Пейзаж вокруг Бегемота заметно отличался от серой пустыни, встретившей нас за порогом заброшенного музея. Теперь это была унылая свинцово-зелeная степь, покрытая мелкой колючей травой. После горячего брюха Бегемота воздух казался гораздо прохладнее. Солнце блуждало возле горизонта, словно помимо приступа меланхолии у него ещe и был выбор – опускаться под зелeное покрывало или задержаться и пару минут посвятить миру, который в этом не очень-то и нуждался.

Мы остановились недалеко от широкой асфальтовой дороги, превращeнной ветром, влагой и временем в изъеденную дырами и застывшую в камне кожу прокажeнного. Удивительно, что Бегемот смог так ровно ехать по этому рваному полотенцу, истерзанному метеоритным дождeм, не меньше.

Рядом с дорогой располагалось невысокое двухэтажное здание, сильно смахивающее на придорожный мотель, не вкусивший прелестей изящества и элегантности. Обезличенные бетонные стены, не знавшие краски, одинаковые серые занавески на квадратных окнах – выглядел он грубо. Впрочем, внешний ремонт здесь делали регулярно – двери были новые, крышу покрывал свежий гофрированный металл. Во всяком случае, так это выглядело с расстояния в сто шагов.

Вывеска гласила: «Отель: Трактир Кантина».

Сочетание слов показалось мне странным.

– Не паникуй, – сказала Фели. – Внутри посимпатичнее.

Зевс молча пошла к зданию, мы двинулись следом. Позади отеля виднелась пара внушительных ангаров, покрытых металлическими листами. Ангары видали лучшие времена – где-то стены основательно просели, местами листы на крыше отсутствовали вовсе. Внутри ангаров происходило какое-то движение – то с одной стороны, то с другой в небо поднимались облачка пыли. Слышались редкие выкрики, похожие на команды, но разобрать что-либо с такого расстояния было невозможно.

– Здесь останавливаются погонщики мяса, – пояснила Фели. – Перекусим, переночуем и двинем до города. Таков план.

Не сказать чтобы внутри отеля было уютно, но обстановка первого этажа в общих чертах соответствовала тому, что принято называть придорожной столовой или закусочной. В относительной тесноте разместилась дюжина железных столиков, треть из которых была занята хмурыми посетителями с длиннющими усами, переходившими в пышные баки, и с гладко выбритыми подбородками. Они угрюмо жевали что-то с плоских глиняных тарелок, неспешно потягивая свои напитки из таких же глиняных стаканов.

Погонщики мяса? Так она сказала? Странно звучит. Уж скорее – скота. Парни действительно смахивали на ковбоев. Впрочем, оружия в поле зрения не просматривалось, можно было расслабиться. Хотя о чeм это я? С моей «свитой» можно было вообще ни о чeм не переживать.

Столики окружали не убогие деревянные стулья, которые легко вписались бы в обстановку, а красные кожаные диваны без боковин, чей вид наполнял атмосферу заведения скорее духом ресторанов, посвящeнных ретро-кинематографу, чем минимализмом салунов времeн Дикого Запада.

С потолка свисали пахучие клейкие ленты, усыпанные сотнями жирных мух. Казалось, кто-то вывесил на просушку десяток завшивленных полотенец. Ленты справлялись: в воздухе не жужжало ни одно насекомое.

Вместо стeкол в окнах были растянуты мутные, почти непрозрачные плeнки. Помещение освещали белые лампы, сильно походившие на рeбра нашего Бегемота. В воздухе витал аромат ландышей и прачечной.

Бархан был внутри, он сидел за столиком рядом с высоким худощавым человеком в широкополой шляпе. Шляпа была так глубоко надвинута на голову, что поля шли по максимально возможной нижней линии – от ушей к переносице. Высоко поднятый ворот чeрного кожаного пальто закрывал затылок. Упакован как рыцарь перед поединком на копьях…

Он сидел в уверенной позе, широко расставив ноги и положив на стол руку, сжатую в кулак. На ней была чeрная перчатка. Хозяин положения. Полы его чeрного кожаного плаща отличались настолько непомерной длиной, что лежали на полу. Знакомая униформа. Что ж, это, очевидно, четвeртый член отряда. Несложно было догадаться, что это и есть Пастор.

Среди затянутых в кожу здоровяков я в своей поношенной рванине был больше похож на бродягу. Уверен: будь свободная минута – даже в музейном бомжатнике удалось бы присмотреть что-то получше выцветших до безобразия штанов с узким пояском и безразмерной толстовки неопределeнного цвета с дурацким капюшоном, похожим на ухо дохлого слона.

Мы уселись за столик, и я услышал лeгкий прерывистый сип. Он раздавался из-под шляпы Пастора. Присмотревшись в полумрак, скрытый полями, я невольно содрогнулся. Размытые тенью контуры его лица вызвали ужас. Изломанные линии и капельки влаги проступили там, где их быть совсем не должно. Уверенный, что мне показалось, я поспешил отвлечься на девушку, подошедшую к нашему столу.

