Я поднялся и как сквозь туман пошeл к Бегемоту. События ночи, так надeжно выстроенные в один ряд, снова смешались, закрутились в голове сумасшедшей каруселью. Круговорот нарастал, и вот уже всe смешалось в кучу: знакомство с Офелией, волнительная первая ночь в Эмпирее, водные процедуры на фабрике плоти, страсть под горячим солнцем, несерьeзные разговоры в кабине и сотни других маленьких приятных минут, каждая из которых сейчас выворачивалась наизнанку, превращалась из драгоценности в уродца с одним из тех слюнявых лиц, что покрывали тело отвратительной Саркомы.

Сенсоры… Красотки в военном лагере генерала Мотора и длинноногие затянутые в кожу девушки-апостолы, которые так внимательно разглядывали меня в штабе Эмпирея, все они – бездумные и безвольные марионетки, управляемые оболочки, пустышки без собственного разума? Куклы среди людей? Нет, это было бы слишком простым и лeгким ответом. Ответом, скрывающим глубокие воды, в которых пряталось настоящее чудовище. Нет никаких марионеток, есть одно огромное существо, желающее заполнить своим телом не только города, но и ряды людей, их души. Саркома всегда была рядом…

Вспомнив вкус губ Фели, я содрогнулся. Наваждение не спадало, это всe так же была красивая девушка, прижавшаяся ко мне живым влажным телом. Девушка с податливыми бeдрами и чувствительной грудью. Нежная и внимательная… Не могло быть иллюзией то сокровенное чувство, что случилось между нами! То волшебство, что каждый день маленькими капельками наполняло меня счастьем, придавало смысл нашему кошмарному походу в неизвестность.

Я стоял перед кабиной Бегемота, не зная, как заставить себя заглянуть внутрь.

Вход приоткрылся сам.

Внутренности кабины удивили. Кресло перед приборной панелью преобразилось. Поверхность сиденья отсутствовала. Теперь поперeк кабины располагалась небольшая ванна, сотворeнная в теле Бегемота. В ванне лежала Фели.

Ванна была заполнена густой киселеобразной жидкостью, сквозь которую просматривалась знакомая хрупкая фигура. В жидкости царила суета. Стенки ванны топорщились гибкими хоботками и тонкими длинными нитями, трудноразличимыми сквозь неоднородную взвесь. Они непрестанно касались страшной раны, что-то гладили внутри Фели, нажимали, подтягивали.

Тонкие руки девушки парили у самой поверхности. В некоторых местах кожа свисала большими лоскутами и покачивалась в жидкости, словно морские водоросли.

Над киселeм возвышалась только еe голова, склонившаяся на бортик. Волосы слиплись от крови, бледные щeки были почти прозрачными.

– Здравствуй, – Фели первой нарушила молчание.

Я не знал, что сказать.

– Извини, я не в форме. – Она слабо улыбнулась, приподнимая руку, чтобы показать разорванный бок. Нити метнулись в стороны, но тут же вернулись и снова приступили к работе. Последствия выстрела были ужасны – словно часть еe тела отхватила большая белая акула. Нежно-розовые края разрыва облепили снующие хоботки-пиявки.

– Бархан сказал мне…

– Что сказал?

Я смотрел в еe глаза и чувствовал, как улетают в далeкий космос все мои сомнения вместе с невероятными историями о девушках-сенсорах. Всe, что наговорил Бархан, растаяло под взглядом, который я уже не надеялся увидеть.

Это были самые прекрасные глаза на свете. Это были губы человека, который был готов отдать за меня жизнь. И я сделал бы то же самое, потому что знал, был уверен, что чувство моe реально, как и сама девушка, к которой так стремилось моe сердце.

Фели чуть согнула ногу в колене, прикрываясь. Попробовала откинуть со лба сосульку слипшихся волос. Оба действия заставили еe поморщиться. Она снова виновато улыбнулась, словно просила прощения за свой вид.

Часть еe затылка или отсутствовала, или была вмята внутрь – с моего места сложно было рассмотреть.

– Что сказал тебе Бархан?

Я наклонился поближе и поправил еe чeлку. Кисть коснулась щеки девушки, и я уловил лeгкое ответное движение. Фели прижалась к руке и закрыла глаза.

– Несколько дней, Адам, – тихо сказала она. – Несколько дней – и всe будет нормально… Рада, что с тобой всe хорошо.

– Спасибо… – выдавил я наконец. – Это всe ты. Жаль, что тебе досталось…

– Шрамы украшают, слышал такое?

