Одну за другой девушка перенесла тяжёлые коробки в гостиную, где поставила перед собой полукругом, не задумываясь о хронологической последовательности. Их оказалось так много, что они заняли почти всё помещение. Кристине даже показалась забавной мысль изучать содержимое, не придерживаясь системы, – словно пазл из тысячи кусочков, где ты собираешь то одно, то другое, а потом получаешь общую картину.

Казалось бы, внутри виртуальной реальности воспоминания человека должны храниться в цифровом виде в каких-то архивах или файлах, но они превратились в самые обычные бумажные документы и вещи, что было очень символично, особенно учитывая дом. Кристина находила большие письма и клочки бумаги с обрывками разговоров. Из них ей удалось узнать, что когда Роберт Кантор вырос, то он стал архитектором. Не самым успешным и значимым по меркам Авроры, но профессионалом своего дела в полном смысле этого слова. Роберт мечтал однажды занять по-настоящему значимый пост, чтобы иметь возможность влиять на устройство города, но получилось у него это или нет, неизвестно: даты на коробках обрывались на 2083 годе.

Кристина пришла к выводу, что Роберт тоже был пациентом «КластерТех» и его погружали в Небулас Верум, где, в отличие от случая Кристины, искин выполнил свои обязательства должным образом. Правда, по итогу зачем-то сохранил образы из воспоминаний Роберта да ещё и оставил что-то вроде остаточного среза сознания, у которого не было ни тела, ни голоса.

– Получается, меня сюда занесло по ошибке, – задумалась девушка. – Этот мир – ошибка, которую никто не заметил и не исправил. Наверное, врачи не могут отсоединить меня, потому что не могут найти. Или…

Второй вариант ей совершенно не нравился, поскольку не просто обрекал на вечное одиночество, но и лишал понимания того, кто она такая.

– …или я тоже срез сознания, а Кристина Бернат давно пришла в себя и живёт в реальном мире. Что, если и Роберт бродил по этому дому, день за днём растворяясь, пока не стал эхом? – тревога моментально сковала сердце, и стало трудно дышать.

В какое-то мгновение осознать, что вся твоя жизнь – не более чем ложь, а ты лишь чьё-то зеркальное отражение в форме бездушного кода, запертого на сервере, – это очень страшно. У тебя нет ни прошлого, ни будущего, а настоящее вместе с мыслями, реакциями и страхами позаимствовано.

– Нет, – Кристина отогнала от себя пугающий образ. – Это не так. Я Кристина Бернат. Во время операции что-то пошло не так, но меня обязательно отсюда вытащат.

Над её головой загорелась люстра из десяти ламп в форме свечей, и температура в помещении ощутимо поднялась.

– Ты так меня успокаиваешь? – девушка улыбнулась, глядя на тёплый мягкий свет.

В ответ снова тишина. Кристина задумалась о том, может ли этот срез Роберта чувствовать, понимать чужие эмоции и мыслить. Если да, то трудно представить, насколько же ему плохо и одиноко.

– Ты… можешь чувствовать? Думать? Подай хоть какой-то знак. – Но всё осталось неизменным. – Не можешь? Или не хочешь? Предположим, что не можешь. Не против, если я буду называть тебя Робертом? Ведь ты, в конце концов, и есть Роберт. В каком-то смысле, – последнюю фразу Кристина произнесла шёпотом. – Мне очень жаль, что ты оказался здесь заперт. Если ты себя в чём-то винишь, то знай: это не так. Я так говорю, потому что сама так делаю. Вместо того чтобы принять объективные причины, ищу свою вину. Такой уж характер.

Кристина то и дело выдерживала паузы, надеясь получить хоть какой-нибудь отклик, а затем продолжала говорить.

– Я рада, что здесь не одна, – призналась девушка, но тут же задумалась о том, как это могло прозвучать. – Нет, не в том плане, что рада твоему заточению. Не подумай. Просто, когда чувствуешь кого-то рядом, одиночество не кажется таким ужасным.

