До «Восхода» мы домчались на удивление быстро. Свободные дороги ночного города продуктивно ускорили путь, и тот показался мне незаметным. Вскоре «газель» притормозила у знакомого здания с колоннами, и мы поочередно выпрыгнули из ее нее.

Освещенная фонарями улица наконец-то позволила мне рассмотреть двух загадочных попутчиков, прятавшихся в тени салона.

Первым оказался стройный парень лет семнадцати с совершенно кукольной челочкой. Спокойное выражение лица и мечтательная рассеянность безошибочно выдавали в нем фантоша Хатхор.

Второй фигурой оказалась девушка. Она абстрагировалась от реальности за счет огромных наушников и энергично трясла рыжей головой в такт неслышимой нам песни. Эта явно была из команды Тетяны.

Мои изучающие взгляды не укрылись от Анки, и та поспешила шепнуть мне на ухо:

– Это Марк и Лиза. Нам нечасто выпадает ходить в одну смену, но я неплохо знаю их по общению в самом «Восходе».

Я открыла рот, желая задать еще пару вопросов о личностях этих ребят, но губы вдруг перестали мне повиноваться.

– Нужно заскочить в мой кабинет перед отправлением, – зашевелился язык, рождая слова с чужой интонацией. – И времени очень мало.

Спонтанность вселения опечалила. Еще секунду назад я видела Джехутинова на переднем сиденье авто – и вот уже снова слышала свой голос в его исполнении.

Снежана не удивилась моим разительным переменам, поняв их суть. Помахав мне рукой, она отправилась искать компанию у других своих коллег.

Мои же ноги, управляемые велением Джехутинова, понеслись на третий этаж. Замерло мое тело лишь в ту секунду, когда оказалось практически у преподавательского стола. В этот момент власть над конечностями вернулась ко мне, а проекция Тота вновь возникла рядом.

Руки его скользнули в один из ящиков стола, извлекая оттуда объемную картонную коробку. Под тонкой крышкой звонко позвякивали некие металлические предметы.

– А теперь у меня к тебе вопрос, – задумчиво произнес Тот, поглаживая какие-то цепочки. – Мне нужно закрепить на тебе страховочное крепление для скарабея. Это не слишком сложная процедура, но есть нюанс. Чтобы кулон полноценно прилегал к коже, надеваться крепление должно на голое тело.

Я растерянно хлопнула глазами, не совсем понимая, к чему клонит преподаватель.

– Есть два варианта… – Под пальцами его что-то громко звякнуло. – Первый: я устанавливаю страховочное крепление поверх твоей одежды, в качестве демонстрации. Ты внимательно смотришь, запоминаешь, а потом снимаешь одежду и закрепляешь конструкцию уже самостоятельно. В мое отсутствие, разумеется.

– А второй? – поинтересовалась я, пытаясь параллельно представить, о каком именно креплении идет речь.

Джехутинов резко отвел взгляд.

– Второй – это когда я сам надену систему. Этот способ быстрее, но для него тебе придется раздеться по пояс.

Лицо мое бросило в краску.

– Конечно же первый! – выпалила я. – Второй можно было и не озвучивать…

Тото Анатольевич пожал плечами:

– Знаешь, в работе с парнями вообще существует только второй вариант.

– Но я-то не парень! – постаралась я напомнить как можно спокойнее. Да только в интонации все равно проскользнули заметные ноты возмущения.

– И это, как по мне, проблема, – резким голосом отметил Тот.

У меня не нашлось что сказать.

Услышанное породило новый виток обиды, но выплескивать ее я не стала. Да и какой толк вступать с преподавателем в словесную перепалку?

Ничего нового не прозвучало. О том, что Тот питает явную неприязнь к женскому полу, мне прекрасно было известно и ранее.

– Приготовься запоминать, – сквозь зубы прокомментировал Тот, выпутывая длинную золотую цепочку из целого вороха таких же. – Сними пальто и вытаскивай из-под одежды своего скарабея.

