Мерцающий жeлтый кружок над нами сжался до размеров монеты. Мы опустились довольно глубоко, но свет над головой померк вовсе не из-за глубины погружения.

На нас падали люди.

С воем в дыру сыпались подключeнные. Растопырив в полeте руки, они приближались к платформе, словно голодные чeрные чайки. Расстояние до первых пикирующих фигур было достаточно велико, но я уже отчeтливо мог разглядеть контуры скрюченных конечностей, перебирающих воздух, словно самоубийцы пытались плыть во время падения.

Бархан немедленно оказался на ногах. Из рубки выскочила Зевс и тоже всмотрелась в быстро темневшую высоту.

Тела стремительно приближались.

Мы растерянно переглянулись. Ни один из нас не нашeл слов, чтобы выразить изумление. Красноречивый даже в экстремальных ситуациях Бархан выглядел обескураженным, настолько невероятен был вид приближавшейся человеческой стаи. Падение с такой высоты не оставляло шансов на выживание.

Несколько подключeнных оказались совсем близко, мелькнули озарeнные светильником лица и…

Бам! Бам-бам!

Первые трое влетели в платформу, как сброшенные с небоскрeба мешки со свинячьими потрохами. Пол под ногами трижды содрогнулся. Я разглядел ближайшего – он приземлился на ноги. Разорвав кожу на коленях, наружу выскочили белые осколки костей, и туловище продолжило движение. Копчик звонко щeлкнул, когда здоровенный бугай рухнул на задницу. Позвоночник сложился, как телескоп. Живот лопнул, расплескав внутренности на наши бeдра.

Бархан и Зевс посторонились – ещe двое с глухим ударом грохнулись на платформу.

Бам-бам! Ещe и ещe. В брызгах крови мы едва успевали уворачиваться от падавших тел, что становилось всe сложнее и сложнее – платформа стремительно покрывалась разорванными трупами, и приходилось не только смотреть вверх, но и поглядывать под ноги, чтобы не поскользнуться на чьей-нибудь печени и не свалиться в промежуток между платформой и сырыми стенами шахты.

Бам!

Очередное тело пробило хлипкую крышу рубки. Металлический лист крыши сорвался и сложился в дамский веер с причудливым узором из мозгов и экскрементов.

Бархан первым догадался, чем нам может грозить дождь из людей, схватил за волосы пару обезображенных туш и швырнул их за оградительный заборчик – но ситуацию это определeнно не спасало. Зевс загребла в охапку сразу несколько, волоком дотащила бесформенные мешки с торчавшими сквозь кожу костями до края и тоже отправила их вслед за первыми. Одного за другим сбрасывал и я, но тела всe прибывали. Теперь они разбивались не о жeсткую поверхность платформы, а падали на смятые в несколько слоeв трупы, каждый раз поднимая в воздух фонтаны из брызг и костяных осколков.

Платформа с равномерным гудением продолжала спокойно опускаться, вздрагивая от ударов. Светильники флегматично уплывали вверх, а мы, обливаясь своим потом и чужими жидкостями, задыхаясь и едва успевая уворачиваться, таскали мертвецов, чтобы сразу по несколько штук сбрасывать с площадки.

Плоть прибывала быстрее, чем мы от неe избавлялись.

Мокрый мясной настил рос, превращаясь в мягкий холм, сотрясавшийся от столкновений, покатый и скользкий. Двигаться по нему стало практически невозможно, каждый шаг по склону из кожи и жира грозился отправить тебя вслед за десятками мертвецов, которые уже сами, без нашей помощи, слетали или скатывались в пропасть. Остатки заборчика были погребены под спинами и конечностями.

Холм из трупов шевелился. Падая в пронзeнную костями мягкую мешанину мышц и внутренностей, подключeнные не умирали. Ломались, уродовались, словно театральные куклы, брошенные под грузовик, но оставались в живых и продолжали двигаться на нас, разгребая кровавую кашу; тащили за собой, соскальзывая с кровавого холма.

Некоторые находили в себе силы подняться. Зевс раскопала в смятой рубке оторванную от стены трубу и с треском сносила головы тем, кто горел желанием продолжить драку, а мы с Барханом тем временем оттаскивали к краю вновь прибывших.

Вскоре пришлось бросить эту затею и тоже взяться за клинки – следом за человеческими телами на наши головы свалился паукообразный конвоир. Металлические ноги-спицы мгновенно впились в мясную гору, выросшую на платформе, но тело не справилось с инерцией, буквально сорвав остатки натурального со стальной конструкции. Волосатую башку и объeмные плечи как бритвой срезало с расположенного внутри существа стержня. Бархан не без труда подцепил на ножи трепыхавшуюся верхнюю половину и сбросил еe в шахту, пока Зевс, не прекращая посматривать вверх, отбивала трубой наскоки смертоносных спиц.

Зевс работала холодно и методично, как машина, но было заметно, что с каждым ударом и скорость, и реакция командира слабнут. Бархан не демонстрировал признаков усталости, скорее напротив – всe больше зверел, угощая добрыми тумаками и тех, кому они не требовались. Оставалось надеяться, что его остервенелый вид не был предвестником новых проблем.

Связь между человеческой и механической частями конвоиров, вероятно, была достаточно крепка и во многом определяла жизнедеятельность этих обитателей Форамена. Они не были безупречны, что я заметил ещe во время схватки под трубами. Предназначенные для спокойной размеренной работы, конвоиры оказались слишком хрупкими для активной физической конфронтации. Их разрушала вынужденная подвижность. Резкие удары, манeвры, уклоны разрывали зафиксированную на металлической конструкции плоть. Никудышные бойцы, они и в шахте не смогли толком проявить себя. Ещe парочка грохнулись на нас с таким же печальным результатом – фактически развалившись на куски, в атаку шли опутанные внутренностями тонконогие махины, которые вслепую тыкали спицами вокруг себя, пока их не настигала металлическая труба Зевс. Очевидно, нам они были опасны только своей способностью направлять толпу с парализованной волей. Что ж, ключ к такой тактике снова был подобран. Мы приноровились и нашли алгоритм, позволявший оптимально перемещаться по заваленной трупами платформе, уворачиваясь от падавших тел и добивая тех, кто оставался в живых и всячески старался причинить нам вред. И конвоиров, и прибывающих подключeнных ожидал один финал – сгинуть где-то на дне шахты, куда мы методично их отправляли.

Редкие лепестки огня робко колыхались внутри. Пронзительной дракой тут и не пахло.