Я не сразу понял, что Фели шутит про себя, и быстро провeл платком с раствором по лицу.

– Бархан уверял, что следов не останется, – поспешно сказал я. – Кислота смешалась с кровью… если не трогать…

– Нам сильно повезло, что Зевс многое знает об этом месте. – Фели оживилась. – Знает, куда мы попали и как тут всe устроено. Она сказала, что вы выступаете завтра утром, до жары.

– Да, они с Барханом торопятся. Если честно, я тоже. Хочется поскорее закончить с этим компьютером и свалить куда подальше. Не представляю, чем буду заниматься после… Если никто из нас не выберется из-под купола, ты сможешь вернуться обратно?

– Конечно. Здесь безопасно, восстановлюсь потихоньку. Но я не сомневаюсь, что вы справитесь. Трeх апостолов вполне хватит, чтобы разнести здесь всe в труху. В тебе достаточно силы и ярости, чтобы остаться невредимым, Адам. Сама же тебя прокачивала, так что знаю, о чeм говорю! Не сопротивляйся своему прошлому, не души его. Будь собой.

Ночью я не сомкнул глаз.

На следующее утро Зевс плеснула нам по тарелке горячего супа-пюре и дождалась, когда посуда опустеет. После быстрого завтрака состоялся совет.

Мы были втроeм внутри Бегемота. Я разминал босые ноги, только сейчас наконец-то избавившись от обуви. Маленькие радости способны приносить большое удовольствие.

Зевс была бледной, часто морщилась, но выглядела далеко не так, как человек, которого сутки назад проткнули насквозь самурайским мечом. Она поменяла жилетку и туго затянула косу – всe говорило о том, что Зевс в порядке, и это вселяло уверенность. Всe-таки она была настоящим командиром.

– Итак, – сказала она. – Тянуть тут нечего. Картина следующая. Форамен – огромная мясоперерабатывающая машина. Эта машина – часть энергетической станции. Судя по размерам трупорубки, всe пространство под крышами подчинено одной задаче. Она очевидна. Город заполняется через основные въезды. Внутри используются только проходы, необходимые для движения потока, петлять по всему Форамену потоку ни к чему. Соответственно, улицы города делятся на те, что забиты людьми, и на свободные от них. В городе совершенно точно могут быть какие-нибудь отстойники, загоны, зоны карантина, стойбища временного хранения или ещe что. По свободным от потока зонам мы сможем перемещаться, но и здесь велик шанс столкнуться с обслуживающим персоналом. Сейчас мы не видим охраны, город не военизирован. Но кто-то же внутри разводит прибывающих по углам? С ними лучше не сталкиваться.

– Опасаемся каких-то пастухов? – вставил Бархан.

– Можешь называть их пастухами, но там, где работала я, это были здоровенные отморозки, способные зубами содрать кожу с морды живого быка. Если здесь таких нет, то и отлично.

– Пф… Видали и похуже.

– Видали. Дальше. Есть хорошая новость. Карта нам не нужна. Если эта трупорубка не отличается от остальных – а она, я уверена, не отличается, – то и устройство у неe стандартное. Переработанный материал уходит глубоко под землю, где обращается в топливо. Обработанная плоть способна дать больше энергии, чем ископаемые источники, которых и так практически не осталось, но сохранять и транспортировать такое топливо проблематично. Начинаются всякие окисления, активно увеличивается вязкость и прочее. Резко теряются свойства последующей теплоотдачи. Поэтому непосредственный потребитель энергии плоти всегда находится рядом с местом обработки.

– Удобнее приготовить еду рядом со столовой? – уточнил Бархан.

– Да, чтобы кушать, пока горячая. – Зевс кивнула.

– Стоп, – не понял я. – Мы говорим про энергию из человеческого мяса?

– Мясо – составляющая часть такого топлива. Вообще, без газового конденсата ничего не получится. Под нами должны быть углеводородные залежи. Сейчас попробую объяснить на пальцах. Под землeй, в районе залежей, происходит хитрый синтез плоти с газовым конденсатом, а затем – суровая термохимическая обработка. Высокомолекулярные соединения последовательно проходят через пару реакторов, в которых разлагаются под воздействием высоких температур при недостатке кислорода, получая термоудар и теряя влагу. Пар, кстати, тут же и используется для работы самой системы. На выходе из реакторов имеем жидкое и твeрдое топливо, которое, пока тeпленькое, поступает на нужды потребителя энергии. А, стоп! Подождите-ка. Синтез с газовым конденсатом происходит уже после реакторов… Или…

Зевс нахмурила брови, о чeм-то сосредоточенно соображая. Пауза затянулась.

