Тот со мной не разговаривал. В полном молчании он написал срез, и в этом же молчании прошли для нас с ним остальные занятия.

Джехутинов даже не спрашивал у меня дороги в следующий кабинет – просто шел хвостом за большинством одноклассников и приходил в нужную аудиторию.

Наверное, его бойкот продлился бы гораздо дольше, если бы после очередного звонка в дело не вмешалась Панченко.

– Ну как, последовала моему совету? – мило улыбнулась одноклассница, приближаясь к моей парте.

– А? – Тото Анатольевич явно не ожидал, что после полного дня одиночества кто-то решит почтить его светской беседой.

– Завалила геометрию? – поинтересовалась Нюша, заправляя за ухо гладкую прядь волос.

Глаза Джехутинова заинтересованно распахнулись.

– Проверят – узнаем, – ушел он от однозначного ответа.

Нюша кивнула.

– Я буду рада, если с отчислением все твои мучения закончатся. – Руки ее умиленно сложились в замок у сердца, точно у молящейся паломницы. – И Вероника будет рада. Она ждет разрешения твоих проблем не меньше, чем ты.

На сем «доброжелательница» и удалилась, обойдясь без слов прощания.

– Интересная какая особа, – заметил Тот, взваливая на плечо рюкзак. – Прямо школьная мафия… Это из-за нее тебе крючок украсили?

«Из-за ее подруги, – вздохнула я. – Вот уж кто точно настоящая мафия».

По выходу из школы Тот не стал спрашивать меня, куда идти. Вместо этого он самовольно направился в «Восход»: поймал маршрутку до дальней остановки и уже через какие-то полчаса врывался в Дом творчества. Но не в компьютерный клуб и не в бассейн. Интересующим его местом оказалась маленькая неприметная дверка на втором этаже. Вроде тех, что ведут обычно в кладовые.

Эта, однако, вела в преподавательскую. Просторную светлую комнату с круглым столом посередине и большим дугообразным диваном вокруг него.

К моменту нашего появления на этом диване уже проходило целое заседание. За мирной игрой в домино на нем расположились трое: Тетяна, Бек Заевич и еще одно незнакомое мне лицо.

Женщина. Среднего роста. Пышного, но не крупного телосложения. С мягкими чертами лица, полными широкими губами и большими карими глазами.

Ее густые темно-русые волосы спадали на грудь, сплетенные в плотную и объемную косу. На плечи была накинута брусничная вязаная кофта, шею обвивали нити бус из разноцветных камушков.

Выглядела незнакомка по-домашнему: расслабленной, лишенной суеты.

Теплый взгляд карих глаз приветственно упал на меня, стоило нашему тандему показаться на пороге.

– Ты рано, Тото, – резюмировала она уже знакомым мне голосом – тем самым, что звучал из слепой зоны компьютерного клуба в судьбоносное утро прошлого понедельника. – Думала, ты появишься только по расписанию троллейбуса.

Хатхор. Никем иным эта женщина оказаться не могла.

– А я появился сейчас.

Недовольная реплика Джехутинова напрочь разбила атмосферу уюта, налаженную богиней любви.

– Ты, я смотрю, снова не в духе. – Хатхор покачала головой, выкладывая на стол игральную кость. – Ходи, Бек… Что на этот раз?

Ладонь Тота с яростным хлопком ударила по столешнице, заставив все сложенные на ней доминошки подпрыгнуть.

– А я говорил, что брать в команду эту девчонку не лучшая идея! – прошипел он, одаряя Хатхор воистину испепеляющим взглядом.

К разговору подключилась Тетяна.

– Да что случилось-то? – скептически поинтересовалась театральщица.

Она навалилась на край стола и оперлась на него локтями. А затем положила на руки голову, подпирая щеки кулачками.

Весь ее вид точно говорил: «Ну, давай рассказывай!»

– Эта поганка нагло использовала меня! – продолжил бесноваться Тот. – Она согласилась пройти обряд только ради того, чтобы я сделал за нее одну вещь!

– Какую? – фыркнула Тет.

Количество скептицизма в ее голосе возросло как минимум в два раза.

– Написал срез по геометрии!

Преподавательская погрузилась в звенящую тишину.

