Изабелла

Ждать, что холод со стороны Луки прекратится после того, что произошло прошлой ночью, было бы ужасной ошибкой. Когда я спускаюсь на завтрак, он уже там с Розой и Дамианом. Роза закидывает в рот остатки своей еды и бежит в свою комнату, чтобы собрать вещи на день, который она проведет с матерью. Вскоре после нее встает Лука, говорит, что ему нужно поработать, и исчезает, оставляя меня с Дамианом за столом.

– Что между вами двумя происходит? – спрашивает Дамиан, как только Лука пропадает из поля зрения.

– Ничего. – Я делаю глоток сока. – Почему ты спрашиваешь?

Откинувшись на спинку стула, он скрещивает руки и улыбается. Одна вещь, которую я заметила в Дамиане, – это то, что ничто не ускользает от его внимания. Он может казаться беспечным, всегда улыбаться и шутить, но глаза выдают его. За ними скрываются чистый интеллект и расчетливость. Он довольно хорошо играет свою роль беззаботного младшего брата. Если бы я сама не была такой искусной притворщицей, то, возможно, и не заметила бы этого.

– Ты влюблена в моего брата, – говорит он.

Да, он определенно более наблюдательный, чем я думала.

– И что? – спрашиваю я, продолжая трапезу. Нет смысла это отрицать.

Дамиан смеется и качает головой.

– С каких пор?

– Уже несколько лет, – пожимаю я плечами. – Что меня выдало?

– То, как ты смотришь на него, когда думаешь, что никто не наблюдает. А он знает?

– Нет. И ты ему не расскажешь.

– Я и не собирался. Ваши отношения меня не касаются. Но почему ты не скажешь ему?

Я размышляю, стоит ли мне объяснять или нет. Он уже знает, что я влюблена в Луку. Может быть, у него появятся какие-то мысли насчет идиотского поведения его брата.

– Потому что он избегает меня как чумы, – объясняю я. – Он не может смириться с нашей разницей в возрасте. И думает, что я ребенок.

Дамиан начинает помешивать ложечкой свой кофе, хотя я видела, как он это делал минутой раньше.

– Да, я понимаю, почему это может быть для него проблемой, – наконец говорит он и поднимает на меня взгляд. – Мы с Лукой сводные братья. Его мать покончила с собой, когда Лука был совсем маленьким.

Я растерялась. Я этого не знала и была уверена, что у Дамиана и Луки одни родители. Почему я никогда об этом не слышала?

– Понятно. Но как это отражается на ситуации со мной?

– Матери Луки было восемнадцать, когда она вышла замуж за нашего отца. Это был брак по расчету, – говорит Дамиан. – Отцу было сорок.

Я закрываю глаза. Дерьмо.

– Насколько я знаю, мать Луки была психически неуравновешенной, – продолжает он. – Она не смогла справиться с обязательствами, которые легли на нее со статусом жены капо, или с тем, что она была замужем за человеком намного старше ее. Наш отец был суровым человеком. Она была молода и не знала жизни. В конце концов она не выдержала давления.

– Ну и что ожидал твой брат, соглашаясь на свадьбу со мной? Что мы будем жить как соседи, пока он не сочтет меня достаточно взрослой, чтобы повысить мой статус до жены и заняться со мной сексом?

Дамиану неловко.

– Возможно.

– О, ну тогда его ждет сюрприз.

– Не дави на него слишком сильно. Тебе уже удалось создать неплохую такую путаницу у него в голове. С Лукой очень трудно иметь дело, когда он на взводе.

– Не думаю, что хоть что-то ему там создала. Ему все еще нет дела до меня.

Дамиан неспешно отпивает кофе, но не отрывает глаз от меня.

– Знаешь, что сделал мой брат, когда застал Симону в постели с ее телохранителем?

Я сглатываю сок. Она изменила ему? Кто в своем уме будет изменять Луке?

– Лука выстрелил телохранителю в голову и вышвырнул Симону, голышом, посреди ночи. Когда горничная рассказала мне, что произошло, я вышел из своей комнаты, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке, – он качает головой. – Лука велел прислуге прибраться, поздоровался с девушкой, которая была у меня в гостях, затем поднялся на третий этаж и лег спать. На следующее утро он сказал, что давно так хорошо не спал.

– И?

– Ну и представь мое удивление, когда я увидел, как он вчера вечером в ярости выбежал из дома. Я спросил, что происходит, и он сказал, цитирую: «Она пошла в гребаный клуб», затем сел в свою машину и уехал за считаные секунды, – Дамиан громко смеется и встает из-за стола. – Никогда я не думал, что доживу до того дня, когда мой брат будет бегать за женщиной.

