Нож появился неожиданно, как в прошлый раз. Видение пронзительно вспыхнуло, не позволяя определить, сон это или кошмарная явь, – голубая холодная молния, украшенная алыми каплями. Кровь стекала с лезвия, лилась с моих рук. Крови было так много, что казалось, будто она льeтся прямо из лезвия, сочится из-под ногтей, бежит ручьями из ладоней и с пальцев.

Под моими ногами извивалась чья-то спина. Изрезанная неровными линиями, словно кто-то вонзал нож не под прямым углом, словно бил и резал намеренно вдоль поверхности тела, чтобы гроздья жeлтого жира и бордовые ломти мяса свисали на кусках кожи, как ужасные листья, как лепестки неведомого растения, обагрeнные горячим соком жертвы.

Кто-то начинал эту работу очень аккуратно – линии разрезов были чeткие, плавно углублялись и мягко выходили наружу, но постепенно творец входил в раж: вырывал лезвие из тела с остервенением, не следуя задуманным направлениям разрезов. Уже не линии ложились сверху, но рваные дыры и пробоины! Ножом, ногтями, зубами… Обезумев, кто-то рвал кожу, раздирал мускулы, пробирался ближе к позвоночнику, к ещe трепыхавшимся в агонии органам…

И похоже, этот кто-то был я…

Железный вкус крови на языке заставил меня очнуться. Я понял, что задыхаюсь, и наконец-то открыл глаза.

В зале кто-то стоял.

Высокая фигура возвышалась над нашими кроватями. Кто-то стоял у окна, покачиваясь и глядя куда-то сквозь полупрозрачную плeнку.

Я всe ещe отходил от кошмара, ощущая под собой ледяной пот, и не сразу сообразил, что это Бархан. Абсолютно голый, он беззвучно шевелил губами и мелко скалился. Я затаился, старясь не привлечь его внимание. Происходило что-то странное.

Неожиданно Бархан рывком опустился на корточки. Замер на мгновение, резко оттолкнулся бeдрами – и сделал рывок в сторону двери, буквально распахнув еe плечом. Из коридора донeсся топот его босых ног, но никто из спавших в зале не шелохнулся. В здании тоже сохранялась тишина. Подождав какое-то время, ведомый интуицией, я поднялся и подошeл к окну, сквозь которое разглядел его полуразмытую фигуру, стремительно удалявшуюся по ночной улице. Вскоре его силуэт растворился.

– В этот раз долго держался, – услышал я тихий голос за спиной. Это была Фели. Она лежала, облокотившись о край кровати. Одеяло сползло с еe плеча, открывая грудь, но меня сейчас волновало совсем не это.

– Что с ним?

– Иногда это бывает реже, иногда чаще. Но сегодня полнолуние. – Фели указала пальцем за окно. Только сейчас я заметил сияющий белый диск в ночном небе. – Мы так и думали, что это случится на днях, поэтому сегодня и дверь не закрыли. Бархан – оборотень.

– Кто? Оборотень?!

– Ага. Я говорила – у каждого из нас свои тайны. У него вот такая… Ложись, завтра большой день, аудиенция. Не переживай, Бархан вернeтся. Не пугайся, когда увидишь его.

– Не пугаться?.. А он будет типа как волк? Или чего пугаться-то?

– Доброй ночи, Адам. Завтра большой день.

Фели повернулась ко мне спиной и накрылась одеялом. Я ещe раз взглянул на белый диск и понял, что дико замeрз. Пот ночного кошмара ещe холодил мою кожу.

Сон долго не шeл. Я пытался повторно вызвать испугавшее меня видение, но всe безуспешно. Страшился, дрожал от ужаса, но старался увидеть снова те самые образы, разглядеть что-то за границами кошмарной картинки. Ведь что-то же там было… Какая-то информация, послание из прошлого.

Моe прошлое… Всe моe прошлое – несколько безумных дней в мире, похожем на бред сумасшедшего. По ощущениям, я прожил в этом безумии уже несколько лет. Дымящиеся пулемeты и рагу из бомжей, война с компьютером и затянутые в кожу спецотряды, горы мяса, вокзал из внутренностей и соблазнительные женщины… Чем всe это окажется в итоге? Сном во время космического полeта или галлюциногенным трипом? Что за кровавые видения заставляют меня дрожать от страха? Почему я ночую рядом с оборотнями и какого хера я завтра отправляюсь на встречу с какой-то неведомой хренью?

…Бархан вернулся утром. Когда я проснулся, он уже был в зале – сидел на полу, глядя в одну точку, и трясущимися руками пытался вставить титановое колечко в разорванную ноздрю.

Все его украшения отсутствовали. Кольца, штанги и циркуляры были вырваны с мясом, вместо них блестели окровавленные дырочки, распахнутые, как маленькие голодные ротики. Рядом с Барханом стояла испачканная кровью коробочка, из которой он доставал иглы и новые украшения, безуспешно пытаясь вставить их в разорванную кожу.

Его живот был раздут, как оркестровый барабан, всe тело измазано кровью и липкими выделениями. Между зубов виднелись застрявшие лоскуты белой соединительной ткани. В воздухе витал аромат прелой земли.

Его дыхание было ровным, но сознанием Бархан определeнно был не с нами.

– Скверно, – сказала Зевс.

Вся команда была в сборе, я один оставался в кровати. Пастор привычно занял место на стуле, скрывая отношение к миру под полями зловещей шляпы. Фели отмывала пол – Бархан умудрился извозить и его, и стены. Похоже, я многое пропустил.

– Пиздец, – сказала Зевс, сочтя предыдущий комментарий недостаточно всеобъемлющим.

Она подошла к Бархану и осторожно, как из рук ребeнка, забрала его побрякушки. Он не сопротивлялся. Увидев еe ладони, Бархан, словно в поисках спасения, прижался к ним лицом и закрыл глаза.

– Всe будет хорошо, – негромко сказала она ему.

Не обращая внимания на грязь и кровь, Зевс осторожно подняла раздувшегося Бархана на руки и отнесла его в ванную комнату. Остановившись в дверях, всe ещe тихо, насколько это было возможно при еe голосе, сказала:

– Пастор, ты за главного. Везeте Адама на аудиенцию. Моe присутствие не критично. Что делать – знаешь. Все твои решения одобряю. Я остаюсь, у меня дела.

Мы быстро собрались и выдвинулись на встречу с Саркомой.

Когда мы покидали комнату, я бросил взгляд на отмытого и засыпавшего в кровати Бархана. Зевс сидела рядом, склонив голову. Еe чeрный локон спадал на его изодранное плечо. Она что-то говорила спящему и, как мне показалось, гладила его по голове.