А потом обе женщины хором зашлись в приступах заливистого смеха.

– Да что вы ржете? – обиделся Джехутинов.

Но те и не думали умолкать.

– Тоже мне, злодейство века! – запинаясь, проговорила сквозь смех Хатхор.

Богиня хотела добавить что-то еще, но ее опередили.

– Она тебе на помощь пришла, ты ей. Нечестно это разве будет? – прищурился в свою очередь Бек Заевич.

На данный момент он оставался единственным в преподавательской, кто не выказывал по отношению к разговору никаких эмоций. Спокойное и расслабленное состояние Себека в очередной раз вызвало у меня прилив уважения. И одновременно зависти.

Тото Анатольевич сердито выдохнул.

– Да будет тебе! – Богиня любви успокоилась, теперь ее голос звучал куда ровнее. – Просто прими, что тебя, оказывается, тоже могут обвести вокруг пальца.

– Как мальчишку! – подлила масла в огонь Тетяна Себастьяновна.

И женская часть преподавателей по второму кругу сложилась в приступе хорового хохота.

– Как вы себя ведете! – укорил коллег Тот. – Она, между прочим, сейчас видит и слышит вас!

– Так мы это знаем, Тото, знаем. – Хатхор кивнула. – Милые косички, кстати…

Последнее относилось ко мне.

«Благодарю», – отправила я.

– Она говорит «спасибо», но передавать я его тебе не буду, – свредничал Джехутинов.

– Тю! – Хатхор присвистнула. – И как она, бедняжка, с тобой работать будет… – Богиня любви кашлянула, меняя дурашливую интонацию на сосредоточенную. – А если серьезно, Гораций будет рад, что ты наконец-то решил свой кадровый вопрос, – чинно проговорила она. – И я за тебя очень горда. Тебе давно следовало преодолеть свой барьер по части полового во-проса…

Судя по тому, как напряглось мое тело, Тот еле сдерживался, чтобы не ответить, что бы следовало сделать ей.

Однако бог мудрости все же благоразумно промолчал.

* * *

Когда мы оказались за дверью преподавательской, я с удивлением «отправила»:

«А я думала, боги ладят между собой».

Джехутинов сердито выдохнул. Разговаривать со мной после увиденного в преподавательской он, кажется, желанием не горел.

Однако все же ответил:

– Союзники – ладят. Но это не значит, что они не могут подпортить тебе время от времени нервы… Пойдем. Надо повесить объявление об отмене занятий в компьютерном клубе.

«А почему они отменяются? – изумилась я. – Вы же здесь».

– Ты предлагаешь мне вести занятия из твоего тела? – Его глаза округлились. – Тебе не кажется, что это породит у моих учеников немного лишних вопросов?

И с этим было не поспорить.

В своем кабинете Тот поспешно включил один из компьютеров и принялся набирать в текстовом документе объявление. Я молча наблюдала за процессом. Как мои пальцы, повинуясь его велению, с небывалой скоростью скользят по клавиатуре. Как он нажимает кнопку принтера, выводя созданный документ на печать, а потом идет с ним в коридор, прихватив с собой моток скотча.

Вновь склонить преподавателя к беседе я смогла, лишь когда он с чувством выполненного долга вернулся в свой кабинет и запер дверь изнутри.

«А другие ваши фантоши не придут сегодня?» – поинтересовалась я, слушая, как ключ с гулким щелчком проворачивается внутри замка.

– Не должны, – покачал головой Тото Анатольевич. – Они знают, что эту ночь я должен провести с тобой и наш полет на битву отменяется.

«То есть… на битву вы сегодня пойдете в моем теле?..» – Сердце от такой перспективы резко ухнуло в пятки.

Точнее, я понимала, что фантошем меня делают как раз для этого. Но никак не ожидала, что могу отправиться на сражение кота и змея уже сегодня.

Но Джехутинов лишь коротко рассмеялся.

– Нет, – он покачал моей головой. – В первую ночь я не поведу тебя в бой. – Он ненадолго замолчал, а потом объяснил: – В первые сутки мы вселяемся в фантоша исключительно в тестовом режиме. Чтобы приучить тебя и привыкнуть к новому телу самому. А еще убедиться в том, что мы сработаемся. Но бывает и иначе. Меня может выбросить из твоего тела в любой момент этих суток, и тогда я вынужден буду признать, что мне ты пока не подходишь для симбиоза. Или вообще не подходишь.