Еe загорелые руки выглядели как барбекю на фоне застиранного фартука и простенького платья в голубую клетку.

– У нас всe в порядке… – прошептала она. Еe голос дрожал.

Совсем не это ожидаешь услышать от хозяйки заведения. Еe взгляд был устремлeн в пол. Девушка даже не прикладывала усилий, чтобы не смотреть на отряд в чeрном: еe глаза не смогли бы подняться выше нашего столика. Брови сошлись уголком над переносицей. Так выглядит смертельно напуганный человек.

– Нас и патруль проверяет, и… – последовала вторая безуспешная попытка с еe стороны.

– Еда и комнаты, – коротко громыхнула Зевс.

– Да, да… Конечно… – Девушка попятилась, не отрывая глаз от пола. – Еда, комнаты… Всe, что вам нужно…

Интересные дела… Я осмотрелся. Погонщики продолжали жевать, опустив усы в тарелки. Не вздрогнуло ни одно плечо, не блеснул ни один плешивый затылок. Каждый сидел уткнувшись в свою жратву, словно боялся пошевелиться и тем привлечь внимание. Все посетители замерли, как испуганные птицы в заколдованном лесу. И компания за нашим столом определeнно была тому причиной.

Напряжение в зале ощущалось физически. В воздухе висела удушливая тишина, разбавленная приторным запахом страха. С таким воздухом наступают сумерки, с таким запахом приходит в мир зло.

Э-э… не всe тут так просто. Я глянул на своих сопровождающих. Они молча застыли, как древние истуканы. Четверо затянутых в кожу зловещих исполинов. Демоны, бугрящиеся мускулатурой и властью. Теперь я увидел их такими. Не уверен, что захотел бы находиться рядом с подобной компанией, не будь я с ними знаком. А знаком ли я с ними? Кто эти четыре получеловека-полубога? Куда они меня везут и как вообще пересеклись наши пути?

Мысли снова с разбегу влетели в чeрную стену прошлого, и голова адски закружилась. Вспомни, вспомни… Вспомни хоть что-нибудь…

Бам! Искрящейся вспышкой перед глазами пронеслась яркая молния!

Резкий удар, словно электрической плетью, – прямо в лицо!

Вот! Я знаю тебя… Знаю тебя, молния, не исчезай!

Это была не молния. Это было холодное голубое лезвие. Тонкий нож в моих руках. Голубой, искрящийся алыми звeздочками… Не звeздочки, нет – капли крови. Блестящие капельки слетали с голубого лезвия, с моих пальцев – прямо на чью-то изрезанную в клочья спину…

Видение исчезло так же быстро, как и появилось.

Вернулась хозяйка.

Она не произнесла ни слова, быстро расставила на столе большие глиняные стаканы и стаканчики поменьше. Все они уже были наполнены. Ещe через пару минут перед нами оказался набор тарелок и большой поднос с горячими кусками сочного варeного мяса – щедрые филейные ломти и огромные стейки с дымящейся косточкой. Еe руки по-прежнему дрожали. Мяса было очень много.

– Комнаты выберем сами, – холодно сказал Бархан, не глядя на девушку. Его дружелюбия словно не бывало. Та мелко закивала и поспешно удалилась.

Я с трудом фокусировался на происходящем, стараясь отвлечься от недавнего видения. Что это было? Кошмарный фрагмент моего прошлого или всплеск подсознания? Разгорячeнные шоком потаeнные страхи и переживания? Уж чего-чего, а поводов прийти в ужас у меня за последнее время хватало.

Пьянящий аромат мяса разливался над столом, горячий пар обжигал ноздри. Я только сейчас понял, насколько голоден. С момента пробуждения в музее не было времени даже на мысли о еде.

– Итак, все в сборе. – Зевс подхватила рукой внушительный кусок мяса и плюхнула себе на тарелку. Пар поднимался от еe пальцев.

– Так, а что-то типа приборов… Ножи, вилки тут есть? – робко поинтересовался я, но тут же осeкся, поймав взгляд Бархана. Стрельнув недовольством, он едва заметно отрицательно покачал головой. Похоже, я задал какой-то неправильный вопрос. Странно: приборы на столах у погонщиков вроде были, но высматривать, что там у них и как, было неуместно.

– Ещe раз. Для закрепления материала. – Зевс посмотрела на меня и поочерeдно представила членов команды, кивая в сторону каждого. – Бархан, Пастор, Фели. Организационными вопросами занимаюсь я, но тебя они не касаются. Всe остальное спрашивай у них. Фели – механик, к Бархану – по хозяйским делам. Всe.

Она впилась крепкими белыми зубами в мясо и, буквально срезав солидный кусок, принялась активно работать челюстями. Зевс не отличалась разговорчивостью, что вполне устраивало меня как собеседника.