Кулон незамедлительно был извлечен, верхняя одежда отброшена, а Джехутинов оказался рядом и принялся выполнять бесхитростные манипуля-ции. Он нащупал на обратной стороне жука два крепежных колечка и продел сквозь них цепь. А далее обернул ту вокруг моих ребер.

– Это – весьма надежная страховка, – пояснил он, начиная опоясывать мои ребра вторым кругом цепи. – Пока твоим телом управляю я, кулон с тебя не слетит. Если же мне по каким-либо причинам вдруг придется тебя покинуть, обмотка не позволит ему убежать. Кроме того, в космосе эта цепь позволит тебе двигаться по законам земного притяжения и преодолевать невесомость. Поэтому повторю: следи, чтобы она была зафиксирована по всем правилам. Это в твоих же интересах.

Пальцы преподавателя защелкнули застежку, и я почувствовала, как металл сковывает мои ребра. Дышать стало напряжно. А еще увеличилось давление на шею: вес крепежной системы ощутимо тянул подвеску вниз.

Привыкнуть к обновкам оказалось непросто. Тяжесть и сдавливание отвлекали от мыслей. Тело то и дело нервно дергалось, будто пыталось сбросить злосчастные цепи. Но, как и сказал Тот, те были закреплены по-настоящему добротно.

Единственное, что радовало меня на данный момент, – это предстоящее переодевание.

Ведь чтобы надеть цепи заново, мне пришлось бы их снять. А значит, избавиться от них. Пусть даже на время.

Вот только бог мудрости не спешил идти к выходу.

Мне казалось, далее по сценарию Джехутинов покинет кабинет, предоставляя мне возможность переделать крепление. Но Тот, вопреки озвученному плану, принялся за презентацию следующей вещицы.

На ладонях мне протянули две магнитные клипсы: одну – с переливчатым синим камнем, другую – с матовым красным.

– Клипса с лабрадором, – бог мудрости кивнул в сторону первой, – позволит тебе дышать в космосе. Этот артефакт создаст вокруг твоей головы нечто вроде невидимого пузыря с нужным процентом кислорода для полноценной жизнедеятельности.

Я осторожно взяла маленький кругляшок и принялась устраивать его на своем ухе.

– Клипса с кораллом, – продолжил Тот, приподнимая ладонь со вторым кругляшком, – будет питать тебя теплом, даже если я вдруг покину твое тело. Космические температуры не навредят тебе и не заставят покрыться ледяной коркой. А еще эта вещица предохранит тебя от космического излучения – самого опасного момента вашей службы.

Последние слова не порадовали – скорее напугали и в очередной раз заставили задуматься на тему «Что я здесь делаю?» и «Точно ли оно мне надо?». Но пальцы уже застегивали вторую клипсу на мочке.

– Теперь мне понадобится внутренняя сторона твоих запястий, – загадочно проговорил Тот, извлекая из коробки литровую банку с черной жидкостью и… кисть.

– Что это? – Я недоверчиво осмотрела темную жижу, бултыхающуюся за стеклянными стенками.

– Хна, – коротко отчеканил бог мудрости, – особый состав. Просто водой и мылом ее не стереть.

И прежде чем смысл его слов дошел до моего мозга, Тот схватил меня за локоть и принялся испещрять руку краской. Пальцы с неимоверной скоростью выводили плотную последовательность символов на моем теле. Считаные секунды – и на белой коже зачернел стройный ряд крошечных иероглифов. От изгиба запястья до подмышки, ровно по центру.

Финальным взмахом кисти бог мудрости прошелся по всему пути знаков, точно запечатывая их под ровной черной линией. И в один миг вся его изящная работа скрылась под незатейливой полосой, едва ли превышающей толщину моего мизинца.

– Крылья Маат, – пояснил Джехутинов, принимаясь за вторую руку, – так мы их называем.

– Для чего мне это?.. – тихо пробормотала я, с ужасом представляя, как буду объяснять матери наличие татуировок.

Тот закончил рисунок на моей коже и только затем заговорил.

