Первое, что я сделала, оказавшись дома, – принялась искать ключ к шифру.

Мозг не мог нарадоваться, что с этой загадкой будет намного проще. По крайней мере, в каком направлении вести поиски, мне было известно. Дело оставалось за малым.

Друг за другом я прогнала стихотворение через все способы шифрования, которые использовала для решения первой загадки.

И каково же было мое изумление, когда ни один из них не подошел.

Никакой из этих методов не сумел преобразить безумные строки в лаконичное предложение.

Вот тут-то я и села в лужу.

В этот момент я откровенно почувствовала себя наивной дурочкой. И как только можно было подумать, что Джехутинов дважды выдаст одно и то же задание? Меня охватила печаль. Переоценка собственных сил не прошла для меня даром. Блестящие теории рассыпались, словно карточный домик, унося в небытие и все мои вдохновенные порывы.

Это было действительно обидно. Совсем скатиться в грустные мысли не позволяли только последние слова Джехутинова. Преподаватель ясно дал понять, что не ждет от меня ежесекундного решения, а значит, можно не торопиться.

Глаза еще раз пробежались по черным буквам, выхватывая взглядом каждую пометку.

Неужели решение этой задачки сможет пробудить во мне способность к ведовству?..

Верить в это хотелось бы. А еще лучше – убедиться на собственном опыте.

* * *

В одиннадцать ночи я, по инструкции Тота, пожелала матери спокойной ночи и принялась сооружать «куклу» из запасного одеяла. Конструкция выходила крайне неблагонадежной, но при выключенном свете вполне могла сойти за спящую меня.

Оставалось надеяться, что мою замену не разворошит ночью Барсик. Или не обнаружит мать. Последний вариант развития событий мог завершиться куда более трагично…

Оставшиеся полчаса я провела как на иголках. Согласно предписанным инструкциям одеться требовалось к половине двенадцатого. Мне же показалось более уместным заняться экипировкой загодя – на случай, если Тото Анатольевич появится здесь раньше.

Но Джехутинов появился как по часам.

О том, что Тот является и богом времени, я вспомнила, лишь когда тело перестало мне подчиняться.

– Готова? – поинтересовался преподаватель, бросая придирчивый взгляд в зеркальную поверхность шкафа.

Голос его был тих, практически шепот. Но мне, находящейся где-то внутри головы, вполне хватало и такой громкости.

«Нет», – хотела сказать я, но воздержалась, «отправив» ему в ответ исключительно растерянный кивок.

Тот же отчего-то завис, разглядывая мое отражение.

– Под свитером есть что-то? – напряженно поинтересовался он, скользя глазами в сторону запястий.

«Футболка», – пискнула я.

– С коротким рукавом?

«Ну… да».

– Отлично, – произнес «захватчик», незамедлительно принимаясь за устранение неугодной кофты.

«А это принципиально?» – Суть происходящего от меня ускользала, и я поспешила внести в картину ясность.

Но однозначного ответа так и не получила.

– Потом, – отмахнулся Джехутинов.

Мне оставалось только наблюдать, как его руки педантично надевают свитер на вешалку и вешают в шифоньер, успевший за последние сутки обзавестись парой-другой элементов беспорядка, к моему большому стыду.

«А я не замерзну?» – осторожно поинтересовалась я, представляя, как ветер будет задувать в широкие рукава пальто.

– Во время битвы – нет, – покачал головой преподаватель. Однако не успела я порадоваться его словам, как Тото Анатольевич тут же добавил: – Но ту часть пути, что тебе предстоит пройти без меня, ты, скорее всего, будешь подмерзать.

«Погодите, – опешила я. – Это какую часть пути?»

– Во время дороги до «Восхода» твое тело будет принадлежать тебе.

Я нервно сглотнула. Выходит, путь до Дома творчества мне предстояло совершить одной. Новость заставляла нещадно нервничать, опасаясь за собственную безопасность. Ночная прогулка – не слишком подходящее занятие для хрупкой девочки. По крайней мере, не тогда, когда стрелки часов показывают двенадцатый час ночи.

– Тихо выходи из комнаты и надевай пальто, – продолжил давать указания Тот. – А затем жди, когда мы снова встретимся.

Со вздохом я поплелась в коридор. Тенью выскользнула за дверь своей комнаты и принялась одеваться, стараясь создавать минимальное количество шума. Сделать это оказалось не самой простой задачей: в потемках я дважды натолкнулась на углы шифоньера, а под конец и вовсе уронила в потемках пальто, некстати брякнув об пол его пластиковыми пуго-вицами.

Застегивание сапог тоже не слишком сочеталось с поддержанием тишины. Две поднятые молнии создали столько децибел, что я не на шутку обеспокоилась покоем материнского сна.

А потом раздался едва слышимый щелчок, и входная дверь отворилась, словно на ней и не было никаких замков.

Каково же было мое удивление, когда за порогом я увидела Джехутинова.

Тото Анатольевич приложил палец к губам и жестом приказал выбираться из квартиры.

Едва мои ноги перенеслись за порог, как Тот все так же тихо прикрыл дверь. Раздался еще один щелчок, и я наконец увидела, что преподаватель держит у замочной скважины странного вида предмет. Это было нечто похожее на обмотанный проволокой гвоздь. Разве что вместо «шляпки» наблюдалась изогнутая ручка, а на ней – мерцающий дисплей.

– Что это? – Я мотнула головой в сторону неизвестного девайса.

– Отмычка на электромагните, – пояснил Тот. – Разработка нашего выпускника. Позволяет без шума открывать любые двери. Крайне полезное изобретение, которое ощутимо облегчило нам процесс вызволения фантошей из дома.

