По окончании собрания Тот велел мне задержаться.

– Скажи, Желя, веришь ты в бога? – вкрадчиво поинтересовался он, поправляя на переносице металлическую оправу.

– В какого из вас? – недоуменно откликнулась я.

– В любого. – Тото Анатольевич покачал головой. – Вообще.

Вопрос застал меня врасплох.

– Ну… допустим, верю? – легонько кивнула я, ожидая, что Тот сейчас пояснит, в чем состоял его интерес.

Однако на этом разговор свелся к тишине.

– А что? – поспешил уточнить мой язык, когда логического продолжения беседы так и не наступило.

Тото Анатольевич задумчиво побарабанил пальцами по деревянной столешнице.

– Знаешь, как любит поговаривать старина Бек, когда в его команде появляется новый рекрут? – Серые глаза загадочно блеснули из-за стекол. – «Своим богам поклоняйтесь, а нас не трогайте». Этакое напоминание, что фантош обладает силой лишь до того момента, пока не верует в своего хозяина…

– К чему вы это? – напряглась я.

Стук по дереву повторился.

– К тому, что на сегодняшнюю битву я собираюсь взять тебя.

По коже пробежали мурашки. В горле образовался противный ком – все как тогда, во время экскурсии в подвал.

– А… не рано? – мой голос боязливо дрогнул. – Вы уверены, что я уже готова?..

Джехутинов прыснул.

– А не ты ли сама, девочка, убеждала меня в этом пару дней назад? – усмехнулся он. – Ах да, твоя заинтересованность в службе мне была связана совсем с другими вещами…

Щеки пристыженно запунцовели. Но Джехутинов вовсе не планировал заострять внимание на моей недавней афере. Вместо этого он вернулся к предстоящему мероприятию:

– К одиннадцатому часу сошлись на усталость после тяжелого дня и скажи матери, что отправляешься спать. Настоятельно попроси ее не будить тебя. Заходит она к тебе по ночам?

– Если только Барсика запустить… – Я почесала затылок.

– Тогда сооруди из одеял «куклу», чтобы мать не заметила твоего отсутствия, когда будет открывать дверь коту.

Я кивнула.

– К половине двенадцатого, – продолжил раздавать указания Тот, – оденься и будь готова к выходу.

Снова знак согласия. Но на этот раз, правда, кивать было куда сложнее. Тело буквально застыло, скованное пробегающей дрожью.

Я постаралась по возможности скрыть испуг, но от внимания Тото Анатольевича он все равно не ускользнул.

– Ты боишься, – констатировал Тот.

– Боюсь, – согласилась я.

И действительно боялась.

Одно дело – впускать в себя древнего бога, оставаясь в обычной своей жизни, и совершенно другое – отдавать тело для Настоящего Дела, ради которого все это затевалось.

Жаль только, затевалось не мной.

Одна часть меня билась в паническом припадке, умоляя отказаться от всей этой затеи, пока не поздно. Другая же взывала к совести и велела решительно оставаться на месте.

Сейчас, стоя под взглядом серых глаз Джехутинова, я понимала, что не смогу отступить. Не смогу позволить себе подвести его. Не после того, как Тот буквально решил мою проблему с отчислением. Слишком нечестно это было бы. Бесчестно.

Хотя сбежать отсюда хотелось больше всего на свете…

Тряска не унималась. От мыслей, обуревающих ум, она только усиливалась.

– Не думай сейчас об этом. – Голова Тота качнулась из стороны в сторону. – Вспомни о своем долге фантоша ближе к ночи. А пока…

Рука его скользнула в верхний ящик стола, извлекая лист крайне знакомого вида – альбомный, сложенный в четверть.

Я напряглась, предчувствуя, что сейчас мой вечерний досуг окажется испорчен очередным непосильным заданием.

И не ошиблась.

– Я подумал, что ты захочешь начать тренировку своего мозга, – произнес преподаватель, протягивая бумагу, – чтобы далее уметь пользоваться моим ведовским бонусом.

– Это… – Я запнулась, застряв на середине мысли.

– Еще одна загадка, – кивнул Тото Анатольевич, всецело подтверждая мои смутные опасения. – Но в этот раз не торопись. Вбирай в себя всю пользу от ее постепенного решения.

С опаской я глянула на белую бумагу, пытаясь понять, какой объем текста сокрыт в ней на этот раз.

Тот же продолжал вещать:

– Не приходи ко мне с промежуточными ответами. Они ни к чему. По времени тебя ничто не ограничивает, так что думай. Думай до тех пор, пока вариант, в котором ты будешь уверена на все сто процентов, не родится в твоей голове.

Он говорил, а мои пальцы уже стремительно разворачивали листок:

Новая порция малопонятных строк замелькала перед глазами. Правда, в этот раз я уже догадывалась, что с ними делать дальше.