. Оправдывая свою нерешительность, Роберт то и дело списывал проблемы на высшие силы: «Не судьба», «Должен быть знак», «Всё получится само собой, если мы подходим друг к другу», но всякий раз оставалось только наблюдать за тем, как объекты его воздыхания выходили замуж или вовсе исчезали с горизонта.

Вместо того чтобы бороться с этим недостатком, Роберт пошёл по излюбленному пути человечества – опустил руки и оставил всё как есть. У каждого человека на земле есть свои собственные слабости: кто-то знает о них, кто-то отрицает, а кто-то и вовсе выдаёт за нечто положительное, но простой путь не всегда верный.

Нет, конечно, у Роберта были романы, да только непродолжительные, поскольку они удавались с девушками, кардинальным образом ему не подходящими. С ними было проще: если ты ничего не испытываешь к человеку, значит, не боишься быть отвергнутым. Правда, потом Роберт устал от отношений и решил на какое-то время посвятить себя работе и увлечениям. На этом информация о его личной жизни обрывалась.

Открыв очередную коробку воспоминаний, Кристина наткнулась на рюкзак, в котором лежал древний магнитофон и куча аудиокассет. На каждой из кассет была надпись «Мои любимые песни», а дальше значился год. Девушка обрадовалась находке, так как даже не могла вспомнить, когда в последний раз слушала музыку.

– А ты меломан, да? – спросила она Роберта, несколько часов не дававшего о себе знать. – Я тоже очень люблю музыку. Пока не сломался имплант, у меня были огромные сборники. Не знаю, можно ли будет всё восстановить. Ты не против, если я послушаю в комнате?

Роберт тут же погасил свет в гостиной, подтверждая идею Кристины.

– Ну спасибо, а идти мне в темноте наугад? – едва она успела договорить, как хозяин дома исправил свою оплошность.

Добравшись до кровати, Кристина села на неё, скрестив ноги, и поставила перед собой магнитофон, а кассеты из рюкзака высыпала рядом. Придерживаясь того же принципа, что и с изучением коробок, взяла первую попавшуюся, вставила в магнитофон и нажала кнопку play. Вначале не было никаких звуков, кроме шипения, а затем появились первые аккорды электрогитары.

Прошло несколько часов, прежде чем Кристина решила ложиться спать: музыкальный вкус Роберта пришёлся ей настолько по душе, что она не могла оторваться и только и делала, что меняла кассеты одну за другой, когда они заканчивались.

Погасив свет, девушка поставила магнитофон на пол рядом с кроватью и убавила звук так, чтобы песни было едва слышно.

Она ещё долго лежала, глядя в темноту, и думала. Странный дом, затерянный на просторах виртуального пространства корпорации «КластерТех», давно стал ей родным. Впервые в жизни Кристина почувствовала, что нашлось место, которое она могла бы назвать своим домом. Ей нравилось ощущать присутствие Роберта, разговаривать с ним, узнавать о нём благодаря коробкам воспоминаний.

Неожиданно девушка поймала себя на мысли, что влюбляется в человека, которого никогда не видела и чей голос оставался для неё загадкой. В ней разгорались чувства к тому, каким был Роберт Кантор, о чём он думал, что слушал, чего хотел достичь.

– Мы искали любовь в лицах, не заглядывая друг другу в души, – прозвучала последняя мысль в голове Кристины, прежде чем она уснула.