– Подними руки к лицу, – велел он, для верности показывая нужное движение на своем примере. – А теперь – резко сбрось вниз, ладонями кверху.

Я послушно выполнила указания.

И ахнула.

Из линий на моих руках выросли две золотые голограммы в виде крыльев – тех самых, что рисуют обычно на египетских папирусах.

– Они… настоящие? – только и выдавила я, ошарашенно глядя на трепещущий световой рисунок.

– Взлететь на них не выйдет, – покачал головой Тот. – Но если будешь падать – они позволят безопасно приземлиться с любой высоты.

– Как парашюты? – осенило меня доступной ассоциацией.

– Именно так, – согласился бог мудрости.

Подумать только – крылья! У меня! Настоящие! Они в буквальном смысле завораживали.

На фоне такого события даже антипатия к преподавателю отошла на дальний план.

– Чтобы убрать их, проделай то же самое действие в обратном порядке, – вывел меня из восторженного потока мыслей Джехутинов. – Попробуй сделать это прямо сейчас, чтобы потом не возникало во-просов.

С большим сожалением я вскинула руки. Голограммы исчезли, мелко «моргнув» на прощание.

– Когда мы поднимемся наверх, – палец Тото Анатольевича многозначительно уткнулся в сторону потолка, – крылья должны всегда быть при тебе. Не прячь их. Только в активном состоянии они смогут спасти тебя от неудачного приземления. Только если они заранее раскрыты. Раскрывать их в падении – гиблая затея, которая может закончиться фатально. Поняла?

Я кивнула.

– Тогда оставляю тебя, – заявил преподаватель, забрасывая коробку обратно в ящик. – На все у тебя две минуты. Ибо времени у нас совсем нет.

* * *

В подземельях Тот снова переместился внутрь меня. По сырым помещениям подвала бог мудрости предпочел следовать уже в моем теле.

Когда до арки, ведущей в карман, оставался десяток шагов, Джехутинов вдруг резко свернул вправо, в маленький узкий проход, едва ли заметный глазу – по крайней мере, по сравнению с освещенным проходом к тронам.

От перспективы освоения новых подвальных коридоров в моей голове снова застучали тревожные молоточки. Все как тогда, в первый раз, когда я оказалась под зданием «Восхода».

Знакомое желание развернуться и незамедлительно направиться обратно неторопливо, но с нарастающей силой начало затоплять сознание.

Однако тело продолжало шагать вопреки моей воле. Теперь меня уже не спрашивали, хочу ли я туда идти. Просто гнали вперед, и гнали без малейшей возможности для побега.

Коридор вывел в зал, куда более огромный, чем карман, и более пугающий.

Здесь уже не было того мягкого желтого света, что дружелюбно окутывал помещение с тронами. В этом зале свет имел неприятный сероватый оттенок, и наличие его исчислялось в куда менее щедрых объемах.

Единственной схожестью двух помещений было отсутствие источника освещения как такового.

Даже потолок здесь – и тот присутствовал, создавая атмосферу немыслимого давления. Темно-серое полотно, испещренное неисчислимым количеством металлических балок, напрочь убивало всю просторность зала.

По центру его в ряд стояли четыре ладьи. Огромные, из старого черного дерева, выполненные в схожей лаконичной манере.

На трех из них я разглядела знакомые фигурки сверстников. Анка, Марк и Лиза уже были на борту – каждый своего корабля. Вот только были ли они при этом собой, определить не удавалось.

Ноги понесли меня к четвертой ладье, расположенной дальше всех от входа.

Взбираться на исполинский корабль предстояло по приставной лестнице, и если бы не Тот, ловко перебирающий моими конечностями, я бы сама ни за что не залезла на борт ладьи.

А дальше… началось.

Над головой прокатился безумный гул железного скрежета. Потолок, оказавшийся ангарной крышей, разверзнулся и начал расходиться в стороны.

Там, где его уже не было, открывалось виду ночное небо. Черное, местами испещренное белыми вкраплениями звезд. Далекое и бескрайнее.

