И в этот момент Зевс сделала невероятное. Сквозь марево схватки я видел, что она жива и активно сопротивляется рядом с нами – отбивает удары железных пик, ломает под собой цепкие руки. Но ситуацию надо было спасать. Бремя командира даeт не только ответственность, но и силу, которой Зевс и воспользовалась.

Постепенно отступая под натиском напичканного тестостероном человеко-робота, она дошла до правой двери, скрытой под телами, – той самой, за которой находился необходимый нам путь к шахтам. Уклонившись от очередного выпада противника, Зевс стремительно развернулась и наотмашь ударила мачете в гущу голов у себя под ногами, вырезая из массы здоровенную кровавую воронку, в которую тут же и бросилась. Вращаясь вместе с клинком, как тропический торнадо, распихивая локтями и коленями напиравший слой грязного мяса, она невероятным образом сумела вырвать клочок свободного пространства и протиснулась к двери.

Зевс упeрлась ногами в бетон, раскинула руки в стороны, словно желая обнять сразу тысячу человек, и всем телом подалась вперeд, отодвигая толпу от двери.

Это был даже не крик, не звериный рeв. Так гремит гром среди летящих с утeса скал, так бурлят морские глубины, исторгая на свободу тералитры смертоносного сероводорода. Зевс взревела – и сделала шаг, затем другой. Толпа смялась, кровь хлынула из распахнутых ртов на еe волосы и плечи, но Зевс продолжала двигаться.

Конвоиры моментально оказались рядом.

Спицы-ноги метнулись в еe плечи и голову. Стальная игла пробила плечо, вторая впилась в руку, чтобы тут же вынырнуть и снова вонзиться – теперь в лопатку.

Содрогаясь от проколов, отворачивая лицо от разрывавших кожу скрюченных пальцев, она продолжала свою медленную поступь, по сантиметру отодвигая живую стену назад.

Я рванулся было в сторону набросившихся на Зевс конвоиров, но Бархан схватил меня за руку и коротко кивнул в сторону освободившегося пространства у двери.

Зевс платила страшную цену за этот клочок свободы, и мы должны были воспользоваться возможностью.

Бархан прыгнул первым и вцепился в ручку-штурвал. Та не дрогнула. Предоставив ему силовую работу, я прикрыл Зевс и сбил сразу две спицы, летевшие в еe лицо. Она была не в состоянии защитить себя и не старалась продвигаться дальше, только удерживала позицию, содрогаясь от боли и напряжения. Кровь хлестала из еe тела, но живая стена оставалась неподвижной, не в силах преодолеть мощь этой женщины.

Кое-как я отбил ещe несколько атак, когда услышал за спиной долгожданный скрежет: Бархан справился с ручкой, и с протяжным скрипом железная дверь приоткрылась.

Этот звук послужил нам сигналом.

Обернувшись, я увидел, что Бархан уже протиснулся наружу – прочь из смертельной ловушки, в которую превратился забитый плотью зал.

Я рванул следом за ним – и тут же вцепился в дверь с обратной стороны, расширяя проход для того, чтобы в него смогла пройти совсем немаленькая Зевс.

Но еe не было. Я пропустил два удара сердца и понял, что дверь надо закрывать, если мы не желаем снова оказаться под телами живых мертвецов и их кошмарных стражей на паучьих ногах.

На третьем ударе в проeме показалась окровавленная голова нашего командира. Зевс вывалилась в проeм и рухнула на пол. Мы с Барханом с трудом вернули дверь на место и вместе крутанули штурвал уже с нашей стороны. Проход был закрыт.

