– Это вообще город? – спросил Бархан.

– Да, это город, – ответила Фели.

– Город Форамен? Мы уверены? – уточнила Зевс.

– Да. – Фели убрала ладонь, закрывавшую еe лицо от солнца. – Да, это Форамен.

Довольно странное расположение для города – Форамен разместился на дне низины, словно тeмный железный метеорит, умудрившийся не сгореть в мезосфере и застыть посреди внушительного кратера, оставшегося после падения неказистого небесного гостя.

– Ночью будет темно и прохладно, – подумав, сообщила Зевс. – Пойдeм ночью. Займeм позицию на вон той штуке. Узнаем, что это такое. Осмотримся.

«Вон та штука» – колоссальный купол. Он возвышался над множеством крыш, сросшихся в причудливо изогнутый панцирь. Панцирь из ржавого профнастила, листового железа, осыпающегося шифера и застывших гудроновых озeр накрывал улицы и кварталы города безобразным погребальным покрывалом, сквозь которое вызывающе торчали в небо чeрные трубы.

Очевидно, когда-то здесь было промышленное поселение. Металлургический завод или обогатительная фабрика. Это объясняло кратер вокруг города – вероятно, мы стояли на краю сглаженного временем карьера, вырытого на месте холма или кряжа. Определить большее не представлялось возможным – стены кратера-карьера и всe пространство вокруг было исполосовано рваными ранами, оставшимися от ракетных ударов. Городу досталось, но город выжил.

Толпа наших унылых спутников пробиралась по многочисленным воронкам и развалам бутового камня. Подключeнные спускались по нескольким разбитым дорогам к городу и исчезали внутри металлических стен.

Город был похож на ржавую рукотворную жабу, раздутую невероятным давлением в каплеобразный нарост на теле земли. Неровные крыши были хаотично набросаны на железные и бетонные стены, покрытые гарью и копотью. На стенах зданий ламбрекенами блестели маслянистые разводы, сквозь которые торчали штыри арматуры. Окон не наблюдалось, криво вырезанные в стенах прямоугольники были заделаны изнутри, а если нет, то служили они выходом для неисчислимых кабелей самой разнообразной ширины, опутывавших город. Даже не змеи, а вымазанные мазутом блестящие и матовые черви связывали дома и улицы в отвратительное гнездо. В некоторых местах кабели ползли по рeбрам крыш, проваливались в дыры и заново выползали под солнце, десятикратно увеличив свои ряды, виляя и сплетаясь бесконечными хвостами.

Индустриальная какофония архитектуры была нелепой и хрупкой. Форамен не был похож на город, выдержавший бомбардировки или удар ядерным оружием. Скорее всего, он возник после войны. Был наспех собран из подручного материала, оставшегося после героя, что был тут когда-то уничтожен. Возможно, раньше здесь стоял настоящий город Форамен, мы же взирали с края кратера на уродливого призрака, скрывающегося под личиной мертвеца. Материала от первоисточника осталось довольно много, но тот, кто создавал город заново, не старался его украсить. Не старался сделать город, в котором удобно жить, в котором есть логика и атмосфера. От ржавых крыш, от неуклюжих стен несло презрением и ненавистью к человеку, будто поднимал их бездушный механический король, давно потерявший разум. Король обезумел, а покорные рабы продолжали прибывать к трону, чтобы выразить преданность тому, кто в ней никогда не нуждался…

Я отмахнулся от тeмных романтических настроений. «Механический король» затаился внутри, и скоро мы с ним встретимся.

Границы Форамена просматривались далеко за куполом, но всe тело города было практически однородно, будто создавался он для какой-то конкретной цели. Будто кто-то строил адский зиккурат, чтобы он выполнял чeтко поставленную задачу.

Люди заходили внутрь, и непрерывный гул, эхом поднимавшийся со дна карьера, красноречиво сообщал, что основное действо этой отвратительной драмы происходит внутри города. Ежедневно тысячи подключeнных жертв исчезали в темноте его ворот, но никто, насколько мы сейчас видели, не выходил наружу.

Гигантский купол, конечно, выбивался из однородности города. Он вырастал из шаблонных конструкций неряшливого покрытия, блестя на солнце клeпаным листовым железом. Словно огромная силиконовая грудь, топорщился в небо башенкой-соском, к которой по округлым бокам купола поднимался десяток ходовых лестниц.

На этот купол Зевс и предлагала забраться, чтобы оценить обстановку.

– Вон там поднимемся на крыши. По крышам пройдeм к куполу, – размышляла вслух Зевс, водя пальцем по воздуху. – Там пойдeм по трубам, дальше длинные сараи… Нет, сараи не подходят. Через коричневые бараки, там прямо… Тут обойдeм… Дальше по лестницам – и мы наверху. Разберeмся. Что думаешь?

– А смысл? – ответил Бархан. – Крыши безопаснее? Не думаю… На виду будем, как в тире. Даже если пойдeм ночью. Но внизу придeтся рубиться, потеряем кучу времени.

– Да, время. Тир? Возможно. Если здесь есть кому стрелять. Ещe варианты?

– Рубиться-то мы готовы! Вся команда в форме. Сработались раз – можем повторить. У прохода по городу свои минусы. Большая вероятность заблудиться. Хрен его знает, как эта помойка устроена внутри. Заковыряемся, как в заднице. Чую.

– Хм… Быстрый путь по крышам против задницы. Твоe мнение?

– В задницу мы в любой момент можем попасть. Если мы ещe не в ней… – Бархан кивнул на грязный поток человеков. – А по крышам… Это ж сверху. Всe, как мы любим.

– Да, – Зевс улыбнулась. – Всe, как мы любим. По крышам.

Пожалуй, у этой парочки стоило поучиться планированию и тактике. Все мои скромные познания по вышеупомянутым предметам таяли после подобных мозговых штурмов. Тем не менее нервное напряжение среди нас ощущалось. Апостолы выглядели далеко не такой бравой командой, как перед атакой на Инпорт. Причины на то были. И внешние, и внутренние. Город с затаившимся где-то внутри Герионом наконец-то лежал перед нами, и апостолы готовились к битве. Но всe больше складывалось впечатление, что каждый готовился к битве с самим собой.

Я посмотрел на Фели. Она сидела на камне, склонив голову, и внимательно слушала обсуждение плана. Не припоминаю, чтобы сегодня наши взгляды хоть раз пересеклись. Пастор стоял боком к команде, словно был не с нами. Его шляпа была нацелена на купол. Мрачная фигура, как и всегда, источала презрение и ненависть. Презрения и ненависти ощущалось чуть больше, чем обычно, и это тоже было заметно.