С кухни донеслось дребезжание, и Кристина, не думая ни секунды, спрыгнула с дивана и побежала на звук. На полу, едва заметно покачиваясь, лежала металлическая ложка, а на столе на том же самом месте стояла чашка горячего какао с пачкой печенья.

– Прости, что тогда не поняла тебя. Но, знаешь, вообще непросто общаться с тем, кто через раз может подавать хоть какие-то знаки, – девушка села за стол и обхватила двумя руками чашку, почувствовав приятное тепло. – Спасибо, Роберт. Только сейчас поняла, что даже не представилась. Ты, наверное, в ужасе наблюдаешь, как какая-то сумасшедшая вначале бегает по дому, потом вообще её уносит за горизонт, а теперь слоняется, не зная, что делать. Извини, я тогда сильно испугалась. – Она сделала большой глоток из чашки, удивившись тому, насколько вкусным оказался напиток. – Меня зовут Кристина, приятно познакомиться. Хотя, вероятно, ты и это знаешь – я же разговаривала сама с собой. Почему я оказалась здесь, не знаю. У меня были проблемы с имплантом, а в «КластерТех» обещали, что всё пройдёт быстро и легко. Но, как видишь, легко не получилось. Мне кажется, если я буду опять об этом думать сейчас, то снова убегу куда-нибудь, не понимая, что вообще делаю.

Вращая чашку на столе, Кристина задумалась о всей своей жизни в целом, но событий было так много, что они смерчем закружились в голове.

– Я… я видела в прихожей верхнюю одежду. Наверное, это дом твоих родителей и у тебя было счастливое детство? А у меня никогда не было ни папы, ни мамы. По крайней мере, я с ними не знакома. Меня подбросили каким-то людям на порог, а они вызвали службу опеки. Разбираться долго никто не стал. Я узнавала, когда выросла. Всё, что они сделали, это оформили найдёныша несколькими бумажками и отвезли в приют. Долгие годы я не видела ничего, кроме пустых стен, дворовой территории и высокого забора по периметру. Изучала мир по книгам, фильмам и Сети. Правда, у наших воспитателей, если их так можно назвать, была возможность отключать в имплантах детей доступ к Сети. Поэтому иногда отнимали даже то малое, что у нас было.

Ах да. Как ты, наверное, уже понял: Бернат – это не настоящая моя фамилия, а имя Кристина я получила только в шесть лет. Все, кому об этом рассказывала, удивлялись и не верили, но это чистая правда. Детей называли как придётся, а определяли по номерам записей из реестра. Я получила от воспитателей прозвище Чибис и проходила до особенного дня рождения.

Из всех сотрудников мне больше всего нравилась штатный психолог – Роза Бернат. Она была внимательной, сочувствующей. Проводила с нами много занятий и к каждому старалась найти свой подход. И вот, когда мне исполнилось шесть лет, мисс Бернат на очередном индивидуальном занятии достала из своего стола маленькое пирожное со свечкой. Перед тем как задуть свечу, я сильно-сильно зажмурилась, словно это могло помочь сбыться моему желанию. Как думаешь, что я хотела? Чтобы родители меня забрали? Нет. Вот и не угадал. Я уже тогда понимала, что этого не произойдёт. А хотела я…

Кристина хитро улыбнулась и довольно прикусила нижнюю губу:

– Как-то раз, когда нам не отключили доступ к Сети, я наткнулась на одну дурацкую передачу. Снята плохо, актёры играли абы как, но мне так понравилось. Ты даже представить не можешь! Называлась она «Квантовый Шок». Главный герой-неудачник становится подопытным мафии, и ему пересаживают тьму самых разных имплантов. Банальный сюжет, но в нём было что-то такое искреннее, наивное, тем более в глазах ребёнка. Мне очень хотелось, чтобы Квантовый Шок существовал на самом деле и пришёл спасти меня. Именно это я и загадала. Глупо?

