Когда мы вышли в коридор из дверей бассейна, я ахнула. Настенные часы показывали без пяти восемь.

«Как так? – Изумлению моему не было предела. – Ведь когда мы спускались в подвал, не было и половины шестого?»

Тот усмехнулся.

– А ты думала, твое тело так быстро согласилось отдаться новому хозяину? Мне пришлось немало повозиться, чтобы убедить твой юный организм, что речь пойдет о симбиозе, а не о захвате.

Я растерянно хлопнула воображаемыми ресницами.

«Но почему я не помню этого?»

– Потому что, когда чужая сущность пытается ворваться в твое тело, сознание блокируется. Уходит в небытие за ментальной стеной, не позволяя сдвинуть себя с насиженного места. Но и само при этом вроде как не существует. Ты есть, но тебя нет. Все прос-то, да?

«Очень, – сыронизировала я. И следом задала вопрос: – А это происходит у всех новых фантошей?»

– Без исключения, – подтвердил Джехутинов. – Разница состоит только в том, сколько времени занимает этот процесс.

«То есть случалось и дольше?»

– Дольше? – С губ Тото Анатольевича сорвалось короткое «Ха!». – Обычно на это уходит минут десять.

Удивление вернулось.

– Твой случай оказался необычайно долгим. – Преподаватель растерянно покачал головой. – Тело упорно сопротивлялось, не желая отдавать контроль над собой. Как мне кажется, это последствия твоих страхов. Ну, и того, что ты ко мне еще не привыкла. Обычно фантошами не становятся настолько скоро…

Я припомнила слова Тетяны о порядке вхождения в команду и немного успокоилась. В конце концов, решение превратиться в марионетку Тота было принято действительно быстро. Да и не совсем по доброй воле.

* * *

Школа в тот день поприветствовала меня с особенной «теплотой».

Когда мы пришли в раздевалку, на крючке с моим номером обнаружился пакет с мусором. Его подгнивающее содержимое уже вовсю источало свои малоприятные ароматы – причем на удивление слабые для такого маленького и душного помещения.

– Это чего? – не понял Тот, окидывая ошалелым взглядом банановую шкурку, выглядывающую из мешка.

«Подарок». – Пускаться в подробности мне не хотелось.

– Кому? – озадачился бог.

«Вам. – Я незатейливо пожала плечами. – Вы же сегодня в роли меня».

Глаза Джехутинова широко распахнулись, с особой внимательностью рассматривая подношение от моих доброжелательных почитателей.

– М-да, – только и выдал он. – А я и не представлял, насколько креативны твои друзья… Друзья же, да?

«Друзья, друзья», – подтвердила я, мысленно прикидывая, насколько интересный день ждет древнего бога мудрости.

Сам он тем временем снял с крючка дурно пахнущий пакет и отправился на поиски ближайшей урны.

«Вы чего? – удивилась я. – Да не надо, посидели бы денек в пальто…»

Однако Джехутинов оказался иного мнения.

– Проблемы надо решать, – тихо пробубнил под нос он, дабы не привлекать внимания проходящих школьников, – а не мириться с ними. Туалет у вас где?

Я кратко обрисовала дорогу.

Нужный путь Тото Анатольевич нашел быстро. Единственное – едва не зашел поначалу в мужской, но мои громкие крики заставили его резво изменить траекторию движения.

С пакетом он прошествовал в предбанник и аккуратным движением опустил свою ношу в стоящую под раковиной корзину. Пустую, к обоюдной нашей радости.

Затем включил воду и тщательно вымыл руки, стряхнув потом воду на плиточный пол. Взгляд его устремился в зеркало, на мое лицо, и я впервые за утро почувствовала, что могу общаться не с пустотой, а смотреть при разговоре на своего собеседника.

– Номер кабинета какой? – поинтересовался бог мудрости, пока стены предбанника спасали нас от чужих ушей.

