Адская вонь, лютая жара, невыносимый грохот и облака пыли. Ни капли воздуха. Шагнув в освещeнный жeлтыми светильниками коридор, мы перешли последнюю границу. Теперь это был мир Гериона.

Темный металлический проход оказался не таким уж небольшим, как сообщил Бархан. Тесная металлическая кишка была опутана проводами и тянулась вперед, растворяясь в неярком жeлтом свете.

Мысль о том, что Герион находится повсюду и контролирует каждый наш шаг, не давала покоя. Словно паразиты, мы пробирались в его теле с очевидной целью – причинить вред механическому гиганту, и тем более странным было его ледяное спокойствие и равнодушие к нашей разрушительной миссии. Что он приготовил? Сокрушительный удар в самый неожиданный момент или возможность медленно сгинуть, перевариться в недрах Форамена, стать пищей для его механических желудков?

Под ногами громыхал металлический решeтчатый настил, под которым просматривался этаж, расположенный ниже. Сквозь мелкую сетку пола виднелся живой человеческий поток, медленно двигавшийся навстречу смерти. Из-под решeтки поднимался тяжeлый смрад немытых тел.

Зевс оказалась права. За стадом присматривали. Мы остановились, чтобы разглядеть мерзких существ, управляющих потоком.

Когда-то они были людьми.

Про себя я назвал их конвоирами. Жертвы химических и биомеханических опытов, они вызывали отвращение. Верхняя часть тела каждого такого конвоира не утратила человеческой анатомии, если не считать искусственно увеличенный объeм мускулатуры. Мощные плечистые торсы возвышались над головами бредущих по коридору людей. Бычьи шеи, бугристые головы. Редкие пряди волос свисали на вздыбленную скалой грудь. Сквозь спутанные волосы трудно было разглядеть лица, зато отчeтливо были видны квадратные кулаки, сжимавшие простенькие приспособления, похожие на деревенский ухват. Увесистый стальной штырь заканчивался двойной рогаткой из загнутых полукругом зубцов с тупыми концами. Этим нехитрым инструментом конвоиры перемешивали поток, как ведьма перемешивает варeных крыс в котле. Конвоиры ловко разгребали спонтанно возникавшие заторы и скопления. Изредка они подхватывали за подмышки кого-то из оступавшихся и поднимали на ноги – или перебрасывали упавших замертво в ржавые контейнеры, стоящие вдоль пути.

Если верхняя половина конвоиров ещe имела сходство с человеком, то ниже всe выглядело хуже некуда. К счастью, угол обзора позволял увидеть немногое. Всe, что находилось у конвоиров под уровнем сосков, напоминало изнурeнные тела уличных бродяг. Вздутые висячие животы, покрытые чeрными венами и жидкими волосками, свисали над тоненькими человеческими ножками.

Тут стоит добавить, что ноги конвоирам не требовались.

Они перемещались на металлических паучьих ходулях, несимметрично торчащих из туловища. Блестящие хромированные спицы разрывали кожу, расходились в стороны и опускались вниз, что действительно делало конвоиров похожими на огромных пауков. Три или четыре такие ноги фиксировали туловище вертикально над потоком людей и позволяли быстро перемещаться даже в плотных рядах. На каждой ноге было несколько сочленений, и казалось удивительным, как конвоиры управляются с такими громоздкими и одновременно хрупкими конструкциями. Синюшные человеческие ножки конвоиров болтались промеж стальных спиц, как детские колготки на бельевой верeвке.

Как и все вокруг, существа были залиты потом. Слипшиеся волосы опутывали их мускулистые руки и орудия.

– Какая мерзость, – пробормотал Бархан. – Нездоровая фантазия у местных мастеров.

Зевс и тут оказалась права, предвосхитив присутствие внутри города обслуживающего персонала. Оставалось надеяться, что не подтвердятся еe опасения относительно их агрессивности и мощи.