Девушка взглянула на лампу под потолком, но та не подала никаких признаков жизни.

– Моё желание почти сбылось, между прочим. Мисс Бернат подарила мне куклу Квантового Шока, и я не расставалась с ней ни на секунду. Жаль, его украли, когда мне исполнилось восемнадцать. Не знаю, был ли это кто-то в приюте или по дороге к выделенной в городе комнате, но, разбирая сумку, его я не нашла.

Кристина оживила в памяти образ лучшего друга и почувствовала, как наворачиваются слёзы:

– Заговорил ты меня. Я же рассказывала про имя. В тот же день, подарив подарок, мисс Бернат спросила меня: «А хочешь другое имя?» Я вначале не поняла, что она имеет в виду, ведь все и так называли меня Чибис. А затем она сказала: «Мою маму звали Кристиной. Каждый раз, видя тебя, вспоминаю её. У вас очень похожая мимика. Мне кажется, тебе подошло бы это имя. Что думаешь?» И с того дня я стала Кристиной везде и для всех. Даже в документах изменили. Вначале было тяжело привыкнуть, но теперь я не представляю себя ни с каким другим именем. Ты не устал меня слушать? Будем считать, что молчание означает согласие. А буквально за год до моего совершеннолетия мисс Бернат умерла. Просто легла спать и не проснулась утром. По крайней мере, так нам сказали. На тот момент ей, кажется, было шестьдесят два или шестьдесят четыре. Не помню точно. Я взяла фамилию Бернат в честь неё.

Девушка надолго замолчала, глядя в опустевшую чашку. Воспоминания живыми образами обрушились на неё, возрождая чувства давно минувших лет. Поделившись историей из своего детства, она почувствовала облегчение и даже усталость. Говорить больше не хотелось.

– Спасибо за какао, Роберт, – сказала она, зачем-то поставив чашку в раковину. – Если ты не против, я немного подышу воздухом.

Кристина не собиралась покидать дом, а лишь вышла на крыльцо и села на ступеньки, устремив взор на призрачный образ Авроры. Там без неё жизнь шла своим чередом. Люди так же просыпались по утрам и шли на работу, занимались насущными делами, обедали, проводили время с друзьями. Целому городу было абсолютно всё равно, что случилось с Кристиной Бернат. И только несколько человек наверняка не находили себе места. Если бы она могла хоть как-то связаться с Владом, Надин или Филиппом, то непременно это сделала бы, чтобы сказать всего пару слов: «Я жива». Это могло бы их хоть немного успокоить.

– А если я проведу здесь не один год и даже не два? – спросила себя Кристина. – Может быть, лучше, чтобы они меня забыли.

Но это было не в её силах. Кристина не знала о том, что время в виртуальной реальности и в жизни движется по-разному. Здесь оно могло замедляться, ускоряться или вовсе останавливаться, а потому для её друзей с момента операции прошло целых две недели. Труднее всего было Надин, потому что её яркие эмоции и нежелание принимать несправедливость жизни вылились в раздражительность и бессонницу. Даже цвет волос будто бы померк и стал напоминать листву поздней осенью.

Жизненный опыт Влада помог ему взять себя в руки. Он продолжал жить как прежде, занимаясь бесчисленными делами, но то, что внешне мужчина был холоден, вовсе не означало, что внутри него ничего не происходит. Каждый вечер он выходил из ресторана «Уставшие души», присаживался на скрипучий стул и смотрел в чёрный прямоугольник окна Кристины, надеясь, что она вот-вот покажется.

А Филипп свои эмоции в дело направил. Весь накопившийся негатив он умудрился каким-то образом преобразовать в энергию, благодаря которой с головой погрузился в работу, а в свободное время – в изучение медицинских статей об операциях на мозге и всего того, что мог найти о Небулас Верум. Он считал, что если врачи не справятся с задачей, то у него обязательно получится.

Но всего этого Кристина не знала. Для неё существовало зелёное поле, двухэтажный дом и Аврора, до которой нельзя было добраться.