– И почему я не удивлeн? – не удержался я от усмешки.

– Втайне от всех был построен ковчег. Огромный вместительный корабль, готовый впустить каждого, кто имел для этого достаточно средств или авторитет в обществе. Корабль, заполненный всем необходимым для комфортного пребывания в космическом пространстве. Металлический титан, напичканный электроникой и компьютерами, удобствами и офисами, цветущими садами и парками развлечений. Сбежать с Земли. А дальше – как карта ляжет. Возможно, они планировали вернуться в случае благополучного исхода войны.

– Но они не вернулись?

– Они не улетели.

– Что-то, полагаю, пошло не так?

– Про ковчег не знали простые люди. Знали приближeнные, знали причастные к проекту. И про ковчег знал Герион. Он спокойно позволил собраться элите на корабле, дождался дня старта – и в последнее мгновение нанeс удар. Колоссальный по мощности сфокусированный радиационный луч из колоссальных размеров пушки – тогда у него ещe были невероятные технические возможности. Он сжeг заживо всех, кто был внутри. Молния с неба, именно так.

Шутить не хотелось. От истории Пастора знобило.

– Ковчег нашли не сразу. Не сразу открыли. – Пастор замолчал и принялся за новый кусок.

Я посмотрел в тарелку с холодным мясом и понял, что есть сегодня мне уже не захочется. Фели поглядывала в окно. Что можно рассмотреть в темноте сквозь непрозрачную плeнку?

Хозяйка отеля зажигала свечи.

– Это была не смерть. Это было преображение. Человечество потеряло трусливую власть, но обрело нового бога. Обрело надежду на спасение. Надежду внутри ковчега. Они стали единым.

– Кто стал единым? Элита и учeные?

– Ковчег был заполнен множеством тел. Слипшихся, соединившихся в одно целое. Сгорая заживо внутри роскошного металлического саркофага, его обитатели срослись в огромное существо, заполнившее собой всe пространство корабля. Пройдя через адские муки, не сравнимые ни с одной мыслимой пыткой, изжарившись в радиоактивном пламени, потеряв в предсмертном бесновании души и разум, – тысячи лиц очистились, чтобы раствориться в одном! Корабль вскрыли и извлекли спаянные тела… Извлекли плоть. Ей дали имя – Саркома.

В горле пересохло, но я не решался взять стакан с водой.

– Саркома отошла от шока и заняла место, ради которого и явилась в этот мир, ради которого пришла на войну. Пришла взамен власти, пытавшейся нас бросить! Так плоть стала превыше всего – чтобы управлять нами, чтобы победить вместе с нами. Мы приветствовали плоть, Саркома дала нам новую религию и новую эру.

– Мы обрели истинного бога, – тихо сказала Фели. – Новую философию и новую веру.

– Это было благословение, – закончил пламенную речь Пастор. – Мы победили, и на смену кибернетическому кошмару и цифровому безумию, чуждому человеку, пришeл новый мир. Существо, которое мы извлекли из ковчега и назвали Саркомой, отдало нам себя, а мы отдались ему – и в этом была победа. Добро пожаловать в мир, созданный из мяса и плоти!

Теперь и мясной Бегемот, и автомат Бархана, и странное пиршество – всe стало складываться в некую пока ещe невероятную картину. Картину, которая отнюдь не казалась мне привлекательной.

– И сейчас Саркома хочет видеть тебя, Адам.

Пастор поднялся. Его плащ был действительно длинным и опускался ниже щиколоток, касаясь пола. Словно завeрнутый в чeрные кожаные крылья, этот человек выглядел инфернально. Его слова, зловеще скрытый облик и религиозная одержимость пугали посильнее, чем пулемeты и зомбированные бомжи.

Ночь была холодной.

Я стоял в ледяной ванной комнате отеля напротив такого же мутного, как и окна внизу, зеркала и рассматривал себя впервые после пробуждения в капсуле.

Достаточно ли это тело атлетично, чтобы быть телом межзвeздного путешественника? Достаточно ли оно изнурено бесконечно долгим перелeтом и сном в заморозке?

Я напряг бицепсы и почувствовал, как сила отозвалась изнутри. Мышцы пресса сжались в твeрдую прямоугольную решeтку. Никаких следов от инъекций, шрамов, пломб, чипов и датчиков.

Погладил короткий eжик на голове. Коснулся колючей щетины на подбородке. В криосне не растут волосы? Или все процессы настолько замедляются, что… Совсем немного волос на теле, почти нет родинок.

Попробовал подключить воображение. Представил обнажeнные женские бeдра, влажные от желания, и пенис охотно отозвался, наполняясь кровью. Возбуждение тeплой волной быстро пробежало по чреслам. Не прикасаясь к себе, постарался удержать член в возбуждeнном состоянии. Это оказалось легко. Уверенно заняв положение чуть выше горизонтального, он легонько подрагивал, отзываясь на пульсирующий ток крови.

Я резко выпрямил руку и ударил в воздух перед зеркалом, мысленно врезаясь кулаком в челюсть собственного отражения. Повторил ещe и ещe, чувствуя, что возбуждeнный член только крепнет, и желание нанести настоящий удар возросло.

Испарина, покрывавшая спину, наконец-то слиплась в капельки и скользнула по спине к ягодицам.

Тело было послушно и с готовностью насыщалось серотонином. Но мозг по-прежнему был слеп там, куда мне больше всего хотелось заглянуть. Что за видение я сегодня испытал? Узкий нож, похожий на молнию, кровь на руках… Разжав кулаки, я прикоснулся к отражению. Мы встретились ладонями, но не глазами. Стоящий передо мной задавался теми же вопросами. Он тоже пытался что-то вспомнить, разгадать какую-то важную загадку.

Всю ночь Зевс с Барханом громко стонали и терзали друг друга. Столь громкое и продолжительное соитие не укладывалось в голове, стены и перекрытия отеля сотрясались до самого утра. Рад, что не был свидетелем такого брутального события.

Нам с Пастором досталась одна комната на двоих. Я ещe как-то попытался устроиться на жeсткой кровати, но мрачный человек-дракон просто уселся на стул и всю ночь просидел у стены. Возможно, где-то там под шляпой он даже поспал, но для меня это осталось тайной. Подозреваю, что при таком отношении хозяев отеля он вполне мог выбрать себе и персональную комнату, но предпочeл остаться и присматривать за мной.

Фели ночевала в Бегемоте, так она захотела.