– А раньше вы их как вызволяли? – не удержалась от любопытства я.

Тото Анатольевич фыркнул:

– Через окно, по веревочной лестнице…

Голос преподавателя прозвучал с долей иронии, но в голову все же закралось подозрение, что никакой шутки здесь и не подразумевалось. Поэтому мозг принялся мысленно благодарить незнакомого выпускника за успех разработки.

Джехутинов направился вниз по лестнице, я – вслед за ним.

– Не ожидала увидеть вас здесь, – растерянно пробормотала я, ловко перебирая ногами по ступенькам. – Мне казалось, чтобы вселяться в кого-то, вам необходимо сидеть на троне…

– А я и сижу на троне, – огорошил меня Тот. – Рядом с тобой идет исключительно моя проекция.

– Кто? – не поняла я.

– Дубликат, – попытался подобрать синоним бог мудрости. – Фантом. Копия с ограниченным количеством возможностей. Точно такую же копию я помещал внутрь тебя во время ритуала.

Я замерла на месте.

– То есть тогда, на жертвеннике… это было не настоящее ваше тело?

– Настоящее мое тело было там, где ему положено было быть: на троне. – Бог мудрости покачал головой. – Иначе как, думаешь, я покидал тебя на следующее утро?

Ответ, который я так искала, нашелся сам. Правда, на языке теперь завертелся другой, не менее волнующий вопрос.

– Но ведь трон был пуст, когда мы пришли в карман? Как вы могли сидеть на нем?

Тот покачал головой:

– Ни один из четырех тронов не пустовал в тот момент. Все были на своих местах. Пустота же – не что иное, как морок, создаваемый на случай, если в подвал ворвется некто нежданный.

Здесь бог мудрости сделал паузу, задумчиво поправляя дужки очков.

– Да и проводить ритуалы так проще. Чужое присутствие не мозолит глаза и не отвлекает внимание новобранцев. Думаю, и тебе было бы неудобно, знай ты в тот момент, что мы не одни.

Плечи покрылись противными мурашками. От того факта, что на нашем ритуале находилось трое посторонних, мне стало откровенно плохо.

Джехутинов оказался прав: знай я тогда, что в зале есть хоть один из них, и без того напрягающая обстановка превратилась бы в адскую. Переживать события ритуала в присутствии других богов было бы по-настоящему дискомфортно. И стыдно.

Не за происходящее. Не за свой глупый вид. А за то, что я сама чувствовала в тот момент. Собственные ощущения и эмоции казались мне сейчас куда более позорными, чем последующее вселение. Пытаясь отвлечься от тревожной темы, я забегала глазами по лестничной клетке.

Ступени сменялись под ногами одна за другой, а пролеты утопали в ночном полумраке. Слабые лампы накаливания попадались по штуке на этаж, озаряя наш путь скупыми сполохами света.

Джехутинов продолжал идти передо мной. Его голова и худые плечи, обтянутые свитером, выступали из темноты серыми пятнами. Он походил на призрака, рыщущего в ночи в поисках наживы.

И наживой его, по сути, сейчас являлась я.

– А что мешает отправлять на битву свои проекции? – осенило меня внезапно. – Зачем вам люди, раз вы можете наделать дубликатов самих себя?

Тото Анатольевич поморщился:

– «Наделать» – громко сказано. Мы можем создавать всего одну проекцию, не более. Да и затея не самая удачная. Главное отличие фантомов от фантошей в том, что они уязвимы. Силы в них в разы меньше, энергозатрат – больше, а урон, который получают проекции, равноценно отражается на наших телах.

Преподаватель остановился, задумчиво почесывая подбородок.

– Но у фантомов есть и свои плюсы. Проекция может быть создана в любой точке земного шара, куда физическому телу еще надо добраться. И исчезнуть она может так же стремительно, как и появиться.

Для демонстрации своих слов Тот на мгновение исчез. А возник уже на следующем лестничном пролете.

Я же смотрела на него и думала, что, наверное, никогда не постигну всех хитростей «Восхода». Египетские боги продолжали удивлять, даже когда их карты, казалось бы, давно были раскрыты.

Тот уже толкал подъездную дверь, наполнившую улицу противным писком домофонного замка.

Людей в округе не было – двор погрузился в ночной покой. Где-то вдали тихо скулила собака. Еще дальше слышался шум потерявшего свою дневную оживленность шоссе.

Даже машины и те спали у тротуаров, покинутые своими хозяевами до завтра. Единственным автомобилем, находящимся в режиме «бодрствования», была белая грузовая «газель», сиротливо сверкающая фарами у газона.

К ней-то Тото Анатольевич и направился.

– Залезай, – велел он, дергая заднюю дверь резким движением руки.

Дверца со скрипом отъехала в сторону, являя моему взору три темных силуэта, скрывающихся внутри салона. Один из них протянул мне руку, помогая забраться, и я узнала Анку.

– Приветики, – улыбнулась она. – Давно не виделись.

Троица на заднем сиденье потеснилась, и мне удалось сесть.

Следующим открытием стала личность водителя. За рулем «газели» сидел Бек Заевич. Белые лампасы его олимпийки фосфоресцировали, отражая скупой свет фар.

– А… вы настоящий? – соскочило с моего языка. – Или тоже проекция?..

– Он здесь на самом деле, – ответил за Себека Джехутинов, словно из ниоткуда появившийся на переднем сиденье. – Фантомный водитель – не лучшая затея для здешних дорог.

Зиятбек согласно хекнул и потянулся к ключу зажигания.

Мотор автомобиля закряхтел, и белая «газель» тронулась с места. Дом оставался позади, а впереди ждало лишь неизведанное.