Когда я спускалась к выходу, кто-то приветливо окликнул меня:

– О, да ты же новый фантош Тота!

Слова застали меня врасплох. Голова обернулась на звук. На лестничной площадке второго этажа стояла знакомая женщина в брусничной кофте.

– Не угадали. – Я скривилась. – Я бывший фантош Тота.

В глазах богини любви промелькнуло искреннее изумление.

– Как же так вышло? – обеспокоенно поинтересовалась она.

В ответ у меня получилось разве что пожать плечами.

Хатхор вздохнула.

– Вот что, – сказала она, складывая руки в замок. – Давай-ка побеседуем за чашечкой чая? Расскажешь, отчего ты сбежала от нашего пернатого друга.

Богиня махнула в сторону коридора.

– Пойдем. Приглашаю тебя в гости.

Я замялась.

История повторялась. В прошлый раз, когда я собиралась безвозвратно уйти из «Восхода», сделать это помешало появление Безбородского. Некстати возникший коллега втянул меня в отвлеченную беседу и по ходу дела переубедил отступать. Сегодняшняя ситуация начинала идти по тому же сценарию. Только вместо Вольдемара на лестнице стояла Хатхор.

– Спасибо, но я пас… – Моя голова отрицательно качнулась в сторону.

В этот раз я решила дать заднюю сразу, не размениваясь на любезности. Повторения недавних событий не хотелось. А значит, и действовать следовало решительнее.

Богиня любви прищурила правый глаз. Посмотре-ла на меня пару секунд молча, а затем вдруг усмехнулась:

– Я не собираюсь уговаривать тебя остаться. Просто любопытно, что опять натворил мой коллега. Сам он, как знаешь, не шибко разговорчивый… Ты уйдешь, а мы так и не поймем причины.

Она помолчала.

– Нам неведома внутренняя кухня его команды. Мы не знаем, что у него происходит. А не зная, и повлиять не можем.

Я подавленно молчала.

– Пойдем. – Богиня повторила приглашающий жест. – Расскажешь, что он сделал.

Теперь выбор усложнился. С одной стороны, из «Восхода» хотелось убраться как можно скорее. С другой – безумно хотелось высказать все, что я думаю о выходках Тото Анатольевича.

Запоздало пришло осознание, что Хатхор, по сути, единственное лицо, перед кем я могла выговориться, не опасаясь за последствия. Ведь за пределами «Восхода» обсудить службу богам будет не с кем.

Поколебавшись, я все-таки решила воспользоваться предложением. Желание нажаловаться на Тота взяло верх.

– Ладно… – неуверенно согласилась я.

И приглашение оказалось принято.

* * *

Владения Хатхор занимали добрую половину второго этажа. Территория домоводческого кружка напоминала не столько кабинет, сколько огромную квартиру-студию, совмещающую множество разных зон. Здесь была и кухня с разнообразными кулинарными инструментами, и гончарные круги, и стеллажи с различным рукоделием – от макраме до мольбертов… Был даже небольшой висячий сад, растянувшийся вдоль стены с окнами.

Во всех зонах «квартиры» витал дух домашнего уюта. Пахло свежей выпечкой и благовониями. Для полноты картины не хватало разве что оравы пушистых котиков, которые терлись бы о ноги гостей и наполняли студию мурчанием.

Хатхор щелкнула кнопкой выключателя, и «квартира» озарилась мягким камерным светом. После чего перед моими ногами были брошены велюровые тапочки с помпонами.

Я послушно принялась стаскивать сапоги. Богиня любви юркнула в зону кухни и поставила на плиту винтажный чайник в горошек.

– Пойдем, – махнула она ладонью, едва конфорка вспыхнула синим цветком газа.

И направилась к шелковой расписной ширме, отгораживающей один из углов кабинета. За ширмой обнаружились припрятанный от посторонних глаз столик и пара плетеных стульев с холщовыми по-душками.

– Присаживайся, – прощебетала Хатхор и снова унеслась. Сначала за чашками с сахарницей. Затем за вазочкой с печеньем. А напоследок – за парящим заварником.

– Угощайся печеньем, – приговаривала она, разливая дымящийся напиток по чашкам. – Авдотья напекла – невероятная сладость!

Руки послушно схватили с тарелки угощение и поднесли его к лицу. Запах у печенья был умопомрачительный. И вкус оказался не хуже: хрустящее песочное тесто буквально рассыпалось во рту, оставляя легкий привкус корицы и кардамона.

Чай тоже оказался хорош: в крепком душистом напитке я ощущала ноты лимонника и смородинового листа – исключительно травяной сбор.

Попивая ароматный чай и закусывая его домашней выпечкой, я начала свою историю.

Я знала, что не вернусь больше в «Восход», потому без всякого стеснения рассказывала обо всем: о травле в школе, о встрече с Беком Заевичем, а также о настоящей причине, по которой пришлось стать марионеткой Тота.

Слова лились рекой, богиня внимательно слушала. Хатхор вставила слово лишь раз: когда речь зашла о разговоре с Панченко в предбаннике туалета.

– Погоди, – оторопела богиня. – Тото что, обнаружил пектораль?

Я медленно и неуверенно кивнула.

– А разве вы об этом не знали?..

Она развела руками.

– Я думала, он сообщил вам об этом на том собрании… Куда я ворвалась и откуда Гор меня выгнал, – с недоумением сказала я.

Хатхор покачала головой.

– Нет, – голос ее звучал растерянно, – на том собрании Гораций раздавал указания по поискам этого артефакта. Если бы мы знали, что он уже найден…

Все стало еще непонятнее.

– Но почему Тот скрыл это от вас? – изумленно проговорила я.