Медлить не следовало, и мы устремились вперeд по коридору. От пыли и едкого жeлтого света начали слезиться глаза. Пульсирующий грохот города по-прежнему давил на уши. Стоило хоть на пару секунд отвлечься от скрежета лопастей, о нeм тут же спешили напомнить вибрирующие стены и дрожь под ногами.

Коридор привeл нас в просторный зал с высоким потолком, скрытым от взгляда переплетением подгнивших труб. Ремонтные работы давно не касались здешних коммуникаций – трубы обильно подтекали. Струйки воды лились прямо на головы, собирались в лужи на бетонном полу. Плесень и ржавчина вступали на стенах в удивительные союзы, рыже-болотные струпья наслаивались в диковинный орнамент.

Зал выглядел именно так, как описал Бархан. Кроме небольшой дверки в стене, через которую мы выбрались в помещение, напротив нас были ещe две массивные двери, с брутальной механической ручкой-штурвалом каждая. Левая дверь была приоткрыта.

Маршрут выглядел довольно просто: следуя информации от Бархана, необходимо пройти через весь зал до правой двери и направиться к заветному спуску. Задача существенно осложнялась обстоятельством, которого в изначальном плане не было: в помещении находилось двое конвоиров. Они шустро двигались в нашу сторону, отрезая дорогу к правой двери, в то время как ещe двое выбирались из левой.

Нас встречали. Что ж, столкновение было неизбежно, и предстоящая драка ни для кого не была сюрпризом. Трое затянутых в чeрную кожу апостолов против паукообразных тварей, вооружeнных тупыми ухватами. Мероприятие не выглядело ужасающим, равно как и их вооружение.

Зевс посмотрела на нас и кивнула на правую дверь. Всe было понятно без слов. Немедленно мы чуть разошлись, отдаляясь друг от друга, чтобы не угрожать соседу длиной клинка.

Зевс отвела в сторону мачете и приготовилась рубануть. Левую руку она держала перед собой, растопырив пальцы, словно претендуя на большее пространство.

Бархан рисовал в воздухе восьмeрки своими верными ножами-боуи. Отойдя от меня, он оказался под тонкой струйкой воды, бежавшей с потолка, и замер, не обращая на неe внимания. В свете жeлтых светильников каждая отлетавшая от него капелька сверкала, как золотая монетка.

Я вытащил ятаган, оставив кукри в ножнах. Пока не было ясно, как собирался действовать противник и какие готовил сюрпризы, свободная рука не помешает.

Металлические ноги-спицы зацокали по бетону. Не тратя время на реверансы, первый конвоир резко взмахнул ухватом и опустил его на голову нашего командира. Оружие, вероятно, обладало внушительной массой – движение породило в воздухе угрожающий звон, гармонично влившийся в индустриальную симфонию, грохотавшую вокруг.

Зевс, конечно же, увернулась, отскочив к ближайшей стене, и тут же попала в ловушку. Конвоир, очевидно, ожидал именно эту реакцию и, не останавливая движения, перенаправил ухват следом за Зевс, подхватил еe за талию и моментально поднял вверх, к трубам, отдаляя от себя и лишая возможности дотянуться клинком. Белый мачете вскользь ударил по рукояти ухвата, срезая налипшие на него мокрые патлы атакующего противника.

Зевс дeрнулась всем телом, вывернулась из изогнутых рогов и мягко спружинила на пол, где ей тут же пришлось кубарем метнуться назад, чтобы избежать острых паучьих ног, которые, словно копья, устремились вдогонку.

Похожая ситуация была и у Бархана. Он ускользнул от манипуляций с ухватом и устоял на ногах, но острые спицы били по нему со скоростью иглы швейной машинки. Конвоир нависал над апостолом, что позволяло чудовищу метить железными конечностями прямо в макушку. Отдавшись во власть ощущений, Бархан даже не посмотрел на ноги-спицы. Ловко извернувшись, он оказался перед болтавшимися человеческими ножками конвоира и всадил в отвисшее брюхо сразу два ножа. Бархан тут же рывком развeл руки в стороны, вспарывая живот надвое, но должного эффекта не последовало. Раздался скрежет. В кровавых разрезах блеснула сталь. Внутри тела конвоира находилась механическая основа, к которой, вероятно, и крепились опасные паучьи ноги. Впрочем, что-то человеческое монстру не было чуждо – из живота брызнула алая кровь и свесилось кольцо синюшной кишки. Конвоир отпрянул, изумлeнно тряся волосатой головой, что дало Бархану время поспешить на помощь к Зевс.

