Через несколько минут мы остались втроeм – затянутые в кожу, залитые кровью апостолы. Белые клинки пылали ярко-красным. Вместе с каплями крови на пол стекали кусочки мяса. Пулемeт на улице изредка постреливал короткими очередями: Зевс добивала раненых, возвращая грязное мясо к первоисточнику – к плоти.

Во время боя я по примеру Бархана скинул свой плащ, чувствуя, что ещe мгновение – и внутреннее пламя изжарит меня заживо. Кожаные жилетки давали полную свободу рукам, при этом достойно защищали корпус. Лишь Пастор оставался закутанным, сохраняя свой неизменный стиль: его шляпа по-прежнему закрывала большую часть лица, а полы плаща погрузились в кровавые лужи.

Ещe перед отправкой в Инпорт армейские сенсоры довольно точно обрисовали маршрут. Интересующие нас серверы и обслуживающий их персонал находились на верхнем этаже здания, куда мы теперь и направлялись. Пара десятков этажей не были серьeзным препятствием, исправность лифтов даже не стали проверять – степень их безопасности в обстреливаемом городе была весьма сомнительной. Да и Пастор лишь презрительно зашипел, когда я заикнулся о возможности использовать подъeмник на электричестве.

Поначалу выглядевший таким быстрым и безопасным, подъeм по узкой лестнице не оказался лeгкой прогулкой. Собравшиеся с этажей толпы подключeнных к Гериону безумцев стремились именно сюда, на лестничные клетки, чертовски усложнив наше движение к цели. Пришлось буквально прорезать себе путь сквозь стену человеческого мяса, настроенного на агрессивную физическую конфронтацию. Атакующие не только забивали собой лестничные пролeты над нами, но и вываливались из служебных дверей промежуточных этажей позади, активно вгрызаясь нам в спину.

Наши костяные клыки заработали с утроенной силой.

Медленно, обливаясь кровью и сбрасывая с себя бесчувственные тела, ныряя, пригибаясь, отбивая удары сверху и снизу, мы двигались вверх, этаж за этажом. Медленно и тягуче, цепляясь за перила и прижимаясь мокрыми телами друг к другу, мы плыли вперeд, словно смертоносный тромб в потоке густого кровотока, отравленного злобой и ненавистью. Наверное, именно это чувствует Саркома, когда еe бесконечные отростки пробиваются по подземным тоннелям к ещe не покорeнным городам.

Огонь внутри давал достаточно сил. Я не чувствовал ни усталости, ни мелких ран, нанесeнных ногтями, зубами и подручными предметами в руках противника. Пару раз мелькнувшее огнестрельное оружие было моментально отсечено вместе с руками. Что они могли нам противопоставить? Завалить, затоптать, разорвать на куски? Смертоносное качество против тупого количества – мы не оставляли защитникам ни единого шанса.

Бархан пребывал в состоянии полутранса. Всe чаще во время боя он опускался на четвереньки, вздрагивал всем телом и скалился. Подвывая, он что-то неразборчиво бормотал себе под нос, вгрызаясь до мяса в собственные губы. Вновь все его украшения были вырваны, красные ручейки струились по лицу и мускулистым рукам, наполняя ожившие татуировки дьявольской магией.

Наслаждаясь ощущением силы, я пьянел от боевого экстаза, но каждый раз, когда мой взгляд падал на сгорбленную спину Бархана, я замечал всe больше повадок зверя, пробуждение хаоса в теле человека.

Впрочем, мне было не до его метаморфоз. Пламя внутреннего огня, похоже, достигло своего пика и теперь не столько давало мне энергию и страсть, сколько пожирало внутренние ресурсы. Ощущение свободы, которое я испытал во время драки на бойне в Эмпирее, не шло ни в какое сравнение с той энергией, которая сейчас клубилась в моей груди, в моих чреслах. Такой водоворот силы не мог не разрушать еe обладателя. Требовался перерыв, пока последствия не стали катастрофическими, пока не случилось… что-то страшное. Первые сигналы тревоги уже зазвучали, что произойдeт дальше? Что происходит сейчас? Кто я такой?! Окровавленный монстр, десятками шинкующий поток практически безоружных безумцев и получающий от этого удовольствие?!