Выдох.

– Вот скажи, что ты будешь делать, если в разгар битвы твое тело окажется без моей поддержки? Само по себе, окруженное полчищем врагов?

Вообразив описанный разворот событий, я напряженно поежилась.

– Без комментариев, так понимаю? – приподнял бровь бог.

Я мысленно кивнула, передавая жест по каналу вымышленной телепатической соцсети.

– На самом деле, – Джехутинов опустился в преподавательское кресло, расслабленно закидывая руки за голову, – то, что я пропускаю сейчас две битвы, может не лучшим образом сказаться на моих союзниках.

«В каком смысле?» – Вопросов в голову пришло разом слишком много, и я решила объединить их в один, самый обтекаемый.

– Обычно мы рекрутируем новых фантошей исключительно в дни перемирия, – Тот вздохнул, устремляя взгляд к потолку. – Так ты уверен, что твои товарищи не гибнут наверху без твоей помощи, пока ты просиживаешь две ночи в свежем теле и даже не знаешь, войдет оно в итоге в твою команду или нет.

Он быстро отвел глаза.

«Я слышала, что перемирий нет из-за Сета…» – протянула я и осеклась.

А вдруг это было тайной информацией и теперь Елисею несдобровать за свой длинный язык?

Но Джехутинов отреагировал на мои слова совершенно спокойно.

– Так и есть. Я бы с радостью подождал со вселением в тебя до ближайшего перерыва в боях… Да только никто не знает теперь, когда они будут. У старого осла исчезла его любимая пектораль. И он беснуется, грозясь выходить на битву каждую ночь, пока сокровище его не будет найдено и возвращено владельцу.

«Что же такого особенного в этой побрякушке из золота, что он готов лишать вас всех отдыха?» – Я мысленно нахмурилась.

– Не золота, – возразил Тот.

«Серебра?»

– Стекла, – огорошил меня преподаватель.

«Чего? – удивление мое помножилось на два. – Весь сыр-бор из-за стекляшки? Серьезно?»

– Не просто из-за стекляшки, – покачал головой Джехутинов, – а первого стекла, на рассвете веков созданного в этом мире. Сет – бог войны, смерти и пустынь. Песок – его родная стихия, и именно из него он и выплавил некогда первый образец этого материала, раскалив его с известняком в демоническом пламени загробного мира.

Что-то в рассказе Тото Анатольевича меня смутило.

«Погодите, но если Сет создавал материал впервые и ранее с ним никогда не работал, то как он сразу сумел придать ему форму пекторали? – Я наконец сформулировала то, что озадачило меня в словах бога мудрости. – Насколько я знаю, стеклодувы долгие годы учатся формировать раскаленное сырье… Так как Сет придал ему форму колье, если увидел стекло вообще впервые и первее всех?»

Джехутинов цокнул языком.

– Возможно, я немного дезориентировал тебя своим описанием. Его пектораль не является единым литым куском стекла. И уж тем более – стеклодувным шедевром.

«Тогда что же оно такое?»

– Это колье сплетено на манер кольчуги из множества стеклянных бусин, созданных Сетом в тот далекий день… Да, первое стекло имело крайне миниатюрный размер. Крупнейшие из них были размером с лесной орех. А самые мелкие – с горошину.

Я пораженно замолчала.

Джехутинов же продолжал:

– И теперь в свободное от битв время мы ищем ту самую пектораль. Твоя встреча с Беком Заевичем, кстати, произошла именно благодаря этим поискам. Если бы не розыск пропажи, он бы вряд ли оказался в такой дали от «Восхода» без своего фантоша.

«А вы, не отсутствуй у вас перемирие, вряд ли рекрутировали бы мое тело в один день со срезом», – хотела было сказать я, но вовремя передумала.

Напоминать богу мудрости о пошатнувшем его спокойствие срезе явно не следовало. Особенно сейчас, когда Тот более или менее успокоился, вернувшись в обычное расположение духа.