– Хотел бы назвать и своe имя, но… – Я пожал плечами.

– Адам, – коротко бросила Зевс.

– Что?

– Адам. Тебя зовут Адам. – Она ещe несколько раз произнесла это имя, поочерeдно переставляя ударение с первого слога на второй. – Хер знает, как правильно. Адам – так было написано.

– Где написано?

– На столе, в котором ты лежал. Табличка с цифрами. Не видал разве?

Адам… Ничего не вздрогнуло у меня внутри. Пустой звук. Может, это и не имя вовсе? Я попытался снова представить лезвие-молнию, но ничего не произошло. Ну, пусть будет Адам. Если это станет ключом к воспоминаниям или хотя бы ещe одним фрагментом пазла, то и хорошо.

– Адам – отличное имя, – сказала Фели.

Она заметно изменилась, оказавшись среди членов отряда, и вела себя совсем по-другому. Открытая лeгкость, которую я увидел, когда мы познакомились, растаяла. Фели сидела с безупречной осанкой, словно на званом ужине. Как и Зевс, она взяла мясо. Кусок был достаточно разварен, распаренные волокна послушно отслаивались в еe руках. Она осторожно отправляла в рот небольшие порции. Крохотные капельки мясного сока оставались на кончиках еe изящных пальцев с аккуратными ноготками и на припухлых губах. Жевала она медленно, долго перекатывая во рту каждый кусочек, словно знакомясь с ним на ощупь.

– Ешьте, – прервал молчание Пастор. Глухой голос был похож на эхо высохшего колодца.

Сам он к еде не прикоснулся. Разговоры стихли, ели молча.

Я взял большой стакан и отхлебнул тeплой воды. Пустой живот удовлетворeнно заурчал. В маленьком стаканчике оказалось что-то менее приятное. Горьковатый запах ореха и желчи, однако, отпугнул только меня, остальные охотно пили мутный бульончик маленькими глотками.

Происходившее за столом больше напоминало священное действо, церемонию. Блюдо, ровно расставленные стаканы, размеренные действия и множество почти незаметных жестов, тяжeлый запах без аромата добавок и специй… Обстановка вокруг не стала теплее, но мир сжался до размеров нашего столика, и меня уже не беспокоили затаившиеся в ужасе посетители и хозяева заведения. Почему-то вспомнилась мясорубка, устроенная в музее. Развороченные животы и белые осколки, торчавшие из рваных лоскутов жeлтой кожи, оторванные от тел массивные ляжки в окровавленных подолах и хрипевшие кровью лeгкие…

Непрозрачные плeнки на окнах совсем почернели – похоже, наступила глубокая ночь. Как-то незаметно посетителей поубавилось. Обстановка стала если не уютнее, то хотя бы помягче.

– Да, ты Адам, – сказал Пастор.

В его облике и позе мало что изменилось с момента встречи, но было похоже, что он приготовился говорить.

– Пошли, – сказала Зевс, вытирая предплечьем влажные губы. Фраза была адресована Бархану, он этот момент срывал зубами очередной кусок с кости. Бархан ел с каким-то злобным остервенением, словно старался поскорее впихнуть в себя как можно больше. Так пожирает мясо дикий зверь. Казалось, он даже рычал.

Они встали из-за стола, не сказав ни слова прошли через зал и поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Где-то впереди них появилась девушка-хозяйка. Она что-то тихо говорила, старалась быть любезной, но еe присутствие не выглядело необходимым. Зевс и Бархан шли куда желали, словно находились в собственном доме.

– Он ничего не помнит, – сказала Фели. – Расскажи ему.

– Память вернeтся. – Пастор выдержал астрономическую паузу. – Амнезию легко объяснить гибернацией. Последствия инъекций ксеона, так считаю. Или сероводорода. После него может быть такой затяжной эффект. В любом случае для искусственной гипотермии и замедления метаболизма тогда стимулировали нейроны. Это как удар молотком по голому мозгу, других способов не знали. Отпустит, полагаю. Но не быстро и постепенно.

– Что это значит? Я отхожу от какого-то криосна? Меня замораживали на годы и всe такое?

– Годы – это очень мягко сказано. Очень мягко.

– Замедление метаболизма… До сих пор воспринимаю весь этот космос как бред какой-то… Чья-то идиотская придумка… Научная фантастика.

– Смирись. Думаю, тебя должны были встречать специалисты и, скорее всего, предполагалась какая-то адаптация, но мы, увы, ничего похожего пока предложить не можем. Возможно, что-то можно будет сделать в городе. Куда мы, собственно, завтра и направимся.

– Стоп, а где капельницы, питательные растворы, показатели? Или холодильник… Как замораживают? Не валялся же я столетиями в корыте! Хотя… Там были какие-то мониторы, много информации на экранах…

Больше мне сказать было нечего.

– Расскажи ему о мире, – попросила Фели.