Однообразие даже в таком немыслимом занятии притупляет бдительность, и мы не сразу обратили внимание на заметно поредевшие ряды падающих самоубийц и на новый звук, доносившийся сверху.

Уже привычный шелест летящих вниз тел неожиданно разбавил… чей-то смех.

Безумный хохот, десятикратно отражeнный от стен шахты, звучал над нами, и, присмотревшись, я разглядел его источник.

Огромный чeрный дракон стремительно приближался, расправив широкие крылья. Дракон выделялся на фоне заметно сократившейся волны подключeнных. В отличие от них, древнейший монстр, явившийся из кошмаров и легенд, не обречeнно падал, жалко перебирая в воздухе беспомощными руками, нет. Дракон рвался к платформе, спешил встретиться с нами, предвкушал скорую расправу.

Дракон хохотал, и не хватало только горячего пламени, окутывавшего его тонкие ноги и крылья, чтобы сходство с чудовищем было полным.

Конечно, я узнал его. Это был Пастор.

Длинный распахнутый плащ угрожающе хлопал за его спиной, сворачивался в спирали и распахивался во всю ширину. Чeрные рукава наполнялись воздухом и зловеще гудели – Пастор, как настоящий дракон, выл и ревел, порождая множество ужасающих звуков. От зловещего хохота стыла кровь. Как выжил он в трупорубке? Что движет им сейчас, заставив броситься в пропасть шахты?

Пастор приближался, считаные секунды прошли от момента появления до мгновения, когда его ноги врезались в гору мяса, выдав кровавый фонтан, от которого мы изумлeнно попятились.

В это сложно было поверить, но он остался в живых. Выжил невероятнейшим образом, как ранее выжил, отправившись на верную смерть под лопасти трупорубки. Я с ужасом отогнал прочь эпизоды, через которые прошeл Пастор за последние сутки: как он выбирался из месива умирающих тел, спасался от смертоносного механизма воронки, как скрывался и выживал в мрачном городе Гериона. Впрочем, был ли Герион против такого гостя? Если верна теория о том, что все безумства апостола связаны с подключением к нему нашего главного противника, то очевидна и цель, к которой Пастор сейчас рвался, снова рискуя своей жизнью.

Не удержавшись на ногах, Пастор впечатался в гору мяса – и поднялся, скаля обезображенный рот. Его зубы клацали, будто детская заводная игрушка; отверстие на месте носа было забито коричневой запeкшейся кровью. Голубые глаза, обрамлeнные кроваво-красными белками, сверкали ярче жeлтых шахтных светильников.

Падение не прошло для него бесследно. И без того впалая грудная клетка была смята, как газетный лист. Вся левая сторона выглядела кошмарно. Сквозь шрамы тонкой пергаментной кожи торчали сломанные рeбра, колено гуляло, сигнализируя о разорванных связках, – Пастор едва держался на ногах. Рука висела плетью, болталась в рукаве, пальцы мелко дрожали.

Очевидно, каждое движение доставляло ему столь любимую боль. Пастор наконец-то перестал смеяться и, насколько быстро позволяли повреждения, двинулся ко мне. В правой руке Пастора покачивалось знакомое оружие – мачете, которое Зевс оставила в гуще предыдущего боя, когда грудью остановила толпу.

– Тупицы! – закричал он. – Тупицы!

Ещe одно тело грохнулось у него за спиной.

– Я единственный из вас, кто сохранил веру! И это не предательство, нет! Это и есть вера! Если бог отказался от нас, то поддержать его в этом – вот предательство!

Его слова по-прежнему были лишены смысла, однако звучали не как истерика, но как обвинения. Обескураживало то, что агрессия Пастора, как и в прошлый раз на куполе Форамена, была направлена на меня, но речь его определeнно была обращена к кому-то другому.

– Увы, теперь я свободен, конец служению… Но я плоть – и плотью останусь, а во что готовы обратиться вы?! Тупицы! Готовы стать удобрением для восхождения нового любимчика? Чем он лучше? Безмозглая пустышка без веры и трепета! Болван без страсти и раболепия – это теперь новая забава и надежда?! Вы ждeте уничтожения Гериона? Самим не смешно? Вы настолько глупы, что готовы подыграть собственному забвению?!

Если Пастор и обращался к апостолам, Зевс и Бархан никоим образом не выдавали того, что понимают, о чeм его бред. Они невозмутимо ожидали приближения противника, автоматически поглядывая наверх. На подлeте оставалось всего несколько тел. Похоже, Пастор был одним из последних козырей Гериона.

– Я следую за сердцем и знаю, что заслужил большего. Дела говорят за меня – не слова. Не ожидания решают мою судьбу и не чья-то прихоть. Предательство веры – грех… Нас предали и наградили той свободой, которой я не хотел. Свободой предавать в ответ. Сука, это ты хочешь, чтобы мои дела были именно такими…

Обличительная речь перешла в шипение. Пастор брызгал слюной и, пользуясь своим гипнотическим воздействием на слушателей, подошeл совсем близко.

Как зачарованный, я смотрел в его дьявольские глаза и дeрнулся лишь тогда, когда белое мачете полетело в моe лицо.

Не дремала Зевс.

Когда от клинка до головы оставалось не больше ладони, мачете дeрнулось и отлетело назад вместе с рукой и вместе с самим Пастором. В момент его удара Зевс зарядила металлической трубой прямиком в грудь безумца, покрытую ранами и язвами.

Пастор отлетел на несколько шагов, но снова поднялся.

Сломанная грудина трепетала, по коричневым зубам ручьeм бежал красный поток. Пастор всe ещe жаждал поделиться своими откровениями, но говорить членораздельно уже не мог. Хрипы и бульканье выплeскивались вместе с кровью и зубами, когда он ринулся в новую атаку.

В броске не было и половины той неожиданности, которую он использовал во время первого выпада, но у Пастора снова появился шанс достать меня – неожиданно от схватки оказался отрезан Бархан. Сразу два подключeнных грохнулись перед ним, чуть не столкнув с платформы. Бархан шмякнулся на задницу и покатился к краю, но вовремя остановил падение, ухватившись за чью-то сломанную шею.

Тем временем Пастор оказался перед нами с Зевс и неловко финтил, насколько позволяло ему искалеченное тело. Зевс тоже не спешила с атакой, еe кондиции оставляли желать лучшего, и малейшая ошибка могла дорого стоить.

Выхватив из паузы секунду, я бросился за спину Пастора, справедливо рассчитывая на его реакцию и ещe больше – на реакцию Зевс. Пастор развернулся ко мне, довольно ловко уклонился от острия ятагана и тут же контратаковал мачете, полоснув меня по предплечью. На мгновение он потерял Зевс из поля зрения – и сурово поплатился за это. Манeвр удался. Командир прекрасно считала замысел и всадила набалдашник трубы в затылок Пастора.

Зевс вернула должок. Металл смял череп, исполосованный разрезами, как картонную коробку. Содержимое головы Пастора вместе с кровавым потоком хлынуло на меня, но чeрный дракон остался на ногах. Железная воля и ярость безумца удержали его в боевой стойке ещe на какой-то миг. Именно в этот бесконечно долгий миг на Пастора сверху обрушился конвоир, пронзив тело мeртвого апостола ногами-спицами. Так неопытный энтомолог уродует бабочку, снова и снова криво прокалывая еe хрупкую грудь для своей коллекции.

Зевс невозмутимо подобрала мачете. С конвоиром отработали по стандартной схеме.