На следующий день я улизнула с последнего урока. Спешно схватила в раздевалке свое пальто и на всех парах понеслась за школьный стадион – туда, где меня уже ожидали Тот и Безбородский.

Последний был на удивление бодр. А еще сжимал в руках объемный полиэтиленовый пакет.

Узнать адрес Вероники из журнала у меня не вышло, поэтому план спешно доработали, дополнив его еще одним новым пунктом. И новым действующим лицом.

– Наша рукодельница на месте? – поинтересовался Джехутинов, чинно поправляя на носу металлическую оправу.

– На месте, – кивнула я. – Через десять минут выйдет с парадного крыльца и направится прямо по улице.

– Отлично. – Тото Анатольевич, жестом подозвал Вольдемара. – Доставай.

Безбородский оживился еще больше. Рука его скользнула в тот самый пакет и выудила оттуда просторную мужскую толстовку. Черную, с капюшоном. Судя по размеру – не иначе как принадлежавшую Беку Заевичу.

– А это зачем? – полюбопытствовала я, надевая подарок. Пальто при этом мои руки аккуратно упаковали в освободившийся пакет.

– Чтобы ты сама могла находиться рядом в момент нашего с ней разговора. – Тото Анатольевич подошел и накинул на мою голову капюшон. Посмотрел на результат и недовольно заправил под ворот кофты мои косички. – Ты знаешь эту особу лучше нас. Будешь держаться неподалеку и подстрахуешь меня, если что-то пойдет не по плану.

Я согласно качнула головой.

– Ты? – обратился Джехутинов к Вольдемару, проверяя его готовность.

– Держусь на расстоянии от вас, а потом следую за барышней до дома, дабы выяснить, где она живет, – оттарабанил, словно стишок, Сусинский.

– Верно, – довольно кивнул Тото Анатольевич. – А теперь по местам.

Я направилась к парадному крыльцу, Джехути-нов – чуть дальше, к месту запланированной встречи.

Тот молчал, погруженный в мысли о предстоящей операции. Я – тоже.

Настроение было тревожным. Следовало полностью сосредоточиться на предстоящей миссии, но сделать это мешали банальные неудобства. Ноги при ходьбе бились о пакет с пальто. Рюкзак снова неприятно давил на плечо, утяжеленный очередной книгой из библиотеки.

Сети были расставлены, актеры стояли на своих местах, приготовившись к грядущему действию. Ажиотажа не было. Только желание, чтобы все это уже закончилось, да поскорее.

Ровно по расписанию прозвенел звонок. На площади у крыльца стало людно. Тяжелая железная дверь открывалась, с громким звуком захлопывалась обратно, а затем распахивалась вновь, выпуская все большее и большее количество человек.

Мои глаза выхватили из потока Веронику. Одноклассница бодрой походкой спустилась со ступеней и звонко ударила каблуками сапог о щербатый асфальт. Нюши с ней сегодня не было. Панченко осталась дома и, сама того не зная, помогла нашему делу.

Бочкарёва направлялась к скверу через дорогу. На лице застыло слегка мечтательное выражение, а полные губы, подведенные яркой помадой, насвистывали под нос некую приставучую мелодию.

Джехутинов приготовился. До места, где они условились встретиться, им оставалось пройти пару шагов. На входе в сквер он поравнялся с ней, галантно склоняя голову в приветственном кивке.

– Добрый день, Вероника, – поздоровался он учтиво. – Это я писал вам.

Вчера Мими создал для него фейковый аккаунт. «Владелец элитной антикварной лавки. Коллекционер древних редкостей», – значилось в шапке профиля. Ниже шли фото якобы приобретений в его частную коллекцию и товары лавки с приписанной в комментариях баснословной стоимостью.

– Здравствуйте, – откликнулась Бочкарёва, – рада встрече.

Они неспешно двинулись по аллее из тополей, я – держась чуть поодаль.

– Перейду сразу к делу, – сказал Тот. – До меня дошли слухи об украшениях вашей работы. С очень необычными бусинами. И я подумал: вдруг вам в руки могла попасть вот эта вещь?

