Мое тело Джехутинов покинул сразу, как завершил свой телефонный разговор.

После этого я еще пару минут в исступлении постояла над раковиной, а потом услышала заливистую трель звонка и поспешила в класс. На следующий предмет, значащийся в моем расписании.

По окончании занятий ноги сами понесли меня к «Восходу». И хотя меня туда никто не зазывал, мозг посчитал, что уж лучше я приду к Тото Анатольевичу за объяснениями, чем он ко мне.

В компьютерном классе Джехутинова я не обнаружила. Потому, вспомнив про вчерашние посиделки богов в преподавательской, решила наведаться туда.

Лестничный пролет – и рука нетерпеливо потянула «кладовую» дверь. Пятки еще не успели переступить через порог, как до ушей уже долетел незнакомый мужской голос.

– Это что еще такое? – возмутился он.

Боги и правда были в преподавательской: полным составом сидели за своим круглым столом, но на этот раз – без настольных игр. Равно как и без всякого признака лампового расслабления.

Во главе стола восседал мужчина.

Высокий, крепкий, с брутально выбритой макушкой и выдающимся носом, в профиль напоминающим соколиный клюв. Статный и серьезный, он выглядел величественно и властно. Угнетающе властно. Пугающе. Один беглый взгляд – и я ощутила, как скукоживаюсь внутри в маленький несуразный комочек. Но не от страха – страха он не внушал. Он заставлял ощутить собственную ничтожность и незначительность, почувствовать себя песчинкой на его фоне.

«Гор», – промелькнуло в моей голове, но высказывать догадку вслух я попросту не решилась. Возможность выдавить хоть слово вообще превратилась в большую проблему.

Ощущения были такие, будто я без спроса вломилась в кабинет президента и столкнулась с главой государства нос к носу.

Глаза Гора – чистое золото – буквально припечатали меня к стене тяжелым укоряющим взором. Вели он мне выйти и зайти «как положено» – я бы без тени промедления поджала хвост и бросилась исполнять данный приказ. Как собачонка – бесправная и чересчур ясно осознающая ничтожность своего места.

Вот только вышло все даже хуже.

– Это мой новый фантош, – виновато отозвался Тото Анатольевич. – Простите, Гораций Осипович, больше такого не повторится…

Не дожидаясь новых слов начальства, Тот встал из-за стола, аккуратно подхватил меня под локоть и вместе со мной вышел в коридор, стремительно перебирая ногами.

– Ты зачем сюда явилась? – накинулся он на меня.

– Я подумала… Ну… – Что именно «подумала», я, наверное, и сама не знала.

Джехутинов сердито выдохнул.

– Послушай, – начал он сквозь стиснутые зубы. – Я понимаю, весь этот ажиотаж с полетами в космос вскружил тебе голову. Ты теперь чувствуешь себя участником важной миссии, этаким супергероем и готова мчаться в «Восход» средь дня и ночи, чтобы внести в наше дело свою лепту… Но Гора ради, девочка! Прекрати забивать свой ум пустыми иллюзиями!

Я замерла, не понимая, что именно он имеет в виду.

– Вы не супергерои, – отрезал Тот. – Вы – марионетки. Ни больше ни меньше. И делаете исключительно то, что мы вам прикажем. Никакой самодеятельности. Не следует приходить, когда тебя не зовут! Еще и врываться без стука, словно к себе домой.

Речь его с каждым словом становилась все жестче. И обиднее.

– Если мне понадобится твое присутствие, поверь, я уведомлю тебя заранее. До сего же момента ни видеть тебя, ни слышать о тебе – не хочу!

Рука его демонстративно вскинулась в сторону лестницы, наглядно намекая, куда мне предстоит держать путь. Затем Тот развернулся и направился к преподавательской, показывая, что разговор-то, собственно, уже и окончен…

Глаза мои смотрели на захлопывающуюся за его спиной дверь. Я ощутила, как у ресниц стремительно проступает сырость.

Вот же тысячелетний козел!

И вовсе я не чувствую себя супергероем! Единственное, кем я действительно ощущаю себя с начала всех событий, так это беспомощным зверьком, попавшим в западню. Маленьким, напуганным и не до конца осознающим величину той катастрофы, в которую он вляпался.

Утирая глаза, я побрела к лестнице.

Как будто это мне больше всех надо! Да если бы не нависавшее отчисление, я бы ни за что в жизни не пошла в услужение к Тоту! Что там, даже в «Восход» бы не вернулась! Особенно после оригинальной экскурсии в подземелья.

Мысль, что стать фантошем и правда было ужасной идеей, накатывала с особой мощью. Если раньше я просто сомневалась в правильности своих поступков, то теперь стопроцентно готова была назвать их большой ошибкой.

Вчера я на самом деле рисковала жизнью. И ради чего?

Чтобы услышать подобное?

А может, ну его вообще, этого Тота? Наверняка ведь существует способ избежать захвата тела даже после проведенного ритуала?

