– Бархан! Пополнение боекомплекта, отчeты. Офелия! Топливо, амортизация.

Зевс коротко отдавала распоряжения членам отряда. Она первой поднималась по широкой лестнице, перешагивая сразу через две ступени и не оборачиваясь к нам, едва поспевавшим следом.

– Пастор! Освобождeн от плановых задач, на тебе завтрашняя аудиенция. Речь, доклад, диалог, всe как ты любишь, и чтобы моя голова не болела. Придумай красиво. Отдельно упомянуть личный вклад каждого в ходе выполнения операции.

Здание, в котором мы разместились, оказалось, вопреки всем опасениям, более или менее соответствующим моим представлениям о жилых домах. Да, у него были пугающие балконы с высокими окнами, которые издалека неслабо смахивали на распахнутые рты с белоснежными зубами-балясинами. Да, это были всe те же мясные стены и прозрачные плeнки на окнах, но внутри обнаружились удобные двери и лестницы. Если не вспоминать о происхождении материалов, то можно было спокойно расслабиться в обстановке умеренно андеграундного модерна и насладиться отсутствием дорожной тряски. И почти не замечать удушливый аромат человеческих газов, неожиданно атаковавший нас, едва мы выбрались из Бегемота. Похоже, это был запах города, и с разнообразием оттенков сероводорода мне придeтся смириться.

На входе мы столкнулись с персонажами, похожими на наш отряд: такие же затянутые в чeрную кожу бруталы с квадратными челюстями и стальным рукопожатием. Мало слов, много тестостерона и оружия. Женщин среди апостолов было не меньше половины, но такой очаровательной, как наша Зевс, – ни одной.

Про себя я окрестил это пятиэтажное здание штабом. Здесь находились, очевидно, служебные помещения. Первые этажи имели строго казарменный вид. Этажи повыше были обустроены посолиднее, явно с большим комфортом.

Общалась с коллегами в основном Зевс, подтверждая статус лидера. Именно к ней чаще обращались, еe указания исполнялись мгновенно и беспрекословно.

Присматриваясь к окружающим, сложно было не заметить почтение, с которым к нам обращались. Нетрудно было догадаться, что сопровождавшие меня апостолы далеко не рядовые сотрудники этой загадочной организации. С каждым шагом, с каждым уважительным взглядом и приветствием я убеждался, что наша группа обладает серьeзным авторитетом. Несказанное облегчение я испытал, когда наутро получил комплект нормальной одежды и превратился из бомжа в человека, худо-бедно соответствовавшего местным нормам. Сюрприза не случилось: это, конечно же, была чeрная кожа, но иллюзий я не питал – вряд ли кто-то заподозрил бы во мне принадлежность к этим славным ребятам, и даже их присутствие рядом тому не помогло бы.

Впрочем, до утреннего облачения произошло немало интересных событий.

Ночь была яркой.

Мы расположились на верхнем этаже – в просторных апартаментах с двумя ванными комнатами. Возможно, размещение всех вместе подразумевал некий этикет, но я к концу дня настолько устал от впечатлений и информации, что просто смирялся с происходившим, воспринимая детали как должное.

Хотя пару вопросов всe-таки задал, ибо сообразить, как пользоваться местной кроватью, оказалось выше моего понимания. Пока мои новые друзья разбирали вещи, я таки немного притупил перед штуковинами, которые они почему-то называли кроватями.

– Бархан… Могу я тебя отвлечь?

– Конечно. Что случилось, пацан?

– Нужна помощь…

– Не тяни за яйца.

– Это реально кровать? Как ей пользоваться?

– Легко. Ложишься и сладко спишь.

«Легко» не получалось. Большущий почкообразный медицинский лоток – а иначе я эту конструкцию описать не могу – напоминал вогнутый бок выпотрошенной лошади, поперeк которого, естественно, проходили натуральные рeбра. Лежать предлагалось прямо на этих рeбрах, накрывшись скользким, но весьма приятным на ощупь одеялом. Я догадывался, что и одеяло сделано из чего-то плотского, и заранее определил, что лучше держать его подальше от лица.

– На вот этих рeбрах? Крючком?

– Естественная поза для сна, провинциал! – Бархан снисходительно похлопал меня по плечу.

Приглушив свет, вся дружная компания совершенно беззастенчиво разделась и забралась в лошадиные животы, чему и я последовал, не отказав себе в удовольствии рассмотреть каждого из апостолов.

Ближе всего оказались дамы – Зевс и Фели. Их кровати стояли рядом.

Стоит сказать, что Зевс вызывала во мне смешанные чувства. Она определeнно была чертовски привлекательна, несмотря на ярко выраженную готовность к бою в любую секунду. Наклон головы и лeгкое движение чугунных рук, покрытых паутиной выпуклых вен… Она так чувственно и естественно распускала волосы перед сном, что у меня заныло в паху. Так же легко ослабив тугую шнуровку жилетки, она обнажила тяжeлые груди, которые вырвались на свободу двумя огромными перезревшими плодами. В полумраке комнаты соски казались остриями чeрных копий. В еe движениях не было ни капли соблазна, но как же призывно манили округлые бeдра, рассечeнные рельефными линиями, словно ножевыми порезами… В голове зазвучали еe оглушительные стоны – неизгладимое воспоминание с той памятной ночи, – и я почувствовал глухие ритмичные удары в висках и груди. От такого желания можно было потерять контроль, и я поспешил отвести взгляд.

Который тут же наткнулся на обнажeнную Фели.

В отличие от командира, она не просто готовилась ко сну, не обращая внимания на присутствующих. Она стояла напротив, смотрела на меня и медленно снимала одежду.

Еe брюки скользнули на пол, словно тюленья кожа. Еe белые плечи действительно были чисты – ни татуировок, ни шрамов. Чуть сведeнные к подбородку, они сдавливали небольшую аккуратную грудь с довольно крупными выпуклыми ареолами. Фели чуть повернулась, позволяя тени очертить беззащитные ключицы.

Идеально плоский живот переходил в чуть выпуклый и свободный от волос лобок. Фели коснулась пальцами тeмной ложбинки между пухлых губ, словно гладя маленького зверька, и подняла вторую руку, чтобы поправить непослушную чeлку.

Невольно последовав взглядом за этим движением, я внезапно понял, что Фели смотрит вовсе не на меня: я просто попался на причудливую игру теней, а танец соблазна рисуется лишь в моeм воображении.

Устыдившись, я поспешил прикрыть раздувшийся до размеров вселенной член и плюхнулся в свою «лошадь» под спасительное одеяло.

Вид обнажавшегося Пастора избавил меня от любых радужных картин, нарисованных безупречными телами спутниц. Не думал, что он вообще когда-нибудь раздевается. Большую часть его влажного, покрытого неровными волнами и грубо заштопанного тела благосклонно скрыла от меня широкая спина нашего командира. Но под чeрным обмундированием я успел заметить что-то воспалeнное, ржавое и чрезвычайно омерзительное.

Бархан находился дальше всех остальных, его я практически не разглядел. Но ещe по приезде, заходя в здание, я заметил, что колечек и штанг в его коже прибавилось. Каждый по-своему скрашивал монотонность дороги. Бархан же, выспавшись, развлекался тем, что дырявил собственную кожу – всe так же хаотично и безжалостно.

Я закрыл глаза и как смог вытянул ноги. Удобно, говорили они, естественная поза… Ага, если бы…