Следующие три дня прошли по старому сценарию: дом – школа – дом. И что самое удивительное, на уроках я чувствовала себя куда спокойнее, нежели за дверями собственной квартиры.

Больше всего я боялась, что одно из этих существ нагрянет к нам домой в мамино отсутствие. Сердце сжималось в комок, когда воображение начинало рисовать дребезжащую трель звонка, разрывающую хрупкую квартирную тишину.

Ведь если приверженцам «Восхода» не составило труда разузнать мой номер телефона, то и с получением адреса у них не должно возникнуть никаких проблем.

В школе же я все-таки была окружена множеством людей, пусть и не слишком дружественно настроенных. Однако их общество все же представлялось мне сейчас куда более комфортным, нежели скудная компания Барсика.

Неделю назад я и вообразить не могла, что буду с огромной неохотой покидать школьные стены и медленно тащиться домой, оттягивая момент собственного заключения в пустой квартире.

Правда, неторопливые прогулки я теперь позволяла себе исключительно в людных местах. Срезание путей по дворикам-скверикам временно стало табу.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Из школы я выходила, мысленно сетуя на тяжелый рюкзак. В нем покоился здоровенный том «Тихого Дона», взятый в местной библиотеке к следующему уроку литературы. Книга оказалась настолько объемной, что молния на рюкзаке едва согласилась сойтись. И на то, чтобы уговорить ее застегнуться, пришлось потратить немало времени и приложить не меньше усилий.

Плечо неумолимо кренилось вбок под весом ноши, и единственным желанием сейчас стала как можно более краткая дорога до дома.

Про себя охая, я прошла до угла школьного здания, когда услышала из-за поворота истошные кошачьи вопли.

Душераздирающее «мяу» резало слух похлеще заточенного ножа. Это был не зов мартовского кота и даже не боевой клич обороняющегося воителя. В нотах читалась отчаянная мольба о немедленной помощи. Я засомневалась. С одной стороны, хотелось побыстрее оказаться дома и скинуть с плеча нелегкую ношу, а с другой – умоляющие стенания бедного животного не могли позволить так просто пройти мимо.

Поколебавшись с несколько секунд, я перекинула рюкзак на другое плечо и со всех ног понеслась на звук.

Картина, представшая перед моими глазами, повергла меня в шок.

Двое мальчишек у ворот стадиона душили беспомощное создание пакетом. Один из негодяев сжимал кошачьи лапы, не давая бедняге вырваться из западни, второй все туже и туже затягивал вокруг ее головы плотный полиэтиленовый мешок, не иначе как для мусора.

Новый вопль кошки придал мне небывалой ярости.

– Вы что творите! Эй! – Я бросилась наперерез живодерам, угрожающе замахиваясь собственным рюкзаком.

Замах производился исключительно запугивания ради, однако ярость придала моим действиям резкости, и уже в следующий момент увесистый баул врезался в спину ближайшего мучителя.

Паренек по-девчачьи взвизгнул и разжал пальцы. Полиэтилен перестал затягиваться на шее животного, однако с головы так и не слез.

Подельник мальчишки замер, продолжая держать на весу объект истязаний.

– Отдай животное! – Я с силой выдернула кошку из его рук.

Тот не слишком-то сопротивлялся. Скорее, впал в немой ступор, не понимая, как вышло, что кто-то вмешался в их веселый досуг.

Едва бедняга оказалась у меня, как живодеры исчезли. Ретировались с места быстро и бесшумно.

Я облегченно вздохнула, глядя на спасенное животное. Бедолага мелко тряслась, но не вырывалась, точно чувствовала себя под надежной защитой.

Темная шерстка взъерошилась, извалялась в пыли. Видимо, перед тем как поднять «добычу», негодяи некоторое время поваляли ее по земле.

– Ну и уроды тебе попались, – пробормотала я, снимая пакет с усатой мордочки.

– Действительно, – согласилась вдруг кошка.

Я оторопела.

В первый миг. А в следующий уже готова была сама залезть в тот пакет, что только что сняла с ее головы.

– Это были ваши ученики из театральной студии, да? – непослушными губами поинтересовалась я.

– Угум-с. – Желтые глаза Тетяны утвердительно моргнули. – Хорошо отыграли, правда? Вот только тот, которому ты врезала, теперь стопроцентно выпросит у меня выходной… Эх.

Мне стало плохо. Голова налилась свинцом, а язык присох к нёбу, ни в какую не желая шевелиться. Руки сами собой разжались, роняя посланницу богов на жухлую осеннюю траву. Та, впрочем, успешно приземлилась на все четыре лапы, как и предписывалось представителям ее вида.