Помнится, Лес в книжном сорвал с себя цепь со скарабеем. Не эту ли цель он преследовал? Точно. Джехутинов говорил, что для вхождения в тело богу нужен камень-проводник, расположенный на уровне сердца… То есть если я сниму кулон, Тото Анатольевич уже не сможет в меня вселиться?

Спонтанная идея закружилась в голове, становясь навязчивой. Руки потянулись к цепочке и осторожно сняли ее с шеи. Скарабей с лазуритовым шаром лег на ладонь, обдавая кожу прохладой.

Я смотрела на золотую подвеску и боролась с давящим желанием оставить ее прямо здесь. Повесить на ручку хоть той же преподавательской – и уйти. Закончить со всем этим, пока игры богов не успели втянуть меня в свои путы с головой.

Впрочем… а не случилось ли это уже?

Пектораль Сета обнаружили в моей школе. А значит, обитатели «Восхода», скорее всего, оккупируют ее в ближайшие пару недель, и пересечения с ними на школьной территории вряд ли удастся избежать.

Пальцы вздрогнули. Простое на первый взгляд решение начало обретать подводные камни.

Хорошо. Вот как я сделаю: дойду до выхода. И если не передумаю отступать – оставлю скарабея на пороге. Положу его ровно посередине коврика, чтобы точно не остался незамеченным, а сама навсегда попрощаюсь с «Восходом».

Успокоенная принятым решением, я направилась вниз по ступеням. Вот только все пошло наперекосяк, не успели мои ноги сойти с лестницы.

Посреди спуска я столкнулась с Сусинским. Его фигура с сутулыми плечами безошибочно идентифицировалась в моем мозгу.

Вид у парня был, как обычно, усталым и рассеянным. «И зачем я только пришел сюда?» – говорил весь его облик.

– Привет, Сусинский, – на ходу выпалила я.

Но не от желания завязать беседу, а исключительно оттого, что побоялась демонстрировать постороннему человеку свое желание выйти из игры.

Однако разговор внезапно принял неожиданный оборот.

– Я отказываюсь отзываться на эту дурацкую кличку! – обозленно процедил вдруг тот сквозь зубы.

Я напряглась, останавливаясь.

– Кличку? – Голос прозвучал крайне растерянно. – Я думала, это твоя фамилия…

Губы коллеги сжались в недовольную полоску.

– Моя фамилия Безбородский! – возмутился он.

Я скользнула взглядом по его гладкому подбородку, затем по пышным усам над губой и, кажется, поняла смысл шутки.

– А еще я предпочитаю, чтобы меня называли Вольдемар, – несколько смягчившись, добавил усач.

Помедлив, я кивнула, соглашаясь с таким обращением.

– Напомни, как зовут тебя, – продолжил развивать нежеланную беседу парень. – А то я в последнее время малость беспамятный, мог и забыть.

– Желя, – кратко представилась я.

– Надо же своих героев поименно знать… – Вольдемар облокотился о стену, параллельно прикрывая ладонью зевок.

Услышанное заставило меня озадачиться.

– Героев? О чем ты?

Безбородский хмыкнул:

– Ты серьезно не в курсе или шутишь сейчас так?

Видимо, градус недоумения, отражающийся на моем лице, повысился, ибо усач принялся разъяснять, не дожидаясь ответа.

– Ты решила загадку Тота меньше чем за сутки и действительно не считаешь это достижением? – озадаченно поинтересовался он.

– А должна? – насторожилась я.

Глаза усача распахнулись за толстыми стеклами оправы.

– Да ты точно шутишь! – фыркнул он. – Мы все бились над его стихотворением по нескольку недель! А ты просто пришла и…

Не в силах сформулировать мысль, он поднял руки и принялся изображать ими некие конвульсии, символизирующие описываемые события.

– Может, моя загадка просто была легче ваших?.. – предположила я, начиная чувствовать перед «коллегой» некую неловкость.

Безбородский поправил очки.

– Я тоже так думал, – кивнул он. – И потому еще позавчера попросил Тото Анатольевича показать мне ее.

– И? – Сердце отчего-то тревожно дрогнуло.

Но Вольдемар лишь покачал головой.

– Не легче. Стандартная вступительная задача.

Недоумение вернулось. Более того, захлестнуло с удвоенной силой.

– Ты уверен? – Поверить в услышанное было весьма сложно.

– Абсолютно. – Безбородский скрестил руки на груди.

Что-то в словах парня нещадно меня напрягало.

– Погоди, – причина недоверия наконец-то пришла мне на ум, – а откуда ты узнал, что я справилась с ней за сутки? Джехутинов что… хвастался вам моими успехами?

Усач усмехнулся:

– Когда ты озвучивала ему свой ответ, наша команда присутствовала в кабинете полным составом… Но поверь, даже если бы нас там не было, мы все равно узнали бы. Тот в любом случае оповестил бы нас о ненадобности идти на битву из-за вашего ритуала.

Он хмыкнул:

– Хотя его лицо в момент разговора надо было видеть…

Теперь я запуталась окончательно. Разговор с Сусинским перемешал в голове все карты.

Что мне следовало делать дальше?

Уходить?

Оставаться?