Собственно, я тоже готов был оказаться рядом с ней, но рассмотрел у противоположной стороны зала новую опасность.

Сколько там выбралось конвоиров, было уже не разобрать. Гораздо важнее было другое. Вновь прибывшие не спешили к нам. Они были заняты тем, что, работая ухватами, перенаправляли проходящий за дверью поток в зал и гнали на нас уже десятки голых путников.

Свободного места вокруг заметно поубавилось.

Пока Зевс с Барханом отбивались от ногастых конвоиров, я бросился в сторону прибывающего потока, с каждым шагом ощущая, как зловещий чeрный лучик внутри охотно разгорается до прожорливого пламени. Кровавые всполохи заиграли на периферии взгляда, сужая зрение до туннельного. Что ж, это тоже не было сюрпризом – сказывалась бессонная ночь. Лучи огня мгновенно захватили органы чувств, пообещав ярость и боль.

Гул и скрежет трупорубки отошли на второй план: в ушах зазвучали стоны избиваемых жертв и детский визг. Чeртова память, которую я вырежу из себя при первой возможности!

Злобный огонь ошпарил нутро, придал сил, влил ртуть и свинец в бeдра и руки. Первые ряды потока налетели на неуловимое лезвие ятагана, и срезанные лица и пальцы посыпались в лужи воды и крови.

Наступавший поток заметно отличался от того, что мы видели сквозь решeтчатый пол. Конвоиры выхватывали и направляли на нас исключительно здоровяков – крупных широкоплечих мужчин и дородных женщин, никаких чахлых стариков или истощeнных дорогой доходяг. Прибывающие подключeнные, похоже, неплохо питались в дороге, пожирая трупы сородичей. Слой грязи, язвы и воспаления не мешали им сейчас яростно броситься нам наперерез.

Первой передо мной оказалась некогда жирная бабища, подрастерявшая в пути половину своего веса. Живот фартуком свисал на еe колени, серая обвислая грудь болталась из стороны в сторону. Ятаган полоснул дважды – сначала срубая толстые пальцы с обломанными ногтями, нацеленные в мои глаза, второй раз – поперeк жидкого брюха, выпуская наружу его содержимое. Бабища повалилась на пол и попыталась вцепиться в мои ноги, но еe тут же затоптали два коренастых здоровяка. Я попятился, присел и рубанул обоим по коленям, лишая мобильности. На большее времени не хватило: рыжая девка с залитыми гноем глазами вцепилась в мою свободную руку – и сразу обмякла, как только остриe клинка влетело через глазницу в еe череп, с треском выбивая заднюю стенку.

Выдeргивая ятаган, я оступился и едва не рухнул под сморщенные гениталии жилистого старика со слюнявой бородой. Пришлось дeрнуть его за запястье, вытягивая тощую руку под рубящий удар, и тут же оттолкнуть взвывшего калеку на наступающий ряд.

Плотность противников не позволяла двигаться вперeд, я мог только отступать, петляя, и при этом замечал, что места для манeвра остаeтся всe меньше.

Расширенная рукоять плясала под мизинцем. Ятаган, созданный не для фехтования, но для беспощадной рубки, наслаждался настоящим пиром, рвущимся под острый, как бритва, клинок. Мясо расползалось под изогнутым внутрь лезвием, веер кровавых брызг следовал за каждым моим движением.

Кровь фонтаном хлестала из перерезанных артерий, долетая до потолка. Жeлтые светильники, залитые алыми каплями, окрасили пространство зала в причудливый полумрак. Бегущие с потолка струи воды казались багряными, словно ржавые трубы внезапно превратились в чьи-то кровоточащие внутренности.