Пауза снова затянулась. Я хотел было подбросить реплику для продолжения беседы, но тут в серверную вернулся Пастор. Что ж, он справился с работой быстро и качественно. Вместе с ним было два пленника, и я не знал, на что было противнее смотреть – на обезображенное истязаниями тело апостола или на посиневшие лица его добычи. Пленники были связаны с каким-то нечеловеческим изуверством. Провода стискивали их руки за спиной и настолько сильно впились в плечи и шею, что вдавили одежду прямо под кожу. Видневшиеся в разрывах халатов участки кожи блестели распухшей голубизной.

Пастор не спешил облачаться. Без каких-либо комментариев он усадил одного из пленников у стены, рядом с Барханом. Мужчина средних лет с солидной залысиной и неаккуратной эспаньолкой безуспешно пытался пошевелиться. Мокрый от крови кляп, сделанный из его же рукава, затыкал порванный рот.

Второго Пастор усадил напротив. Так, чтобы первому было хорошо видно то, что он собирался сделать. Сам опустился на колени.

Мизансцена не выглядела увлекательной. Пастор задумал что-то нехорошее. Очевидно, демонстрацией торса он не собирался ограничиваться. Слишком долго он оставался в тени в этой пьесе. Выйдя на свет, такие актeры не угомонятся, пока не соберут полный зал.

– Э-э… Пастор, а это точно компьютерщики? – спросил я, чтобы как-то оттянуть неизбежное.

Не поворачиваясь, Пастор швырнул мне под ноги два окровавленных бейджика. На одном я разглядел надпись «Специалист».

– Слушай и смотри, – спокойно сказал Пастор первому. – Сейчас я поступлю с твоим другом очень жестоко. Считай это подготовкой, репетицией специально для тебя. Я знаю, как вы, уроды, устроены. Я знаю, что вами управляет дьявол. И в твоей башке, и в башке твоего приятеля почти не осталось своих мозгов. Дьявол сидит внутри вас, но меня это не интересует. Меня интересует то самое «почти», что осталось от тебя лично. Такое маленькое, никчeмное. Спряталось где-то в глубине. Оно испугано, но оно сильнее, чем ты думаешь, и оно может ненадолго выбраться. Чуда не произойдeт, ты выберешься совсем ненадолго, но это будет большой праздник! Большая радость – ты победишь дьявола.

Я слушал ахинею, которую нeс Пастор, и чувствовал, что всe меньше хочу находиться рядом с ним.

– Я помогу тебе победить дьявола, – продолжал Пастор. – Плоть сильна. С моей помощью ты справишься и будешь очень благодарен. Настолько благодарен, что в свою очередь поможешь мне. Ты готов?

– Пастор, они же подключeнные. Невменяемые… – предпринял я робкую попытку.

– Невменяемые, да… Но где-то там – в глубине! – есть крупица разума. Разум трясeтся от страха, он всe понимает… Его спасу не я, его спасeт плоть! Плоть скажет, что нужно делать. Она разговаривает с нами, и этот язык – боль.

Пленник взвыл сквозь кляп и дeрнулся. Только сейчас я заметил, почему молчит второй: Пастор с такой силой сжал его горло, что компьютерщик был уже в отключке. Он не падал на пол только потому, что повис в железных тисках апостола.

– Всe есть плоть. Из плоти мы приходим. Во плоти пребываем и в плоть возвращаемся. Непрерывное движение времени – иллюзия, в которой существуем не мы, но суетливый разум. Разум – бесполезная вещица, но сейчас-то он нам и пригодится. Подержи этого!

Последнее было адресовано мне. Пастор всучил мне пленника, освобождая свои руки.

Которые он тут же засунул ему в рот. Сложив пальцы лодочкой, он раздвинул губы всe ещe бесчувственному человеку и скользнул ладонями по внешней стороне челюстей – под мякотью щeк – к ушам. Пленник задeргался. Его губы, не выдержав растяжения, лопнули в нескольких местах и разбежались алыми трещинами под носом и к подбородку. Пастор погружал руки глубже, продвигался под кожей – от скул к вискам и дальше, к основанию черепа, словно хотел разгладить волосы ребeнка под капюшоном. Жертва окончательно пришла в себя, но судорожные крики тонули в потоках крови, которая лилась и на трясущуюся грудь, и внутрь булькающей трахеи. Распухший язык болтался между зубами, как агонизирующая рыба; глаза вылупились двумя красными шариками.

Судя по коже, вспухшей под волосами на затылке компьютерщика, Пастор соединил пальцы на черепе в замок. Лицо пленника потрескалось и расползалось на куски, обнажая окровавленный череп, покрытый рыхлыми комочками мяса.

Пастор повернулся к сидящему у стены.

– Видишь? Плоть разговаривает с твоим приятелем. Он сейчас познаeт величайшие блага. И это сокровенное зрелище предназначено только для тебя. Чтобы ты приготовился, разогрелся. Я не хочу, чтобы, познав плоть, ты забыл наш уговор. Когда почувствуешь то же самое, что и он, ты тоже услышишь еe слова. Она расскажет тебе, как победить дьявола, а ты расскажешь мне, где он скрывается.

Пастор спокойно освободил голову пленника от кожи, сняв еe, как плавательную резиновую шапочку. Я всe ещe держал обмотанные проводами плечи.

В этот момент пришeл в себя Бархан.

– Ох… – Он взглянул на красную голову. – Пытки? Ясно.

Ручьи крови превратились на моих руках в липкие красные перчатки. Ничего отвратительнее я не видел и не испытывал. Что я вообще сейчас делаю? Почему сижу как истукан? Почему способствую бесчеловечной пытке? Я ещe мог как-то объяснить своe участие в битве перед входом в здание и во время рукопашной схватки на лестнице. Это была самооборона, да. Идeт война. Или мы их – или они нас. Но вот это… Я опустил тело несчастного на пол. Пленник перестал трястись, но, судя по вздымавшейся груди, всe ещe был жив.

Два человека боролись внутри меня. Один был заворожeн происходящим, второй пребывал в первобытном ужасе.

– Плоть обрела себя, – торжественно произнeс над ним Пастор, поднимаясь с колен.

Я попятился от него, как краб, – на четвереньках спиной вперeд.

– Пастор… – Язык отказывался подчиняться. – Это уже неправильно… Я, конечно, всe понимаю… И да, я так-то вообще ничего не понимаю в вашем мире… Но это же явный перебор… Что мы делаем?

Пастор вперил в меня голубые глаза с кровавыми белками и щeлкнул зубами.

– Что такое? – спросил он. – Страшно? Стра-ашно… Отойди! Отойди и не мешай. Ты на чужой территории, малец. Я готовлю к откровению следующего.

Воздух со свистом выходил из дырки в центре его лица. Он перевeл взгляд с меня на поднимавшегося с пола Бархана. Тот встал, пару раз присел, прошeлся по комнате, разминая спину.

– Ох-хо… – вздохнул он, словно рядом не происходило ничего необычного. – Старею…

Необычно было наблюдать его трансформацию. Звериная грация и напор покинули его. Бархан снова выглядел как здоровый и сильный мужчина, но порядком уставший, как после разгрузки вагона с углeм.

Пастор достал свой меч и склонился над дeргавшимся пленником. Я отвернулся к Бархану.