Послушать Тота – так он меня явно ненавидит. Послушать его фантошей – те вообще считают чуть ли не местным героем…

А не об этом ли, случаем, говорил Джехутинов? Вдруг его бурная реакция у дверей преподавательской была вызвана именно боязнью возникновения у меня звездной болезни? Это, конечно, многое объяснило бы… Но что-то подсказывало, что в реальности дела обстоят несколько сложнее.

Не в силах принять однозначное решение, я запаниковала.

– Пошли в компьютерный клуб, – вывел меня из размышлений голос Безбородского.

– Так там все равно закрыто. – Я махнула рукой, символично обозначая тщетность идеи.

– У меня есть запасной ключ, – Вольдемар вздохнул так, будто ключ этот был весом с огромную гирю. – Да и все наши подойти должны, так что Тото Анатольевич тоже скоро появится…

Идти не хотелось. Но одно только появление усача уже смешало все карты.

Сбегать из «Восхода» перед носом у одного из коллег мне было банально стыдно, и теперь грызущая совесть не позволяла осуществить запланированный побег.

– Ладно, – сдалась я.

Ведь уйти я всегда успею.

Наверное…

* * *

Джехутинов вернулся минут через двадцать. К этому времени наша команда оказалась в кабинете уже полным составом: Лес и Мими подошли незадолго после того, как мы с Сусинским расположились за компьютерами.

Увидев меня, Тот изумленно приподнял бровь, выражая озадаченность моим присутствием, но все-таки промолчал.

Равно как и не стал меня прогонять.

С одной стороны, это радовало, показывая быструю отходчивость наставника. С другой – напрягало. Вопрос о том, следует ли мне находиться здесь, если я не имею желания продолжать играть роль фантоша, оставался открытым. И весьма актуальным.

Однако первое, о чем Тот заговорил, была новость о Веронике. И любопытство попросту приковало меня к месту, обращая в слух.

* * *

Мы вчетвером стояли полукругом у преподавательского стола. Тото Анатольевич, хмурый и озадаченный, сидел в своем кресле, скользя на его колесиках туда-обратно.

– …Пектораль нашла одна мастерица, – говорил он. – И все бы ничего, да только эта особа разобрала ее на материалы для бисероплетения… И теперь древнее сокровище крупицами расползается по рукам всего города.

Первым в его монолог решился встрять Мими.

– То-о-о есть, – в обычной своей манере заговорил Миллионеров, – шансов собрать пектораль за-а-аново у нас никаких?

– Нет, по идее шанс есть. – Безбородский задумчиво укусил себя за ноготь. – Только вопрос в другом: как мы добудем все те бусины, что эта нежная барышня уже успела распространить?

– Не такая уж она и нежная, – фыркнула я. – И не распространить, а продать. За очень неплохую сумму.

– Какую? – полюбопытствовал усач.

Я озвучила стоимость одного браслета, и кабинет погрузился в тишину.

Лишь Лес ошарашенно присвистнул.

– Знали бы они еще, что покупают за такую цену, – вздохнул Вольдемар.

– То перепродали бы дороже?

– Нет. – Безбородский подпер рукой подбородок. – Хуже. Это ведь одна из древнейших реликвий, созданных Сетом, веками находившаяся в его собственности. Понимаешь?

– Вольдемар пытается сказать, – подключился Тот, – что эта вещь будет накладывать на своего хозяина отпечаток. Владение реликвией бога хаоса не пройдет бесследно для ее носителя, даже если это осколок от нее или одна бусина. Человек будет неосознанно сеять вокруг себя беспорядок, деструктивно воздействовать на свое окружение, дестабилизируя ситуацию вокруг себя.

– Как?

– Каждый в силу своих способностей, – пожал плечами бог.

В моей памяти невольно всплыл браслет Панченко: в отличие от других покупательниц, на своем украшении она имела не одну бусину, а целую нитку. Не могло ли это как-то влиять на ее «доброжелательность»?..

– Значит, тем более нужно быстрее забрать пектораль, – голос Леса звучал серьезно, – пока она не разошлась по еще большему количеству народа.

Ответом ему стал кивок Джехутинова. Вольдемар тоже согласно качнул головой.

– Но даже с нынешним количеством людей, получивших бусины, как собрать их? У нас ведь нет списка покупателей?

– Убедим мастерицу вернуть нам все бусины. – Тото Анатольевич скрестил руки на груди. – Раз речь шла о продаже, будем давить на ее жадность. Сделаем акцент на ценности сокровища в целом виде. Предложим ей сумму, за которую она сама будет готова пройтись по своим покупателям и забрать товар.

Я с досадой вздохнула:

– Учитывая масштабы ее заработка на украшениях… Чтобы предложить сумму, способную заинтересовать Веронику, нужно быть минимум олигархом.

– Вот именно что «предложить», – фыркнул Лес, – а не «заплатить». Она соберет пектораль, мы ее выкрадем, и дело с концом. Ты же знаешь, где она живет?

– Могу посмотреть адрес в журнале.

– Ну вот, – оживился Елисей.

– Так и сделаем, – согласился с его планом Тот.