В зал ворвался ветер. Резкий, порывистый, раздувающий мои косы. Обычно такой пробирал до самых костей, но сейчас холода я не ощущала. Лишь чувствовала, как воздушные потоки скользят по моей коже.

Вслед за ветром появился насыщенный запах сырости. Но не прелый, как в подвале. Не хлористый, как на территории бассейна. А приятный – свежий. Пахло открытым водоемом и травой. Обилием травы.

Трое моих коллег тем временем начали совершать пассы руками, призывая свои пары крыльев Маат. Золотые голограммы вспыхивали одна за другой, намекая мне, что следующей на их очереди буду я.

Так оно и случилось. Тот проделал опробованное движение, и на моих руках раскинулись уже знакомые огни перьев.

Пока бог мудрости призывал крылья, ладьи – одна за другой – начали взлетать, плавно уходя в бесконечную черноту выси. Огромные, длинные, они плыли по небу, точно киты на фантастических полотнах худож-ников.

Действо завораживало настолько, что нельзя было отвести взгляд. Жаль только, что мои глаза в этот момент не подчинялись собственной воле. Будучи во власти Тота, я могла видеть лишь то, на что приказывал смотреть он, и потому мне едва удавалось любоваться стартом своих коллег.

Джехутинов направился к рычагу, расположенно-му в центре палубы. Осторожно потянул за него, и корабль медленно начал набирать высоту.

«Палка? – изумилась я подобно питекантропу. – Ладья управляется палкой?»

– Это руль, – сердито буркнул Тот. – Как на парусных лодках. Неужели никогда не видела таких?

«Да я и парусных лодок никогда не видела», – честно призналась я.

Тото Анатольевич продолжил выравнивать курс движения поворотами рычага. Корабль вышел из стен зала и оказался посреди ночного простора.

Кинув взгляд вниз, я тотчас поняла, откуда шел запах сырости. Ангар располагался практически у берегов пруда. Вода начиналась совсем близко от того места, с которого мы взлетели.

Крыша ангара, спрятанная посреди холмистой зелени, плавно начала складываться обратно. Железные пластины, покрытые травой, возвращались на свое место, оглашая пустынную полуночную улицу тихим скрежетом механизмов.

А ладья все набирала высоту. Корабли плавно поднимались, оставляя землю вдали. С каждой секундой пруд за нашими спинами становился все меньше и меньше, а здание «Восхода» и вовсе превращалось в кукольный домик.

Наконец Джехутинов отпустил рычаг, и тело мое двинулось к носу корабля. Тот остановился у самого края, окидывая открывшийся небесный пейзаж хозяйским взором.

Я смотрела на бескрайнюю синеву, ощущала летящий навстречу ветер и никак не могла поверить в происходящее.

Наш путь лежал в космос, и от осознания этой простой мысли меня буквально переполняли эмоции. То была не радость и не боязнь. Это было чувство предвкушения новизны. Томительное ожидание открытий, заставляющее сердце замирать. А главное – ощущение причастности к чему-то великому и ответственному. Впервые за долгое время я чувствовала себя командным игроком. Тем, кто может быть полезен и кто способен привнести свой вклад в большое дело.

Пусть даже и таким странным способом…

Глаза буквально впивались в синие просторы неба. Ладья неслась по воздушным просторам, словно по морю. Точно корабль, уносящий нас в грядущее приключение.

Я стояла на носу исполинской лодки и все так же смотрела вдаль, когда в ум внезапно закралась одна идея. Странная, совершенно бесполезная и оттого еще больше лишающая покоя.

«Тото Анатольевич, – робко попросила я, дивясь глупости собственной затеи. – А не могли бы вы… кое-что сделать?»

– Ну? – с легким удивлением откликнулся Тот.

«Расставьте мои руки в стороны».

– Зачем? – не понял бог.

«Просто сделайте это», – смущенно попросила я.

