– Видала такое раньше, – повторила она и отвернулась в сторону разбитых окон. Свежий ветер играл с прядью еe волос. – Работала на такой. До того, как… Там внутри должны быть те, кто обслуживает, распределяет стадо. Иначе стадо перетопчет и передушит друг друга. Потом замучаешься проходы расчищать. Для такого дела крепкие руки нужны. Вот я и работала… Не сталкивались? Трупорубка называется. Их раньше много строили, когда от последнего скота избавлялись.

– Избавлялись от скота? Зачем? – спросил я.

– Решение такое было – отказаться от животного продукта. Перейти на чистую плоть. Весь скот загнали в трупорубки и перевели в энергию. Те, на которых я работала, правда, были поменьше. Такую здоровую штуку не видела. Но всe очень похоже – реакторы, скорее всего, под воронкой. Перерабатывать плоть в таких количествах – это, конечно, мощно… Двух вариантов быть не может – мы знаем, куда и кому идeт эта энергия.

– Герион, – тихо сказала Фели.

– Да, теперь его адрес очевиден. Всe перемолотое уходит под землю, в реакторы. Ублюдок зарылся поглубже и кормится мясом. Всe сходится.

– Всe сходится, – повторил Бархан, когда мы выбрались из тесной комнатки и поднялись назад в разбитый павильон. Свежий воздух разбавил жуткую картину, до сих пор не исчезающую из головы.

– Подключeнные идут сюда и превращаются в топливо, которое поддерживает жизнь в Герионе… – Глаза Бархана горели в ожидании хорошей драки. – Тварь засела под землeй, и нам осталось всего ничего – спуститься и оторвать ему задницу. Вырубим ублюдка. Мы молодцы, всe сделано правильно.

– Молодцы? – неожиданно подал голос Пастор. Он первым поднялся по винтовой лестнице и сейчас стоял в стороне, угрюмо поглядывая на город. – Молодцы…

– Пастор? – Зевс выбралась последней.

– Молодцы, хе-хе… – Он тихо засмеялся, нервно клацая зубами. – Думаете, вы справились?

– Пастор?

– Думаете, что выполнили задание и стоите на рубеже новой жизни? Новая жизнь… Это еe нам всем обещали, да?

Из-под шляпы виднелся исполосованный шрамами подбородок. Челюсть, покрытая розовой слюной, мелко дрожала. Пастор с такой силой сжимал зубы, что из дeсен сочилась кровь.

– Думаете, сейчас он вырубит Гериона и… И что? Все пойдeте в расход? Разменная монета, использованный материал? Спешите доказать свою несостоятельность? Плоть теперь не вы и не для вас, это ваша правда?! Скот в трупорубке, Зевс? Что-то напоминает, да? Знаешь, кто следующий окажется в этой каше?

Бархан и Фели переглянулись, они выглядели растерянными. Похоже, никто из нас не ожидал подобного.

– Мы верили, и мы до сих пор верим. Приближаем победу, стараясь не смотреть на цену? Мы подняли плоть на пьедестал! Мы положили всe на алтарь, но ради чего? Чтобы оказаться нежеланным ребeнком? Мусором? Вы видите своe будущее? Не лгите, что не видите, вы! Тупые болваны!

Обезумев, он топтался на одном месте, путаясь в полах плаща и продолжая выкрикивать бессмысленные обвинения.

– Ничего ваш герой не сделает! Никого не вырубит! – Пастор перешeл на визг. – Она ошиблась, идиоты! Ты, сука, ошиблась, слышишь! Предательство веры – грех! Грех и со стороны раба, и со стороны бога! Предательство снимает любые оковы!

Оружие оказалось в его руках так неожиданно, что никто не успел среагировать.

Внезапно умолкнув, Пастор метнулся к Зевс и без замаха всадил свой короткий меч в еe бок по самую рукоятку. Удар пришeлся чуть выше ремня. Кожа жилетки звонко лопнула, пропуская белое жало. Зевс взмахнула руками, пытаясь схватить атакующего, но Пастор резко отскочил в сторону. Он теперь стоял напротив и целился мне в солнечное сплетение. Ствол красного пистолета из коллекции Бархана подрагивал в предвкушении. Сам Бархан в это мгновение бросился к пошатнувшейся Зевс.

– Нет… – процедил Пастор. – Нихуя…

С глухим хлопком пистолет послал в мою сторону порцию персональной смерти. За долю секунды до выстрела я очень ярко вспомнил, как выглядят попадания из оружия Бархана: разлетающиеся куски мяса, ошпаренные кислотой, чeрные рeбра и дыры во всю спину…

Бах! Плечи обожгло горячей волной, но боли не последовало.

Пуля попала Фели в живот.

Ещe увидев пистолет, она бросилась между нами и закрыла меня своим телом. Рука Пастора чуть дрогнула, но с траектории не ушла. Кровавые ошмeтки плеснулись в моe лицо, корпус отбросило назад. Попадание вырвало здоровенный кусок мяса из стройного девичьего тела в районе печени… Фели дeрнулась к разбитому окну, нелепо сложилась пополам и, не найдя опоры, вывалилась в проeм наружу.

Бархан взревел и бросился на Пастора, но тот увернулся и сиганул в комнату под нами. Когда мы заглянули внутрь, его чeрный плащ исчезал в открытом люке. Пастор прыгнул внутрь купола трупорубки.

На секунду вокруг воцарилась тишина. Даже скрежет кошмарной машины исчез где-то за пределами чувств. Лицо жгли горячие капли крови Фели, смешанные с кислотой. Я смотрел на кровавые осколки, за которыми исчезла еe разорванная фигура, и не понимал, что останавливает меня от того, чтобы прыгнуть следом.

– Всe это очень плохо, – раздался за спиной спокойный голос.

Я обернулся. Зевс стояла на том самом месте, где еe пронзил мечом Пастор, и разглядывала рукоять, торчавшую из еe живота. Кровь стекала у неe между ног, блестящие чeрные бeдра становились красными.

– Очень плохо, – повторила она.

В павильоне нас осталось трое…