Объяснить дорогу до нужного класса оказалось сложнее. Но Тот, кажется, понял. Он внимательно выслушал мои объяснения, кивнул и вышел в коридор.

Оставив пальто на освобожденном от зловония крючке, наш тандем направился к кабинету геометрии.

На срез, значащийся первым уроком и важнейшим событием в сегодняшнем расписании.

У дверей аудитории наблюдалось столпотворение. За порогом учеников с распростертыми объятиями встречала Владлена Иосифовна. Математичка, особенно оживленная сегодня, приняла на себя обязанности сурового досмотрщика.

– Карманы навыворот, телефон в сумку, сумку мне! – командовала она, пропуская в класс строго по одному человеку. – И нечего плакать, плакать будете потом, когда вас отчислят!

С минуту Джехутинов наблюдал за происходящим действом, а затем резко развернулся и направился в менее оживленную часть коридора.

– В честь чего столько шума? – настороженно полюбопытствовал он, когда мы отошли на достаточно далекое расстояние от моих одноклассников.

«Срез по геометрии, – с максимальной непринужденностью ответила я. – Кто плохо напишет – того отчислят».

Тото Анатольевич замер.

– Та-а-а-ак, – на выдохе произнес он. – Но ты ведь понимаешь, что мое присутствие не избавит тебя от этого среза? Решать его тебе все равно придется самой.

Джехутинов нравоучительно примолк, складывая руки на груди.

– От себя я не напишу ни слова. Будешь вычислять ответы в уме и диктовать мне свои решения под запись.

«Плохая идея. – Плохой она и была. – С геометрией у меня так себе. Если срез буду писать я, то из школы можно будет уходить, даже не дожидаясь результатов».

Зубы Джехутинова сердито заскрежетали, а я же продолжила подливать масло в огонь:

«Получу двойку – меня отчислят. Мама уволится с работы и примется паковать чемоданы на родину. Тогда мы с ней уедем, и я уже не смогу оставаться вашим фантошем».

Громкость скрежета повысилась в три раза.

– А-а-а, – протянул Тот с неприкрытым недовольством. – Не это ли та таинственная причина, по которой тебе так не терпелось провести ритуал?

Я перебрала в голове десяток способов убедительно возразить, однако остановиться все же решила на правде.

«Отрицать, наверное, будет глупо, да?» – Голос робко дрогнул.

Ответ буквально привел преподавателя в бешенство.

– Ну, знаешь… – процедил он сквозь зубы.

А потом кардинально сменил интонацию.

– А хотя давай, – заявил Тот с невероятно огромной порцией ехидства. – Я напишу за тебя этот срез. Чтобы ты наверняка осталась в этой школе и никуда от меня не делась.

То, как прозвучали его слова, совсем меня не порадовало. Даже напугало в какой-то мере.

Впрочем, как бы то ни было, цель была достигнута.

– Но знай, – голос Джехутинова сошел на шепот, – отрабатывать эти пятерки тебе придется долго.

«Не надо пятерок, – осторожно посоветова-ла я. – С моими оценками это будет слишком подозрительно…»

– Поверь мне, девочка, – к шепоту присоединилась злость, – за тройки я стребую с тебя не меньше.

И Тот резко крутанулся на пятках, широкими шагами направляясь к поредевшей толпе.

На «досмотре» у него отобрали рюкзак, закинув мой скромный скарб на гору разномастных сумок в углу кабинета. Смартфон отправился туда же, в кармане ранца.

С собой Владлена позволила взять разве что ручку, и ту предварительно досмотрела на наличие припрятанных шпаргалок.

Среди одноклассников царило нешуточное напряжение. Лица большинства были настолько кислыми, будто те закусили лимон лаймом. С расслабленным выражением сидела разве что отличница Панченко, способная за занятие написать не один, а сразу два варианта. Не испытывала особого мандража и Вероника, привыкшая рассчитывать на помощь подруги.

И я. За написание среза продавшая тело языческому богу.