Как ни странно, Джехутинов вздохнул и выполнил мою просьбу. Руки раскинулись по сторонам, распрямляя золотые голограммы. Ветер подхватил нарисованные крылья, раздувая их и даря иллюзорное ощущение полета. Для полного погружения не хватало разве что самой малости.

«А можете… еще и глаза закрыть?»

Веки помедлили, но все же согласно опустились, погружая мою реальность во мрак.

Теперь я стояла на носу корабля с раскинутыми руками и сомкнутыми ресницами и ловила порывы ветра точь-в-точь как Роуз из «Титаника».

«Я лечу, Джек!» – радостно взвизгнуло подсозна-ние, довершая полноту воссоздаваемого эпизода.

– Чего? – не понял бог мудрости.

Глаза распахнулись. Руки яростно хлопнулись по швам, вмиг разрушая все наслаждение моментом, и мой «Титаник на одного» оказался безжалостно истреблен.

– Нашла время дурачиться! – Возмущению преподавателя не было предела. – Неужели нельзя провести дорогу, не отвлекаясь на… на… бестолковые глу-пости?

«А что в этом плохого?» – пискнула я.

Но Тот и не думал вслушиваться.

– Связался на свою голову с девчонкой!.. – проворчал он, намеренно, кажется, разворачиваясь лицом к корме.

Руки скрестились на груди, брови сползли к переносице, выражая все недовольство ситуацией. Однако по тому, как напряженно вели себя уголки моих губ, мне все же показалось, что он сдерживает улыбку.

А потом за спиной что-то полыхнуло. Ярко, точно взорвавшийся совсем рядом фейерверк. Подсознание вздрогнуло, ненароком отправляя испуг по телепатическому каналу.

«Что это было?»

Тот развернулся, позволяя моим глазам увидеть происходящее позади.

Ладьи одна за другой исчезали в резком рывке вперед, оставляя позади гигантские хвосты из горящих искр.

– Мы приближаемся к орбите Земли, – пояснил Джехутинов, направляясь обратно к рычагу. – Чтобы выйти за ее пределы, придется разгоняться.

«Насколько сильно?» – пролепетала я, не в силах выкинуть из головы искрящиеся вспышки.

– Ты мне скажи, – усмехнулся преподаватель. – Или с физикой твои дела обстоят так же плохо, как и с геометрией?

Ответа не последовало, и Тото Анатольевич принялся разъяснять суть вопроса сам.

– Вторая космическая скорость, – нравоучительно произнес он, кладя руку на «парусный руль» лодки, – одиннадцать и две десятых километра в секунду. Ровно на столько придется ускориться, чтобы преодолеть гравитационное притяжение планеты и не зависнуть на ее орбите, словно неприкаянный спутник.

Озвученная цифра заставила меня сжаться в комок.

«А мое тело точно способно переносить такие скорости?» – Я мысленно сглотнула, представляя, как потоки воздуха превратятся от подобного ускорения в раскаленные кинжалы.

– Пока на тебе скарабей и пока твоим телом управляю я – бесспорно. – Тот занял позицию позади рычага, накладывая поверх первой моей руки вторую.

Затем он наклонился вперед, чуть ли не вставая на одно колено.

А потом резко рванул руль на себя, метя его золотым набалдашником прямо в солнечное сплетение. Металлическая ручка прицельно ударила по скарабею под моей одеждой.

Звонкий гул удара прокатился по ушам, заставляя меня на мгновение оглохнуть и потеряться в пространстве.

И ровно в момент этого столкновения ввысь взметнулись мириады серебряных искр. Они окутали лодку подобно щиту – нет, кокону! – поглощая ее и заволакивая внешний мир трепещущей завесой. Все происходило настолько быстро, что следить за происходящим было сложно.

А в следующий миг мир вздрогнул.

Я не ощущала скорости. Не ощущала рывка как такового. Лишь видела, что сияние кокона становится непереносимо ярким и обдает мои глаза слепящим светом.

А еще чувствовала, как от давления закладывает барабанные перепонки. Как на висках вздуваются вены, а кожа покрывается толстым слоем пота.

