Протискиваясь сквозь бесконечные слои исполненной муки темноты, Этредж сумел очнуться. Голова разрывалась от боли. Когда бушующий перед глазами туман начал развеиваться, комиссар увидел, что лежит на кровати графа; Питерс, в свою очередь, невыразимо медленно пытался подняться с золотисто-алого ковра.

Лейтенант повернул к комиссару залитое кровью лицо.

– Боже, Питерс, – хрипло прошептал Этредж, – они…

И вдруг он вспомнил про Мэри!

Шатаясь и спотыкаясь, он добрался до телефона – и услышал, как горничная на другом конце провода с откровенным облегчением рассказала, что Мэри Робертс встала, оделась и, отпустив совершенно ошеломленного доктора, успевшего их посетить, ушла из дома…

Этредж осторожно положил трубку на рычаг и повернулся к Питерсу, который как раз встал на ноги и, оступаясь, словно пьяный, схватился за опору балдахина.

– Питерс, она ушла! – глухо сказал он. И сразу по ввалившимся глазам лейтенанта понял, что тот и так знает. – Нам надо ее отыскать!

– Нам надо отыскать их… обоих! – мрачно поправил Питерс.

Но где и как? Откуда начать розыски? На эти вопросы ответа не было. Полицейские понимали, что граф и его ужасный напарник ускользнули – безвозвратно. И не оставили намека на то, куда скрылись.

Чуть позже, воспользовавшись телеграфом, Этредж приказал эксгумировать тело Катарины Грант. И вместе с Питерсом, затворившись в мрачных серых стенах полицейского управления и задействовав все механизмы закона, принялся нетерпеливо ждать новостей.

Минуты напрасного ожидания томительно перерастали в часы; отчаявшиеся, но пока бессильные что-либо предпринять, Этредж с лейтенантом вновь и вновь с разных точек зрения обсуждали это невероятное дело.

Их озадачило одно необъяснимое обстоятельство. Они постоянно возвращались к нему, как будто чувствовали, что именно в нем кроется разгадка тайны. Зачем графу Вурцу понадобилось посещать благотворительный вечер миссис Мур? По какой причине он провел целый час в «Шатре прошлого, настоящего и будущего»?