Двигаясь с опережением человеческого потока, мы могли позволить себе остановки.

Города были пусты и безопасны, и мы выбирали домик поуютнее – как правило, где-то на окраине, подальше от центра и входов в подземные коммуникации. Ночные перерывы от дорожной тряски скоро стали хорошей традицией, и мы специально подгадывали остановки, чтобы провести ночь под крышей и под тeплым одеялом. Это были территории, до которых ещe не скоро доберeтся Саркома, и окружавшая нас обстановка была привычна скорее мне, чем моим спутникам. Деревянные кровати, льняное постельное бельe – при ином стечении обстоятельств я сильно порадовался бы такому разнообразию.

Если подходящего города поблизости не было, мы останавливались в близлежащих посeлках, тоже опустевших по понятным причинам. Их жители давно брели где-то в сырой канализации, оставив непрошеным гостям кров и остатки комфорта. Ночи становились всe жарче, и возможность перед сном принять прохладную ванну там, где водопровод ещe работал, была бесценным подарком в мучительном путешествии.

При всeм изобилии навалившихся на меня противоречий, за вопросом о неоднозначном прошлом следовал ещe один малоприятный аспект. Небольшая деталь, о которой было не очень-то удобно даже думать. Да, видения кровавых комнат с кучами трупов были отвратительными. Да, это было моe прошлое, и да – нынешний я не представлял себя в шкуре маньяка, хотя, признаемся, руки выпускали чужую кровь уверенно, со знанием дела. И тут стоит упомянуть главное, что терзало меня после отъезда из Инпорта: кровавое насилие вызывало у меня приятное возбуждение.

Возбуждение было стыдным и неприемлемым. Оно ворочалось внутри меня, как чужеродное тело; как инородный пришелец, засевший в груди и дремлющий до рокового момента. Но стоило представить изрезанные в мясо спины и выдранные из плечевых суставов руки на полу окровавленной спальни, стоило ужаснуться этому зрелищу и в сотый раз прокричать внутри: «Это не я!..» – и сразу появлялось это чувство. Грязное и сладкое. Тихий шeпот, слетавший с покрытых гнойными язвами губ: «Тебе же нравится, да? Тебя возбуждает, ты готов повторить?» Чeртов пришелец шевелился внутри, радостно цеплялся когтистыми пальчиками за самое сокровенное и разрывал меня на куски. И так – раз за разом, за ночью ночь… Пытался вспомнить своe прошлое – и натыкался на мясной ад, от которого не было спасения. В страхе я бежал прочь, испытывая наслаждение от увиденных картин.

Стоило ли возвращать такую память? Принимать ли себя прежнего или начинать жизнь заново? Быть или не быть преступником, даже если всe вокруг даeт мне благословение – режь, уничтожай? Возбуждение и восторг, пылающий огонь во время боя – не знаки ли, что природа всe-таки берeт своe? Или следовавший за этим ужас от содеянного говорил, что время прошло, что я создал в себе нового человека и не готов от него отказаться?

Впрочем, кто бывал в ситуациях выбора, прекрасно знает, что он делается не головой. Как там говорил Пастор? Разум – атавизм, плоть сильнее, и решает она. Ну, или как-то так…

Всe чаще хотелось побыть одному. На ночных остановках выбирал комнату, в которой мог провести ночь, не пересекаясь с кем-либо из апостолов, и был очень благодарен Фели за то, что отнеслась с пониманием к этой просьбе. Спонтанная близость перед въездом в Инпорт сделала нас ближе и пообещала много новых открытий, к которым мы были готовы, но оба понимали, что сейчас совсем не время для романтических отношений. Передо мной встали задачи, которые решать нужно самому. Тогда это будет победа, а не очередные костыли, способные сломаться в любой неподходящий момент. Фели понимала ситуацию и отошла в сторону, но я знал, что она рядом, внимательно наблюдает, как и всегда. Как и всегда, ловил еe взгляд и понимал, что кому-то нужен.