– Зевс… – позвал Бархан.

– Что? – очнулась она.

– Ты кем там работала, на этой своей трупорубке?

Этот же вопрос повис и у меня на языке.

– Всe, конечно, устроено посложнее, – поразмыслив, сказала она. – И я, совершенно точно, какие-то детали сейчас не донесла, но…

– Но они нам нахуй не нужны, – резюмировал Бархан.

– Да, не нужны. Потребитель в нашем случае – Герион. Полагаю, что где-то там, в глубине, рядом с реакторами, находятся мощные серверы, настоящие титаны. Это и есть его тайное гнездо. Глубже и дальше он забраться не смог. Отключаем серверы – убиваем Гериона.

– А если его там нет? – вставил слово и я.

– Тогда убьeм его в другом месте, – отрезала Зевс.

– Что ж, если правильно понял, то всe просто. – Бархан размял татуированную шею. По мере обсуждения плана он выглядел всe менее напряжeнным. – Что у нас в итоге? Путешествовать под крышами не вариант, это уже обсуждали. Предлагаю зайти там, где упала Фели. Когда спускался за ней, успел осмотреться. Обычная комната, выключенные компьютеры, провода. Выход есть. Тихо и пыльно. Мы знаем, что в этом месте поток не проходит.

– Так, – кивнула Зевс.

– Если наш путь лежит строго вниз, под трупорубку, то это место вдвойне идеально для входа – оно рядом с куполом. Пара коридоров, найдeм спуск и…

– Скорее всего, там есть лифт. Должен быть. Кабинка, клеть или какие-нибудь подобные приспособления.

– Долго спускаться?

– Исходим из того, что очень.

– Ладно. Потерпим. Что берeм из вооружения?

– Зависит от того, хотим ли мы вместе с городом красиво взлететь на воздух или желаем спокойно грохнуть урода и отправиться домой.

– Понял.

– До сегодняшнего дня подключeнные были не агрессивны. Почему? Ответа у нас до сих пор нет, но не думаю, что всe и дальше будет так ровно. Помеху создать могут.

– Тоже понял.

– Мне нужно немного времени, и выступаем. – Зевс обулась и выбралась из Бегемота наружу.

– Всe слыхал? – бросил мне Бархан. – Финал близок, оторвeмся.

– Оторвeмся. Бархан, скажи, а Зевс… Если я что-то понимаю в ранах, то у неe всe очень серьeзно. Как она вообще выжила? Зевс-то человек?

– Зевс? Скажешь тоже! Конечно, человек. Просто она охуенная. С мечом в животе прыгала по крышам, видал? Огонь, а не женщина. Даже залатать себя не дала, всe сама. Глыба! Невероятный характер. И немножко фармакологии.

– Однажды я видел еe другой.

Не стал уточнять, что это был тот самый случай, когда она по-матерински баюкала обессиленного Бархана после его ночной охоты в Эмпирее. Нежно держала его, как новорождeнного младенца. Еe руки в тот момент совсем не были похожи на те стальные клешни, которые управлялись с авиационными пулемeтами. И ещe я помнил, как Зевс касалась меня после страшной ночи нашего кровавого соития. Эта женщина могла быть разной.

– Видел еe другой? – удивился Бархан. – Хм, только если она была ещe круче. А вообще, не верь глазам. Глаза всегда врут.

Бархан занялся своими ножами, я же постарался собраться. Впереди нас ждала драка, а персонально меня – очередная встреча с огнeм изнутри. Тяжeлые видения, маньячный экстаз… Я уже чувствовал их тошнотворный привкус. Прошлое, которое, как я надеялся, никогда не будет моим.

Фели сказала: «Будь собой». Она желала видеть во мне хладнокровного убийцу-потрошителя. Это ему она улыбалась. Человеку, который был мне отвратителен. Который пугал, грозился забрать душу и забраться в пустую оболочку. Что будет со мной, когда он победит? Увы, в этой битве я был одинок. Даже Фели я не смог бы рассказать о поле боя, которое разворачивалось внутри.

Она была совсем рядом, за тeплой пухлой перегородкой, отделявшей кабину от салона. Заглянуть к ней перед выходом? Зачем? Чтобы снова услышать правду о своeм прошлом, которая для меня с каждым днeм всe больше похожа на ложь? Посмотреть в глаза Фели – и снова увидеть ложь, за которую цепляюсь из последних сил, чтобы не поверить в правду?