Но больше всего беспокоило другое.

Тоска и… оторванность. Вот что мне довелось испытать. Ощутить себя маленькой неполноценной частицей, которую безжалостно отсекли от неделимого целого и забросили невероятно далеко. Это было воистину жуткое чувство, уводящее на дальний план весь дискомфорт.

Кокон развеялся столь же стремительно, как и по-явился. Серебряная пелена сошла с фона, словно распахнувшийся по команде занавес, и сцена, открывшаяся за этим занавесом, поражала.

Земной шар раскинулся под нами.

Я видела, как потоки белых облаков скользят над его голубой поверхностью, как закручиваются в серые вихри циклоны и как черной вуалью падает ночь на бока, что успели отдалиться от солнца.

Солнце… Со своего ракурса я могла лицезреть, как его лучи уходят на запад, покидая последние квадраты африканского континента.

Но цепляло взгляд вовсе не это.

Там, вдалеке, в самой гуще солнечного света плыл исполинский скарабей. Сотканный из золотистого сияния, он медленно ступал вслед движению светила. Тонкие сияющие лапки плавно перебирали небосклон, скользя по его воздушным просторам, словно по мягким пескам пустынь.

А внутри жука, точно маленькое темное сердце, таилась ладья. Силуэт статной фигуры чернел на ее палубе.

– Ра-Хепри, – произнес Тот, разбивая тишину. – Дневное воплощение нашего светила.

Со спины я не видела лица бога солнца. Не видела ни его ястребиной головы, ни острого клюва – лишь высокую черную тень да пылающий алый диск над ее макушкой.

– Хепри сопровождает солнце с восхода и до заката, – продолжил Тото Анатольевич. – А когда наступает глубокая ночь…

Небеса вздрогнули, и из бескрайней космической черноты появилось нечто. Нечто настолько огромное и протяженное, что скарабей Хепри казался рядом с ним несуразной букашкой, не более.

– Вы же говорили, змей будет длиной в четыреста пятьдесят локтей! – запаниковала я, ощущая себя на его фоне и вовсе микробом.

– Огорчу тебя, – покачал головой Тот, – но на четыреста пятьдесят локтей он выглядит для тех, кто смотрит на него с земли.

Я нервно сглотнула и принялась наблюдать за последующим разворотом событий.

Гигантский змеиный хвост ринулся в сторону солнечного бога, пытаясь пленить того в кольцо. На его черной с хромовым отливом чешуе заплясали золотые блики от скарабеевого свечения.

Сияние последнего, в свою очередь, становилось все более и более ярким, пока в один момент Ра и вовсе не вспыхнул, точно спичка. Янтарное пламя окутало скарабея, и его горящее тело принялось стремительно менять форму. Оно словно плавилось в огне, принимая очертания млекопитающего. Брюшко вытянулось, набирая длину, спинка изогнулась, обретая пластичность. Между спиной и головой возникла шея, а книзу от поясницы – хвост. Лапы – а теперь их вместо шести осталось всего четыре – раздались вширь, обретая мощь.

Не было уже ни скарабея, ни ладьи. Был лишь гигантский дикий кот, выросший на их месте. Лоснящаяся шерсть источала лишь четверть того света, что имело тело жука, зато глаза этого животного горели точно два маленьких солнца.

Когтистая лапа кота замерла в упреждающем замахе, когда на поле боя ступили новые фигуры.

Увлеченная зрелищем трансформации Ра, я даже не заметила, как снизу к нам подлетели еще четыре ладьи. Обратить на них внимание мне довелось лишь к моменту, когда две из них уже поравнялись с нами.

– А вот и боги «Заката», – на выдохе прокомментировал Тот.

Одна из лодок подошла к нашей практически вплотную, едва ли не сталкиваясь с ней бортами. И не успела я подивиться причине столь резкого сближения, как напротив меня оказалось знакомое лицо.

– Ну здравствуй, упущение, – иронично протянуло оно чужим, но при этом узнаваемым голосом. – Давненько мы с тобой не виделись.