Вся команда апостолов любезно вошла в положение. Меня практически не трогали, благо никаких конкретных действий от каждого отдельного члена экипажа не требовалось. Когда я в очередной раз сослался на плохое самочувствие, Зевс коротко объяснила остальным, что мне нужно время, чтобы многое переварить, и предупредила, чтобы не беспокоили.

Обессиленный, я лежал в душной комнатке на втором этаже небольшого заброшенного отеля, сильно похожего на порядком позабытое местечко со странной вывеской «Отель: Трактир Кантина». Разглядывал расплывчатые ночные тени и вспоминал первую совместную трапезу, знакомство с Фели и Пастором. Сложно представить, что все они знали правду, но играли в непонятную игру – ожидая пробуждения во мне, скрывая карты, знакомя с обстановкой. Что это было? Деликатность перед гостем, разумное дозирование информации для незнакомца или прощупывание потенциального члена команды, с которым предстояло разделить опасную миссию?

Размышления прервал скип двери и тяжeлые шаги. Спутать шаги нашего командира с чьими-то ещe было практически невозможно, и я остался спокоен. Мы мало общались с глазу на глаз, а если такие моменты и случались, то строго по делу. Желание что-то сообщить мне лично даже порадовало.

Но разговора не случилось. Когда Зевс приблизилась, в полумраке я разглядел, что она прижимает палец к губам, призывая хранить молчание. Я, собственно, не возражал, о чeм и собрался сообщить, когда внезапно ощутил железную хватку на шее.

Мускулистая рука вырисовывалась в полумраке линиями рельефа, широкие плечи застыли над кроватью. Еe тяжeлое дыхание давило на меня не меньше, чем вес бетонного тела, погрузивший меня глубоко в матрац.

Я попытался пошевелиться и возразить, но мощь тисков парализовала, буквально высасывая энергию из каждого нерва.

Пока я беспомощно скользил пальцами по еe предплечью, Зевс, не ослабляя захват, свободной рукой развязала шнуровку жилетки. Кожа скользнула на пол, освобождая еe тяжeлые груди.

Перед глазами поплыли розовые круги, и я почувствовал, что ещe пара мгновений – и отключусь. Чeрная собачья голова, вытатуированная на еe руке, ощетинилась сотней бесконечно длинных зубов.

В последний момент еe пальцы ослабли. Одуревшее от гипоксии сердце молотком колотилось в моих висках. Спасительный кислород снова поступал в лeгкие, больно царапая пылавшую гортань. Вероятно, именно это чувствует выброшенная на берег рыба. Тем временем Зевс сняла с себя остатки одежды и буквально сорвала то немногое, что было на мне.

Близость наших обнажeнных тел кружила голову, но дурман страсти не спешил просыпаться. Сказать, что после такой жeсткой прелюдии я вовсе не был готов какому-либо продолжению, – ничего не сказать. В голове мелькали обрывки рассказов о странных предпочтениях командира, звучали истошные крики Бархана во время их сверхинтенсивных соитий, а где-то вдалеке растворялось в тумане лицо Фели, с осуждением взирающей на неизбежную катастрофу.

Отбросив в сторону искренний испуг перед размерами женщины, стоит, конечно, отметить, что еe тело было прекрасно. Ни капли жира, тончайшая кожа – игра мускулов завораживала, вызывала восхищение заложенной в них разрушительной силой. Идеальные груди невероятных размеров покачивались над моим лицом, источая запах спелых плодов инжира, смешанный с опьяняющим ароматом напряжeнного женского желания.

Зевс снова схватила меня за горло как раз в тот момент, когда я собирался использовать единственный шанс и взмолиться о пощаде. Я не был готов к подобному контакту ни физически, ни ментально и собирался сослаться на постыдное в другой ситуации физическое бессилие… Но ощутил знакомое жжение внизу живота.

