Помещение, в котором мы оказались, мало отличалось от предыдущего. Такие же протекающие трубы скрывали потолок над головой, такой же серый бетонный пол. Трубы поменьше спускались вдоль стен, изгибаясь под самыми разнообразными углами. От одних шeл пар, другие были покрыты крупными ледяными каплями.

Зевс подошла к стене, что-то прикинула на глазок и вырвала из стены одну из труб вместе с соединительным узлом, что обеспечило еe железной дубиной с угрожающим навершием. Зевс снова смотрелась амазонкой, готовой к бою, но мелочи выдавали еe. Кровавый след, дрожащие пальцы и многое другое – она покачивалась при каждом шаге и морщилась от малейшего движения. Любой другой при таких ранах просто не поднялся бы с пола, но видеть командира в таком состоянии было непривычно.

Она несколько раз махнула трубой, прикидывая габариты нового оружия, и снова поморщилась.

– Переломы? – подал голос Бархан. Он стаскивал с себя остатки жилета. Как и после каждой хорошей драки, на его теле поубавилось пирсинга. Обагрeнные свежей кровью татуировки начали свой магический танец: изображeнные на коже чудовища спаривались и сражались при каждом движении мускулов.

– Несколько, – холодно ответила Зевс. – Рeбра и… что-то с шеей. Как сам?

– Плечо, похоже, надорвал. Остальное поверхностно. Адам, ты как?.. Стоп! Слышите?

Он указал пальцем на дверь, которая совсем недавно спасла нас от неизбежной расправы.

Мы слышали. Точнее – не слышали. За дверью было тихо.

Ни ударов, ни воя, ни малейшего шума.

– Они пошли в обход, – озвучил Бархан мысль, которая одновременно пришла в голову каждому из нас. В стенах склада было несколько выходов, и следовало поторопиться, если мы не хотели снова столкнуться с живой волной из безмозглых и злобных рабов компьютера Гериона.

Бархан окрестил это помещение складом из-за квадратных металлических контейнеров, покрытых выцветшей краской. Контейнеры выстроились вдоль стен ближе к выходу, где мы обнаружили платформы-вагонетки на узких рельсах и подъeмные механизмы. Когда-то здесь загружали небольшие составы, идущие по направлению к воронке. Туда же направлялись и мы.

Узкий тоннель был привычно опутан проводами и напичкан приборами и датчиками, которые разместили здесь, вероятно, когда по рельсам уже перестали двигаться вагонетки. Герион сотворил здесь очередной орган для только ему одному ведомых целей. Несуразные поршни и электронные циферблаты изредка подавали признаки жизни.

Неизменные жeлтые светильники, закрытые металлической сеткой, скудно освещали маршрут. Внутреннее ощущение подсказывало, что мы спускаемся всe ниже, воронка трупорубки сейчас находится над нашими головами. Это подтверждал и скрежет лопастей. Он по-прежнему звучал со всех сторон, но источник определeнно был сверху.

Вскоре тоннель закончился, оборвавшись в огромном помещении, похожем на базилику, разделeнную на нефы. Могучие бетонные колонны в несколько охватов отделяли центральное пространство от боковых проходов. Колонны удерживали свод и чередовались с колоссальными трубами, проходящими вертикально насквозь через всe помещение. Трубы, как и колонны, были покрыты гирляндами плесени.

В каждой трубе имелись иллюминаторы, расположенные на уровне человеческих глаз. Ниже находились пульты с рычагами, намертво вросшими в коросту ржавчины, и погребeнные под грязью датчики и кнопки. Много лет никто не пользовался этими устройствами.

Зевс подошла к ближайшей трубе и смахнула с иллюминатора слой пыли в два пальца толщиной. За зелeным окошком что-то двигалось. Что-то тeрлось о толстое стекало, перемещаясь сверху вниз.

Бархан подошeл к другой трубе и тоже очистил от грязи окошко иллюминатора. За ним наблюдалась похожая картина. Скомканная бесформенная масса ползла внутри трубы.

– Фарш, – коротко сказала Зевс.

Тонны перемолотого человеческого мяса окружали нас. Переработанные путники, замешанные в полужидкое месиво, непрерывно спускались под землю, чтобы напитать Гериона. К горлу подкатил липкий ком. Мы находились под трупорубкой и наблюдали непосредственный результат еe работы.

– Нормально, – удовлетворeнно кивнул Бархан. – Так я и думал, да. Не сбились. Как и обещал – вот лифт.

В центре помещения находилась дыра, поперeк которой легко встало бы не меньше двух товарных вагонов в ряд. Дыру закрывала чуть меньшая по диаметру площадка с рельсами, остатками небольшого металлического заборчика и компактной рубкой управления.

– Это не лифт, – сказала Зевс, заглядывая в промежуток между краем площадки и границами дыры. – Лифт на такую глубину не устанавливают. Это подъeмник – вот по этому рельсу спускается. Подъeмная платформа, или как-то так.

Мудрeная система из шестерней и колeс удерживала платформу на вертикальном ребристом рельсе, уходившем вниз. Поверхность площадки покрывали штыри и скобы – следы грубо срезанных металлических конструкций. Вероятно, когда-то платформа служила для перемещения больших групп людей и оборудования. Сейчас она была всего лишь круглым металлическим подносом, готовым спустить нас в виде десерта на дно преисподней.

– Вниз едет? Значит, лифт… – буркнул Бархан и тоже заглянул в щель вокруг платформы. – Жуть. Страшно, кроме шуток. И глубоко тут? Долго спускаться?

– Данными не располагаю. Долго, – отчеканила Зевс.