Я выронил оружие и рухнул на колени. Сердце колотилось, взрывая мозг. Лeгкие бурлили кипящим маслом, каждый вдох превращался в пытку. Огонь внутри надрывался от хохота, пожирая остатки сил. Больше, больше! – кричал он. Призрачные трупы, исполосованные ранами и разрезами, водили вокруг меня кровавый хоровод, наступая на свои же внутренности. Если не разберусь как-то с этим безумием, то оно уничтожит меня во время одного из следующих сражений. Сожжeт изнутри, выжрет и не оставит следа. Или превратит во что-то ужасное; в то, чем никогда не пожелал бы стать. Так или иначе, но в одном я был уверен точно: принять своe преступное прошлое не смогу. Память не вернулась полностью, и это благо. Пока прошлое существует в виде гротескного кровавого калейдоскопа, это не моe прошлое. Садист и хладнокровный убийца – не мой выбор, и пусть лучше эта память не возвращается. Полученный во время прокачки огонь может сколь угодно вытаскивать наружу мою тeмную сторону, но добровольно я еe не принимал и не приму. Здесь мои поиски заканчивались. Я знал, кем готов остаться, и знал, что нужно отсечь от себя. Не смогу отсечь – буду нести эту тeмную ношу. Но она никогда не станет мной.

Я вытер кровавую грязь с рук, встал и подошeл к Зевс.

Она тоже поднялась и стояла на одном колене, уперев ладони в бедро. Последние силы Зевс тратила на то, чтобы держать осанку, сохраняя достоинство командира. Поникшая растрeпанная голова склонилась на грудь. Зевс была растерзана и безоружна. Огромная грудная клетка тяжело поднималась с каждым вздохом.

Я осторожно убрал волосы с еe лица и вытер залитые кровью глаза.

Лоб и щeки были разорваны, по плечам разбегались многочисленные синяки и проколы – следы стальных паучьих ног. Сложно было оценить глубину каждого повреждения. Заметил серьeзное кровотечение из руки, перетянул ремнeм. Убрал с губ осколки зубов.

– Отлично, – глухо сказала она. – Прошли.

– Ты сможешь идти дальше? – спросил я, догадываясь, что она ответит.

– Мы все сможем… – Она пошатнулась, но с колена не поднялась. – Приведи его в порядок.

Зевс кивнула на Бархана, и я только сейчас обратил на него внимание. Бархан сидел, уперев кулаки в пол, и скалился, глядя в пустоту перед собой. Его жилетка свисала лохмотьями. Ножи он не потерял, по-прежнему сжимая в каждой руке по смертоносному жалу, но в целом его состояние удручало не меньше, чем вид Зевс.

– Бархан! – Я бросился к нему и встряхнул за плечи. – Бархан, пожалуйста, только не сейчас… Дружище, ты же можешь… соберись, полдороги позади. Вас обоих я не утащу, и у нас одна дорога – вперeд…

Бархан тупо скалился, глядя в одну точку.

Я сжал пальцы и деликатно зарядил ему кулаком под нос – чуть выше губ, чтобы не выбить зубы, но привести в чувство.

Он хрюкнул и дeрнулся назад, я лишь успел отскочить, опрометчиво оставив ножи в его руках без присмотра и едва не став располосованным надвое. Взгляд апостола обрeл хоть какую-то осмысленность.

– Бархан, приeм! – Держась на безопасном расстоянии, я отчeтливо проговаривал каждое слово. – Слушай внимательно, Бархан. Сейчас нам нельзя превращаться. Ни в оборотней, ни в маньяков, ни в кого-то ещe. Зевс смогла сделать чудо, и сейчас мы с тобой каждый сделаем по чуду. Я засуну куда подальше закидоны из серии «хочу быть хорошим», а ты до конца операции притворишься, что ты не только человек, но и первоклассный боец. Ты меня слышишь?

Бархан мотнул головой.

– Слышу…

– Доведeм дело до конца, потом оторвeмся. Готов?

– Готов… – хрипло отозвался он. Его плечи обмякли. Бархан нашeл в себе силы сопротивляться. Приступ миновал.

– Договорились? – Я добавил в голос настойчивости.

– Договорились, – прогрохотало за моей спиной. – Он в норме. Двигаемся дальше.

Зевс была на ногах. Приводя волосы в порядок, она возвышалась надо мной, как ужасающий памятник внеземной богине. Изодранная и окровавленная, она стояла, широко расставив ноги. Бугристая мускулатура перекатывалась на поднятых руках. С локтей свисали липкие тeмно-бордовые капли, а высокая грудь, покрытая свежими ранами, даже в такой ситуации выглядела соблазнительной сквозь разрывы в кожаном жилете.

Бархан что-то неразборчиво простонал.