Ладонь его извлекла из кармана телефон и раскрыла на экране изображение целой пекторали. Правда, не настоящей фотографии, а 3D-модели, которую мы с Лесом отрисовали вчера по эскизам бога мудрости.

Глаза Вероники скользнули к изображению, внимательно рассматривая его. Виду о том, что предмет ей знаком, она не подала и интереса к увиденному не проявила.

– Что это за вещь? – Вероника заправила за ухо выбившийся локон.

– Это очень ценная вещь, корнями уходящая в историю Древнего Египта, – принялся пояснять «коллекционер». – И очень дорогая.

На последнем слове был сделан особый акцент.

– И если бы вы предоставили мне такую возможность, я бы выкупил ее у вас, – подвел черту Джехутинов. – В целом виде, разумеется.

Вероника задумчиво окинула «коллекционера» внимательным взглядом.

И кажется, поверила в услышанное. По крайней мере, обрела к этому интерес. Потому как осторожно полюбопытствовала:

– Цена вопроса?

Джехутинов принялся набирать что-то на смартфоне, а после, в полном молчании, развернул экран к ней.

– Рублей? – уточнила Бочкарёва.

– О чем вы? – Джехутинов изогнул уголки губ. – В рублях у нас не считают.

В глазах Вероники загорелся неподдельный интерес.

– Когда вам нужно это колье? – уточнила она.

– А когда вы сможете собрать его? – вопросом на вопрос ответил Тот. – В ближайшее время, конечно.

Бочкарёва закусила губу, раздумывая над поставленной задачей.

– Три дня, – озвучила она. – Мне понадобится три дня, чтобы собрать все бусины и вплести их обратно в украшение.

Джехутинов довольно кивнул.

– Значит, мы с вами договорились? – уточнил он, галантно уводя Веронику под руку от лужи.

– Думаю, да. – Одноклассница обворожительно улыбнулась, посылая в сторону Тота заигрывающий взгляд.

Это заставило меня поморщиться. Не знаю, что вызвало у меня большее отторжение: то, что она строила глазки едва знакомому мужчине, или то, что этим мужчиной был Тото Анатольевич.

Второе отчего-то особенно сильно заставляло напрягаться. Мысль о том, что кто-то может флиртовать с Тотом, буквально выворачивала меня наизнанку.

Мерзость.

Как вообще можно строить глазки ему? Этому противному типу и женоненавистнику? Он ведь даже не человек.

С языка едва не сорвалось невольное «брр».

Впрочем, если подумать, Вероника не видела его настоящим. В ее глазах Тото Анатольевич представал импозантным кавалером, с галантной доброжелательностью предлагающим ей взаимовыгодный обмен.

Слово «обмен», мельком проскочившее в мозгу, заставило меня сникнуть.

Мне он не предлагал никакого обмена, когда делал своим фантошем. Если бы не моя ситуация со срезом, я бы и вовсе ничего не получила для себя из этой истории.

Губы сжались в тонкую полоску. Обида. Горькая обида. Вот что я чувствовала, глядя на их милую беседу.

Со мной Тот ни разу не разговаривал столь любезно. Услышать от него редкие слова, лишенные ноток презрения, – и то было для меня редкостью.

– Тогда в этом же месте и в это же время, ровно через три дня. – Тото Анатольевич приобнял Веронику за талию, точно скрепляя этим жестом сделку.

А заодно и награждая меня новой порцией отвращения. Взаимных заигрываний со стороны Тота я не ожидала. Последнее его действие буквально заставило меня скривиться и отвести взгляд.

Чего нельзя было сказать о Веронике.

– Буду ждать, – мило ответила она.

И двинулась дальше уже в одиночестве, цокая каблуками по гладкому асфальту под аккомпанемент скребущих у меня на душе кошек.

Я рассеянно смотрела, как из-за деревьев появляется Безбородский, нацеленный на запланированную слежку. Видела, как он садится Бочкарёвой на хвост, осторожно следуя на расстоянии параллельно ее маршруту.

А сама стояла истуканом, теряясь где-то в своих мыслях.

Половина миссии по возвращению пекторали была успешно выполнена. Вот только радости мне это не принесло.