Я набрался духу и сделал то, что делать хотелось меньше всего на свете, – последовал примеру соратников и тоже посмотрел вниз. Шахтные светильники освещали бесконечно длинную шахту через равные интервалы. Где-то в глубине огоньки исчезали во мраке. Если бы бесконечность можно было представить, она выглядела бы именно так. И именно так выглядел мой путь по этому безумному миру. С каждым днeм всe глубже и темнее. И даже светлые дни, как оказалось, были всего лишь оттенками мрака. Самое время удариться в лирику, стоя на краю чудовищной пропасти…

Даже на фоне царившей в Форамене жары шахта дышала теплом. Внизу притаилось настоящее пекло.

– Чего стоим, кого ждeм? – лаконично прервал мои размышления Бархан. – Сели и поехали. Или мы здесь не закончили?

– Закончили, – ответила Зевс и покачиваясь шагнула на платформу первой. – Поехали.

Мы последовали за ней.

Зевс протиснулась в рубку управления и что-то повернула. Платформа дeрнулась и медленно двинулась вниз. Я понимал, что она, вероятно, выдерживала вес и побольше нашего, но на всякий случай отошeл поближе к рубке и скрипящим по рельсу шестерням.

Зевс осталась стоять внутри рубки, прислонившись к ободранной стене. Достав тюбик с клеем, она принялась заливать им раны. Я предложил помощь, но она отказалась.

Бархан уселся, скрестив ноги, посреди платформы и приводил в порядок остатки своих украшений.

Скрежет и грохот, преследовавшие нас с момента проникновения в город, сразу стали тише. Стоило платформе погрузиться в тепло шахты, как весь адский шум остался высоко над нами – в подземном храме с колоннами и трубами, набитыми фаршем. Мы забрали с собой лишь равномерное урчание механизма платформы и лeгкий скрип еe ветхих составных частей.

Я изредка поглядывал на уменьшающийся круг света над головой, стараясь насладиться затишьем и страшась представить, какие кошмары ждут нас в финале этого невероятного путешествия. В финале, который был совсем близко.

Присев возле рубки, я подобрал с пола засыпанный трухой обрывок ветоши и постарался отчистить ятаган от крови. Следовало, конечно, сделать это пораньше.

По стенам шахты бежали пересекавшиеся ручейки. Они появлялись из стен, как проворные змейки, объединялись в ручейки потолще, разбивались на тонкие струйки и снова прятались внутри бетонного кишечника, по которому двигался наш ржавый кораблик, уже не казавшийся таким большим. Размеры и глубина шахты поражали воображение и действовали угнетающе.

Время остановилось.

Огонь и видения скрылись там, откуда они всегда и появлялись. Вместо них накатила усталость, любезно предоставив возможность поразмышлять о последних событиях. Все попытки сложить пазл в приемлемую для понимания схему не принесли успеха. Что я знаю о себе? Маньяк-садист, вернувшийся из космического заточения для того, чтобы оказаться в рядах фанатиков, поклоняющихся чудовищу, способному заполнять собой города, – кто бы поверил в такую историю? Даже сейчас, пройдя через ужасы Эмпирея и сражение в Инпорте, наблюдая за кровожадными апостолами и безмозглыми подключeнными, – кем я видел себя в этом мире? В какой-то момент нашей эпопеи вопросов стало так много, что я перестал искать на них ответы. Весь мир плоти склеился в один невнятный кровавый ураган, в котором не было ни малейшей точки опоры.

В копилке секретов у меня был всего лишь один ответ. Единственное, что понимал, за что держался как за соломинку, – это ответ на вопрос: почему я продолжал участвовать в обречeнной на катастрофу операции, почему следовал за апостолами, когда уже не видел в этом ни способа отыскать себя, ни возможности быть с тем, кто мне дорог? Просто и глупо – пока я двигался дальше, поиск объяснений и переваривание ответов отходили на второй план.

– Бархан… – Я подсел ближе к апостолу.

– Чего, братан?

– Хочу у тебя кое-что спросить.

– Всегда рад. Валяй. – Бархан бросил попытки вставить титановую штангу в порванный сосок и убрал украшение в карман.

– Бархан… Ты всегда говоришь мне правду…

– Именно так. Без вариантов. Честность – лучшая политика.

– Да, тоже так считаю. Спасибо. Я складываю мир по крупицам, и твоя помощь бесценна. Ты всегда честен. Но я заметил кое-что.

– Что заметил? – Бархан осторожно вынимал оставшиеся кольца из пупка.

– Ты говоришь правду, да. Но не сразу. И не всю.

Бархан оставил кольца в покое и посмотрел на меня.

– Это ты из-за Фели так? – спросил он.

– Фели? Нет, не только… Я получаю ответы, которые многое объясняют, только тогда, когда ситуацию уже нельзя не объяснить. Я знаю, Бархан, в каких случаях правду подают именно так.

– В каких, братан?

– Когда есть необходимость оставить за кадром нечто большее. Не думаю, Бархан, что тебе есть что скрывать. Но полагаю, ты можешь сказать меньше, чем способен, если тебе поставят такую задачу.

– Хм… Интересная комбинация, Адам. Если я сейчас скажу, что это не так, то ты решишь, что я лжец.

– А не надо ничего говорить, Бархан. Я понимаю, в какое положение тебя поставит такой ответ. Собственно, я не совсем это хотел спросить…

– Что же ты хочешь узнать?

– Бархан… Я тут подумал… А наш отряд не выполняет сейчас никаких других задач, кроме как убийство Гериона?

Бархан открыл рот, но ответить не успел.

Воздух в шахте загудел от протяжного воя.

Я вскинул голову и не сразу понял, что происходит, настолько невероятной была открывшаяся картина.