– Тебе уже рассказали о войне? – спросил Пастор.

– Да, в общих чертах. В курсе. Сначала мировая война. Потом искусственный интеллект захватил власть и начал воевать против людей, но его вроде как победили и уничтожили… Так?

– Не так.

Он помолчал. Общаться с этим человеком было самым настоящим испытанием. Его пугающая неподвижность, странная манера произносить фразы, словно выдавливая из себя нечто болезненное, жуткие контуры под полями шляпы – всe это и нечто большее, что сложно было описать словами, заставляло чувствовать себя неуютно, ощущать исходящую от собеседника опасность. Казалось, что я сижу на стуле с подпиленными ножками на краю пропасти с крокодилами.

– Не так, – повторил Пастор. – Во-первых, его не уничтожили. Он сбежал. Сбежал, поджав хвост. Ссыкливо скуля и зализывая раны. Сбежал с поля боя, но его не уничтожили. У лисы остались зубы, и она думает, что сможет вернуться и перегрызть нам горло.

Пастор впервые поднeс ко рту кусок мяса, и я вздрогнул, рассмотрев часть его лица. Будто иллюстрируя только что сказанное, коричневые неровные зубы жадно погрузились в остывший кусок, мгновенно засочившийся прозрачным соком. Вокруг зубов не было ничего, только голые блестящие дeсны. У этого человека не было губ.

Он быстро опустил голову, прикрывая полями ужасающее уродство. Процесс принятия пищи был ему неудобен. Пастор рывками пережевал мясо и продолжил:

– Перегрызть горло он не сможет. Но кусаться пытается. Он сбежал, спрятался и по-прежнему пытается атаковать. Во-вторых, это не искусственный интеллект. Большая ошибка – недооценивать противника. Большая ошибка – считать его всего лишь искусственным интеллектом. Впрочем, он и сам себя таковым не считает. Можно сказать, что он… большее зло.

– Зло?

– Его зовут Герион.

– Герион? Так называется эта программа? Компьютер, который воевал против людей?

– Это не искусственный интеллект. Искусственный интеллект разработали задолго до появления Гериона, и вполне успешно. Это было не так уж сложно. Искусственный интеллект, нейронная сеть, компьютерный разум… Разум, равный человеку. Лeгкая задача, но людям всегда мало… Мало! Они создали разум, равный сверхчеловеку! Сверхскорости, суперобъeмы – и это тоже были безопасные, надeжные технологии. Вопреки мрачным прогнозам и несмотря на невероятную мощь полученных программ, машины остались подконтрольными и не создавали проблем. В руках разработчиков всегда была волшебная кнопка. Хлоп – и мгновенная смерть прекращала любую агрессию машины, любое неподчинение. Внутренние блоки навсегда тормозили даже самую дерзкую и пронырливую программу. Пока человеку снова не захотелось большего.

Пастор помолчал. Готов поспорить, что разглядел, как он облизал зубы длинным чeрным языком.

– Человек всегда был и остаeтся жалким подмастерьем перед силами, сотворившими этот мир. Люди способны создавать наисложнейшие программы, легко распадающиеся на элементарные математические кирпичики, но не способны даже на шаг приблизиться к механизмам, заставляющим дышать и двигаться всe вокруг нас. Насколько сложны программы, заложенные в мягкое тело крохотного червяка и заставляющие его превратиться в бабочку? Насколько совершенны алгоритмы внутри обычного и понятного дерева, чтобы оно каждый год украшалось зеленью? Движения раскалeнных светил и происхождение жизни из мутного плевка одного существа в тело другого – способен ли человек приблизиться к созданию таких программ? У сотворившего и поддерживающего гармонию в этом мире определeнно гораздо больше мастерства и разумения. Вот где находится сверхинтеллект! Каковы могут быть замыслы и насколько велика нравственность существа, способного воплощать программы жизни и алгоритмы движения Вселенной? Именно такой интеллект решили создать люди – способный развиваться до сверхморали и постичь сверхнравственность! Искусственный интеллект, равный человеку? Нет! Равный богу! Таков был проект… Он сам взял себе это имя – Герион. И это в его руки какой-то безумец передал всю военную мощь человечества.

Несомненно, Пастора охватило волнение, что, конечно же, ни капли не отражалось на его неподвижном облике. Экзальтированная речь привела его в исступление, и я, кажется, догадался, почему он получил такое имя. Честно говоря, я совсем не был готов к подобной проповеди и не сказал бы, что картина мира становилась прозрачнее.

Фели сидела рядом и внимательно слушала. Уверен, она слышала эту историю не раз, но концентрация еe была предельной.

– Э-эм… Внушает, – сказал я, ибо Пастор замолчал. – Ну, хорошо. Ладно. А как его победили-то? Этого Гериона?

– Божественное вмешательство.

Я, в принципе, был готов к подобному повороту в сюжете.

– Молния с неба? – Знаю, это была неудачная и неуместная шутка, но Пастор и бровью не повeл. Если у него там, под шляпой, вообще были брови.

– Война – это тяжeлое испытание для человека. Это страшно, и легко дрогнуть. Планетарная междоусобица остановилась, и человечество сплотилось против смертоносных атак Гериона. Но в какой-то момент возможности одолеть врага показались исчерпанными. Отчаяние охватило тех, кто должен был держаться до последнего. Мировое правительство, элита – банкиры и виднейшие учeные, олигархия, генералитет и прочие власть имущие, лучшие умы, промышленники и владельцы капитала – решили покинуть планету, благо что технические условия позволяли это осуществить. Лунные колонии, марсианские подземные станции да и просто пребывание вдали от залитой кровью планеты – они могли себе это позволить… Те, кому мы верили настолько, что позволили когда-то начать бойню планетарного масштаба, решили бежать, оставив потерянное и обезумевшее от страха человечество на тотальное уничтожение…