Что ж, результаты прокачки дали о себе знать. Водные процедуры в целебном растворе заряжали огнeм с довольно широким спектром действия. И Зевс, полагаю, об этом знала.

Разжигаемый адским пламенем, дуреющий от желания и страха, мозг зарядил в чресла раз в пять больше крови, чем мой член был способен выдержать. Если бы не тиски на шее, это был бы очень громкий крик. Крик боли. Тысяча отравленных лезвий зашевелились под раскалeнной кожей. Я не мог опустить глаза и убедиться, что член не разорван в клочья от такого напора, что не превратился в злобное лиловое оружие, наполненное кровью. Зато его видела Зевс. Довольно нежное прикосновение к головке сжалось в тугое кольцо и медленно опустилось к основанию. Процедура медленно повторилась. Пальцы скользили в липком поту, стекавшем по еe руке.

Только сейчас я заметил, что всe ещe трепыхаюсь и бью кулаками по еe каменному животу. Случайно рука оказалась между гладких ног – и увязла в липкой горячей влаге, покрывавшей еe бeдра. Зевс двинулась навстречу, охватывая мои пальцы мокрой набухшей плотью, увенчанной внушительным напряжeнным бугром, который разбухал под давлением на него.

Вероятно, Зевс пожалела кровать и рывком стащила меня на пол. Сбросила, как резиновую куклу, резко уселась сверху и замерла, намертво сжав мой член внутри своего роскошного тела. По ощущениям это было подобно проникновению в пылающие угли.

Смешно сказать, но я сопротивлялся. Сил заметно прибавилось, руки и бeдра наполнялись спасительной мощью мужской энергии. Я упeрся в твeрдые груди и постарался спихнуть наездницу, но это только распалило еe. Пышные губы впились в мои, гибкий язык властно раздвинул зубы и нырнул в мой рот, наполнявшийся еe слюной. Чeрт, у неe был невероятно длинный язык…

Стиснув горло и мой член внутри себя, Зевс медленно поднимала бeдра и медленно опускала. Казалось, что я продолжал увеличиваться в бурлящей лаве женского тела. Каждый раз, когда еe лобок касался моего, я чувствовал обильные ручьи женского сока, стекавшие между наших ног. Твeрдые соски царапали мою грудь, тыкались в лицо, поочерeдно оказываясь у меня во рту вместе со скользящими по грудям каплями солeного пота.

В какое-то мгновение, шалея от возбуждения, я поймал себя на мысли, что, возможно, не так уж страшен происходящий ад… Ну, не считая того, что наши вопли сейчас слышит весь дом, в том числе Фели. Стоило признаться, что происходящее скорее приятно, чем болезненно… И в этот момент на моe лицо обрушился чугунный кулак. Искры рассыпались перед глазами золотым водопадом, полстакана крови плеснулось в глотку. Не успел я сделать судорожный глоток, как за ударом последовал второй. И ещe, ещe. Пушечные ядра летели прямо в нос, в зубы, разрывали кожу, щедро плеская в глаза тошнотой.

Почувствовав свободу, я дeрнулся в сторону и зарядил кулаком наугад куда-то вверх. Судя по боли в костяшках, попал. Ответом последовало звериное рычание. Острый локоть тараном влетел в мою печень.

Движения бeдер набирали скорость и ярость.

Бой продолжался. Я ухватил атаковавшую руку и столкнул наездницу. Не найдя опору, Зевс перевернулась и неожиданно оказалась снизу, что ещe больше распалило желание. Кровь из моего разбитого лица ручьями заливала еe шею, как недавно она заливала меня своим соком.

Впрочем, легче было бы удерживать под собой носорога, чем невероятную женщину – руководителя боевого отряда социопатов, одержимых верой в божественность мяса.

Мы осыпали друг друга ударами, рвали зубами кожу, душили – и не могли оторваться друг от друга.