Холодный ужас коснулся моего разума, и тело содрогнулось, испытав шок от промелькнувшего в воздухе призрачного зеркального отражения. Ледяное осознание того, что я сейчас из себя представляю, уже нельзя было отогреть яростным огнeм изнутри.

Это был настоящий кошмар, и руки начали предательски вздрагивать при каждом ударе. Откуда я знаю эти движения? Каким образом моментально нахожу уязвимые точки и знаю, где и как рассекать ткани, чтобы человек разваливался на куски от малейшего прикосновения? Почему я всe это умею, причeм умею хорошо? Кто я, в конце концов, такой?!

Шок перешeл в панику, и наконец я ощутил дыхание пугающей неизбежности.

Знакомые видения шагнули навстречу в границы реальности: трупы в комнате, исполосованные и раздавленные мертвецы, мои руки в крови… Красные стены и собственное отражение в зеркале… Тот самый ужас, который с каждым появлением становился всe ближе и явственнее, нашeл точку приложения в моeм теле, уверенно занимая место остывающего огня. Кто я сейчас, если не реальное воплощение из ночного кошмара?

Казалось, что подъeм длится несколько часов. Кровь под ногами превратилась в бурлящую горную реку.

Прошла вечность, прежде чем мы ввалились на последний этаж. Захлопнули за собой дверь, намертво заблокировали и еe, и двери лифтов удачно подвернувшимися под руку стульями и креслами на колeсиках. Оставалось надеяться, что других входов на этаж нет.

Перед нами развернулся пустой белый коридор с пепельной ковровой дорожкой и десятком одинаковых дверей. В воздухе пахло горелой проводкой. Коридор доходил до поворота, за которым мы обнаружили похожую комбинацию – двери, ковeр, поворот. Где-то здесь мы должны найти заветные компьютеры или компьютерщиков. Или и то и другое. Главное, чтобы они рассказали нам, где искать пресловутого Гериона.

Пастор давал короткие указания, куда двигаться дальше. Было заметно, что Бархан тратит остатки сил на то, чтобы сохранять человеческий облик. Его выдавали мелкие подeргивания и волны ступора, когда он замирал, уставившись в одну точку. Всe чаще его приходилось подталкивать. Ничего хорошего это не предвещало. Один из своих боуи он оставил на лестнице – в чьeм-то остывавшем животе, полагаю. За нами по серой коридорной дорожке тянулось три ряда кровавых следов.

За спиной сотрясалась от ударов запертая дверь, но по мере удаления от неe к шуму добавлялись новые звуки – топот ног, окрики, скрежет. Где-то в здании оставались подключeнные люди, и нам сильно повезло, что нужный этаж оказался практически пустым. Никаких препятствий не встретилось, и мы быстро и без проблем добрались до искомой двери. Дверь была чистой, без указаний, надписей и кодовых замков. Долго думать над способом проникновения Пастор не планировал. Уверенно сообщив, что, согласно данным сенсоров, «сюда нам и надо», он вынес дверь с ноги, и я последовал внутрь за его чeрной спиной.

Даже не являясь прирождeнным обитателем мира плоти, я испытал чувство острого дискомфорта, оказавшись в комнате без окон, все стены которой были заставлены десятками высоких узких шкафов с самым разнообразным техническим оборудованием. Сотни комбинированных плат и процессоров, тысячи проводов, кабелей и разноцветных огоньков… Бесцветные мониторы пялились на вошедших равнодушной пустотой, причудливые соединения консолей и системных блоков создавали сюрреалистическую картину храма цифрового поклонения. Было что-то величественное и одновременно отталкивающее в нагромождении чего-то настолько чуждого человеческому организму и миру человеческих чувств. Нечто похожее я испытал, когда очнулся (уже будто тысячу лет назад) в спасательной капсуле, связанный ремнями, посреди экранов и кабелей.