Богиня любви лишь пожала плечами.

– В этом весь Тото, – вздохнула она. – Предпочитает все делать сам.

Продолжение моего рассказа Хатхор слушала с большим оживлением. Особенно моменты, которые касались наших мероприятий по возвращению пекторали. Она не прерывала повествование. Ничего не комментировала. Только округляла глаза или участливо вздыхала, в зависимости от услышанного.

Наконец мой словесный поток иссяк. Я выдохнула и сделала еще один глоток чая. В кружке почти ничего не осталось.

– Поэтому я не хочу возвращаться.

Рассказ подошел к концу. Все, чего хотелось мне в этот момент, – получить хоть каплю эмпатии. Той самой, которую с начала приключений я так и не обрела от Тота.

– Это ужасно несправедливо, – сочувственно вздохнула богиня любви. – Ты вложила столько стараний. Неужели он совсем их не оценил?

Мои губы исказила горькая усмешка.

– Совсем, – голос дрогнул. – Тото Анатольевич все время был мной недоволен.

– Да уж. – Хатхор взяла со стола заварник и наполнила наши опустевшие чашки. – Он мог бы воздержаться от многих слов, озвученных в твой адрес… Вот только… – Богиня замерла и сделала небольшую паузу. – Может, он все же одумается и извинится? Позовет тебя обратно?..

Я скрестила руки на груди.

– Вряд ли. Я все равно ему не нужна. Ни ему, ни его команде. Все это время я была чужой в этой игре. Мной пользовались, надо мной издевались, меня дергали по любому вопросу. При этом сама я для него никакой ценности не представляла. Как шестерка, пришедшая из колоды под конец кона: которой ходят только для того, чтобы отделаться от нее поскорее.

Сравнение заставило богиню улыбнуться.

– Весьма красочная метафора, – отметила она, перекидывая через плечо длинную русую косу. – Но, может быть, все же есть шанс урегулировать ваш конф-ликт?

– Конфликт? – Мои глаза округлились. – Да в том-то и дело, что нет никакого конфликта! Тот просто меня ненавидит. И даже не за мои косяки, а просто за то, что я – это я. От него только и слышно: «Девчонка в моей команде! Какой кошмар!»

Улыбка Хатхор стерлась, превратившись в напряженную полоску сжатых губ.

– Возможно, не мне это тебе говорить… – она кашлянула, – но думаю, что дело все же не в нена-висти.

– А в чем? – Я попыталась взять наполненную до краев чашку одной рукой, но потерпела фиаско: чай выплеснулся и растекся по деревянной столешнице. – Что тогда может быть причиной так меня гнобить?

Богиня пожевала губы, будто бы замялась.

– Понимаешь… – задумчиво произнесла она, и голос ее прозвучал обеспокоенно. – Ты – несколько необычный для него фантош.

Внимательный взгляд скользнул к моему лицу. Но сказанное лишь еще больше сбило меня с толку.

– Почему?

Хатхор вздохнула и отвела глаза, с преувеличенным вниманием разглядывая разлитую по столу лужу. Следующие слова богини были произнесены так, будто адресовались растекшемуся чаю, а не мне:

– Потому что это действительно так.

Пальцы Хатхор накинули на пятно бумажную салфетку и принялись устранять последствия моего халатного чаепития.

Я напряглась:

– Что это значит?

Богиня лишь покачала головой.

– Я не имею права разбалтывать чужие тайны, – тихо сказала она. – Если тебе и правда важен ответ на этот вопрос – задай его Тоту. Сама. Лично. Желательно тет-а-тет, иначе он может не ответить.

Я сникла. Снова встречаться с богом мудрости откровенно не хотелось.

Сказанное Хатхор интриговало, бесспорно… Но пойти к Тоту означало попросту запустить весь процесс по кругу и опять остаться в той же точке.

– Пожалуй, нет, – отрезала я. – Я уже все для себя решила и возвращаться к Тото Анатольевичу не стану. Никакой ответ не стоит тех неприятностей, что я пережила благодаря ему.

Веки богини закрылись. Она расслабленно откинула голову.

– Твое право. Ты вольна покинуть «Восход» в любое время, какое посчитаешь нужным. Только скажи напоследок вот что… Браслеты, которые та девочка сделала из пекторали… У тебя случайно нет их фотографий?

Я пожала плечами:

– Конкретно у меня – нет, но их можно найти в Сети. У нее свой интернет-магазин с бижутерией ручной работы. Фото браслетов тоже должны быть там.

Ладонь привычно потянулась к рюкзаку за смартфоном, дабы осуществить задуманную демонстрацию изображений. Однако застыла на полпути, когда я вспомнила, что смартфона у меня больше нет.

– Не смогу показать их вам сейчас, но могу написать вам адрес ее сайта.

Передо мной тотчас же легли раскрытый на чистой странице блокнот и шариковая ручка.

– Буду благодарна, – кивнула Хатхор.

Ручка заскользила по блокнотным листам, испещряя те жирной синей пастой. Едва я оторвала стержень от бумаги, как в дверь постучали. На пороге, оглядываясь в поисках своей начальницы, замаячил Марк.

– Хаврония Тарасовна, к вам уже можно? – учтиво спросил он и получил утвердительный кивок.

И тотчас же впорхнул в помещение, принимаясь переобуваться.

Появление нового лица дало сигнал к прощанию.

– Ну… я пойду? – Я ухватилась за рюкзак, снимая его со спинки плетеного стула.

– Иди, – согласилась богиня. – Надеюсь, еще увидимся.

Ответом ей стала нейтральная улыбка. Потому что видеться с кем-либо из здешней братии я более не планировала.