Я смотрела на маленький черный комочек, сидящий у моих ног, и чувствовала, как по спине начинают бежать реки холодного пота.

Неужели мои опасения были не беспочвенны и «Восход», раскрывший мне свою тайну, теперь не отпустит меня просто так? Неужели за открывшуюся информацию придется заплатить своей жизнью? Или… своим телом?

– Послушай… – Интонация Тетяны стала более вкрадчивой. – Мы можем немного побеседовать?

– Нет, – не без трудностей отмер мой язык. – Я тороплюсь… К тому же меня явно сочтут сумасшедшей, если увидят разговаривающей с кошкой.

– Это – наименьшая из проблем. – Тетяна покачала головой. – Мне не составит труда принять человеческий облик, если тебе так будет удобнее.

В один прыжок она преодолела расстояние до ближайших кустов и скрылась в них. Несколько секунд оттуда доносились шорохи вкупе с хрустом костей, а потом из-за лиственной завесы шагнула уже знакомая мне женщина.

Голова ее была покрыта вязаной шапочкой с кошачьими ушками, а на миниатюрной фигурке сидела забавная курточка с помпонами: яркая и отливающая на свету бензиновым блеском. В таком виде Бастет скорее походила на старшеклассницу, чем на языческую богиню.

– Пройдемся? – предложила Тетяна Себастьяновна. – Могу проводить тебя до… Куда ты там торопишься?..

Я зависла, понимая, что не успеваю придумать убедительного ответа.

– Никуда, полагаю, – вздохнула театральщица. – Н-да, врать ты не умеешь… Хотя начало было убедительное. Так что в какой-то мере задатки для моей команды в тебе тоже есть.

От услышанного меня замутило.

«Задатки для моей команды» резануло слух, точно затупившееся бритвенное лезвие. Теперь-то мне было известно, что подобные фразы следовало переводить не иначе как «возможность в тебя вселиться».

Меньше всего я сейчас хотела, чтобы Тетяна начала присматривать мое тело еще и для своих целей. С лихвой хватало и того, что женщина-кошка пыталась пристроить меня к своему пернатому собрату. Или его ко мне? Черт знает, как выразить это правильнее.

Тетяна тем временем продолжила.

– Мой неожиданный визит не слишком напугал тебя? – поинтересовалась она, со вкусом потягиваясь и бросая косой взгляд в мою сторону, чтобы понаблюдать за реакцией.

Вот и что было ответить? Сказать, что я хотела бы забыть каждого из обитателей «Восхода», как липкий полуночный кошмар? Что предпочла бы пойти на свидание с долговязым грабителем Лёхой, нежели встретить у школьного двора пушистую гостью?

– Странно, что ко мне пришли вы, а не Бек Заевич, – я постаралась уйти от каверзного вопроса.

– Думаешь? – Тетяна издала гортанный звук, похожий на короткое «мур». – А разве ты сама отреагировала бы лучше, приди к тебе наш крокодил?

Согласный вздох вырвался из моей груди.

– А я всего лишь кошка, – продолжила она. – Маленькая. Пушистая. И безобидная.

Я нервно сглотнула.

Называть безобидной одну из них у меня не поворачивался язык.

Тетяна тем временем окинула взглядом двор в поисках места, куда бы присесть. Скамеек в радиусе обзора не оказалось, однако для театральщицы это не стало препятствием. Она опустилась на сухой газон, по-турецки скрещивая ноги, и похлопала по траве ладошкой, пригласительным жестом призывая меня присоединиться.

Я помедлила, но все же последовала ее примеру.

Холодная земля обдала ляжки льдом. Я немного запачкала брюки: похоже, почва под травой еще не до конца успела высохнуть после недавних дождей.

Ноги, в свою очередь, отозвались неприятным напряжением. Нетренированные мышцы намекали, что долго просидеть в таком положении не получится.

– Зачем вы здесь? – Я решила не тянуть кошку за хвост и рубанула сплеча. – Будете меня запугивать, да?

Ресницы богини изумленно дрогнули.

– Никто не ставил цели запугать тебя. – Тет вздохнула. – Просто… Все произошло слишком быстро.

Я поморщилась.

Вот именно. Быстро.

Мне выпал редкий случай увидеть правду с порога. Понять истинное назначение «Восхода» сразу, а не когда сети лжецов затянутся над моей головой в крепкие узлы.

– Обычно все происходит медленнее? – Вопрос вышел каким-то чересчур утвердительным.

Царапкина покачала головой.

