Мир за окнами погрузился в сумерки. Стоило солнцу зайти, как мгновенно проснулся граф Вурц!

Этредж услышал, как Питерс со свистом втянул воздух. Он повернулся, очнувшись, и заметил, как отрывисто затрепетали и поднялись веки спящего.

С самого момента пробуждения граф Вурц мигом оценил обстановку и смотрел ясно, спокойно – смотрел с презрением?

Словно смакуя сладкий миг возвращения в сознание, он предпочел лежать и оставался неподвижен. Только горящие глаза говорили о том, что в его теле опять зажглась нечестивая жизнь. Затем, очень медленно, его губы скривились в усмешке.

– Я знал, что вы здесь, комиссар, – сказал он тихо и спокойно, но в то же время излучая угрозу. – Я предвидел, что вы придете. Я до сих пор жив, а значит, вы все-таки рыцарь. Конечно, вам уже известно, что с Мэри не все хорошо, и теперь вы ждете и гадаете, как заставить меня ее освободить. Или даже готовитесь со мной торговаться. Ладно, я слушаю.

Этредж, грозной тучей нависнув над огромной кроватью, собрался заговорить. И в ту же секунду, уловив в глазах Вурца красную искорку триумфа, он резко обернулся и увидел, как железный прут опускается на голову Питерса, услышал ужасающий звон металла при ударе о плоть и кости. Тут же на него набросилась девушка, а звероподобный шофер Вурца отскочил от недвижного тела лейтенанта. Девушка кинулась на Этреджа с неистовой, буйной, демонической яростью. Он выставил руки вперед, защищаясь, но почувствовал, как стальные ногти графа Вурца впились в его запястья. Уродливый шофер вырос перед комиссаром и замахнулся прутом, недавно использованным против Питерса.

Господи! Он тоже был живым мертвецом! Его перекошенный рот казался кроваво-красным!

И тогда сознание Этреджа поглотил адский вихрь из каскадов света и водопадов тьмы…