Луна, поднявшаяся на ширину двух ладоней над горизонтом, пронзила лучами черный океан, преобразив кильватерный след «Синтии» в волшебное серебро дороги. Небо засияло звездами.

Этредж, Питерс и Мэри Робертс сидели плечом к плечу на корме яхты и кутались в бушлаты: близилась полночь, а погода стояла не по сезону холодная. Они негромко переговаривались, надолго замолкая. На их лицах, бледных в лунном свете, все еще читался пережитый ужас.

– Итак, – тихо сказал Питерс, – дело Айкельмана завершено.

Он вынул баснословно дорогую нить жемчуга из футляра, лежащего на столике у его локтя, и полюбовался ее красотой и блеском в лунном сиянии, а затем положил обратно.

– Жаль, что нельзя это подарить Мэри, да, Чарльз?

– Да, – усмехнулся Этредж, – а еще другие драгоценности с облигациями. Все они будут возвращены наследникам Айкельмана.

Он немного помолчал.

– Нам с Мэри для счастья айкельмановских жемчугов не требуется.

Мэри взяла теплыми пальчиками руку Этреджа и поднесла ее к своим губам. Все трое замолчали, охваченные дружескими чувствами…

– Да, – чуть погодя продолжил Питерс, – хорошо, что мы… похоронили тех в море. Уж в такое определенно никто не поверил бы.

– Это точно, – согласился Этредж. – О том, что на самом деле случилось, знают только оказавшиеся сегодня на борту яхты. А они будут молчать.

Питерс сухо засмеялся.

– Побоятся, как бы их не сочли помешанными, – с мудрой миной изрек он.

Этредж покрепче прижал к себе Мэри.

– А Грантам не стоит говорить, что мы вскрыли… могилу Катарины, – задумчиво добавил он. – Жаль, конечно, что Бениати с Мурами под суд не пойдут.

– Да, их не осудить, – негромко подтвердил Питерс. – Иначе нас весь город засмеет.

Лицо Этреджа озарила привычная загадочная усмешка.

– Верно, – не стал спорить он. – Мы только и можем, что определить того слабоумного беднягу-слугу в приличную клинику. Занятно, что Вурц держал при себе идиота.

Питерс покачал головой.

– Ему пришлось. Человек в здравом рассудке сразу бы почувствовал, кем был граф, и не смог бы ему служить. Тот идиот был крестьянином, надо полагать… Вурц привез его еще ребенком из собственного поместья.

Этредж покосился на луну.

– Красивая сегодня луна, Питерс, – сказал он.

Питерс улыбнулся и поднялся на ноги.

– Намек понят. Кажется, мне не откажут, если я попрошу стюарда принести мне в каюту немного виски из запасов Муров. Нечасто доводится отведать спиртного за счет миллионеров. Спокойной ночи, Чарльз… доброй ночи, Мэри…

Звук его шагов смолк. Непрерывное гудение двигателей, шорох волн, бьющихся о корпус яхты, шепот ночного ветра были тем аккомпанементом, что могли даровать влюбленным только боги. Луна все выше поднималась по небосводу; океан мерцал, играя серебряными бликами.

Этредж повернулся к возлюбленной и посмотрел в ее омытое лунным светом лицо. Его губы коснулись ее губ, руки обвились вокруг плеч.

Он привлек ее к себе…

Перевод с английского Евгении Янко