– Обычно наши ученики приходят к разгадке самостоятельно. Сами анализируют увиденное, сами сопоставляют факты и делают выводы. А потом приходят к нам… И если их гипотеза верна – вступают в команду.

Порыв ветра пронес перед нашими лицами хаотичный вальс из березовых листьев.

– Бывало, конечно, что мы и сами приводили новичков в подвал… – Голос театральщицы стал тише. – Но твой случай был самым экстренным.

– Почему?

Из груди женщины вырвался вздох.

– Нам еще не приходилось сталкиваться с таким кадровым голодом. В команде Тото большая нехватка людей. Будь их на пáру человек больше – тебе бы и не предложили участвовать во всем этом. Ходила бы себе на занятия в компьютерный клуб и не знала ни о каких фантошах… Уж прости, но ты несколько старовата для наших дел.

Тетяна заметила на себе мой вопросительный взгляд и добавила:

– Обычно мы редко вербуем тех, кто проучился дальше девятого класса. Иначе им остается мало времени на службу. Наши правила не допускают наличие в командах лиц, выпустившихся из школы. Когда человек выходит за порог школьной жизни, он перестает быть ребенком. Он уже в куда большей мере начинает нести ответственность за свою жизнь, свое будущее. И мы просто не вправе тормозить его на дальнейшем пути своими играми.

«Играми».

«То, во что вы впутываете нас, не похоже на игру», – хотелось сказать мне. Но я подавленно молчала. Ум был занят поиском приличного повода для отступления. Такого, чтобы мой побег не выглядел слишком позорным.

Наконец разговор пошел по ожидаемой дорожке. Той самой, которой я боялась точно огня. И сворачивать с которой следовало как можно быстрее и в любом возможном направлении.

– Джехути действительно нужна помощь.

– Так помогите ему. – Я флегматично пожала плечами, в то время как изнутри меня начинало поступательно колотить.

Тетяна устало подперла щеку ладошкой. А затем сделала резкое движение головой, проезжая носом по тыльной стороне ладони. Будто умывающаяся кошка.

– Я бы рада пристроить в его команду Анку, – задумчиво произнесла она. – Но он не хочет ее брать. Он хочет тебя.

Я вздрогнула и поморщилась:

– Вы преувеличиваете.

– Он согласился на тебя, а это, поверь мне, немало. – Тет покачала головой. – Последнюю сотню лет его команда состояла исключительно из парней. И ты – первая представительница слабого пола, кого он, хоть и скрепя сердце, все же согласился принять.

«Лучше бы не соглашался!» – спешно пронеслось в моей голове.

– Откровенно говоря, я немного опечалена, что из вас двоих он выбрал тебя. – Тет постучала пальчиками по подбородку. – Моей девочке это пошло бы на пользу.

– Вашей? – озадачилась я. – Но, кажется, я видела, как на презентации в нее вселился Бек Заевич…

– Анка начинала свой путь в «Восходе» как мой фантош, – кивнула Тет. – А теперь принадлежит Себеку.

– Но зачем она перешла к нему? – изумилась я. – Ей что, мало было…

– …Что в ее тело вселяется всего один бог? – довершила за меня Тетяна Себастьяновна, полностью предугадав ход моих мыслей.

Мне показалось, театральщица при этом усердно подавляла желание хихикнуть.

– Скажем, у нее были причины уйти к нему. – Она ушла от ответа, окутав отыгранный вопрос пугающим ореолом тайны.

Глаза Бастет хищно сощурились.

Похоже, она заметила, как тема плавно съезжает куда-то на обочину, и вновь захватила бразды правления в свои руки.

– Я понимаю, просить тебя вернуться в «Восход» после пережитого шока слишком самонадеянно…

– Правильно думаете, – кивнула я.

Откуда ни возьмись появилась небывалая храбрость. И уверенность. В своих словах. В своем намерении раз и навсегда распрощаться с этой жуткой ком-панией.

Тет кашлянула.

– И все же… Я попрошу тебя об этом. Джехути очень нужны люди…

– Спасибо, но я уже все решила для себя. – Я торопливо поднялась на ноги. – То, что происходит в «Восходе», не для меня.

Тет окинула меня прощальным взглядом.

– Жаль, я надеялась переубедить тебя, – вздохнула она. – Но заставлять участвовать в наших делах мы не вправе. И если твой выбор таков – так тому и быть.

Она все еще говорила, а ноги уже спешно уносили меня прочь.

– Просто знай, – последние ее слова неслись уже мне вдогонку, – если ты вдруг решишь… дорога в «Восход» всегда для тебя открыта.

Я притворилась, что не расслышала ее слов. Потому что единственная дорога, которая сейчас меня интересовала, – это дорога домой.