Я провожаю Дамиана взглядом, гадая, может ли он быть прав. Лука ревнует? Из-за меня?

Лука

– Богдан, я не куплю продукт, не протестировав его, – говорю я в телефон, просматривая бумаги на столе. Я провел все утро в своем офисе в центре города, анализируя денежные потоки нашего бизнеса в сфере недвижимости.

– Двадцатидюймовый ствол и газовая система, как у винтовки. Конфетка, поверь мне, – утверждает он.

– Сколько?

– Настоящий грабеж продавать их по семьсот долларов за штуку, – начинает он. – Но тебе я продам за шестьсот пятьдесят, если возьмешь более пятисот.

– Я возьму четыреста штук за шестьсот долларов за каждую.

– Ни за что, Лука. Я продаю прошлогоднюю модель по такой цене.

– Ну хорошо. Тогда я спрошу у Душку. Может быть, он согласится на такую цену?

– Ты не пойдешь к албанцам! – рявкает он. – Мы договорились об эксклюзивных поставках два года назад.

– Мы также договаривались о том, что ты будешь поставлять мне те товары, которые я заказал, – отвечаю я.

– Я прокололся один раз, и ты четко дал понять свое недовольство.

– Рад слышать. – Я переворачиваю страницу и просматриваю цифры на следующей. – Я беру четыреста штук по шестьсот долларов. Или иду к Душку.

– Да пошел ты, Лука, – говорит он, а затем бормочет что-то на румынском. – Ладно. Что-то еще?

– Сначала вышли на пробу один образец. Если мне понравится, то все в силе. Пришли мне еще десять ящиков гранат. И, Богдан, если я снова получу не тот товар, то с тобой будет покончено. Ты меня понял?

Снова слышится бормотание на румынском, а затем:

– Еще как понял. Я позвоню на следующей неделе, чтобы уточнить детали отправки, – цедит Богдан и сбрасывает звонок.

Раздается стук в дверь, и в кабинет входит Донато.

– Лука. Что случилось?

– У нас проблема, Донато. Присядь. – Я киваю на стул по другую сторону стола и кладу перед ним стопку бумаг. – Это отчет о движении денежных средств в сфере недвижимости.

Он достает распечатку и начинает просматривать числа.

– Кажется, что все в порядке.

– В общем и целом выглядит хорошо, но не тогда, когда числа не соответствуют доходам от продажи оружия. – Я беру лист бумаги с ожидаемой прибылью от сделок с оружием, которую я рассчитал, и кладу его поверх того, на который он смотрит. – Нам нужно, чтобы показатели по недвижимости удвоились, чтобы Дамиан мог отмыть все деньги. Поговорите с Адамом и найдите мне несколько объектов недвижимости, требующих значительных инвестиций. Дамиан говорит, что за счет расходов на ремонт он может выручить по меньшей мере пять миллионов в месяц.

– Хорошо, – кивает он и смотрит искоса на меня.

– В чем дело?

Он ерзает на стуле, как обычно делает, когда сообщает плохие новости. Хотя мы оба занимаем одинаковое положение в иерархии, никто на самом деле не считает его серьезным игроком. Единственная причина, по которой он все еще занимает должность капо, заключается в том, что они с доном друзья детства. Донато слишком стар и пассивен, чтобы выполнять какую-либо реальную работу, поэтому большую ее часть выполняю я, а он просто наблюдает за процессом.

– Барбини связался со мной вчера, – говорит он.

– И что хотел Лоренцо?

– Он спрашивал о твоих планах, когда ты примешь руководство.

Долго ждать не пришлось. Я ожидал, что Лоренцо начнет действовать, но полагал, что он подождет, пока Джузеппе не уйдет в отставку.

– Планы на что? – спрашиваю я.

– На семейный бизнес.

– Я дам знать Семье, когда время придет. А пока что мы действуем, как этого хочет дон.

– Ох. Хорошо. Я так ему и скажу, – кивает он и спешит покинуть кабинет.

Я беру телефон и начинаю просматривать список пропущенных звонков за это утро, останавливаясь, увидев имя Изабеллы. Она звонила мне дважды, первый раз около десяти, а второй – два часа назад. Оба раза я пропустил звонок. Откинувшись на спинку стула, я запрокидываю голову и смотрю в потолок, размышляя, что же мне с ней делать.

Понятия не имею, что на меня нашло прошлой ночью, но я ни за что не сделаю этого снова. И я не собираюсь заниматься с ней сексом, пока ей не исполнится двадцать один. Это может прозвучать нелепо, но я не могу вынести даже мысли о том, чтобы трахать девятнадцатилетнюю. Возможно, она не выглядит на свой возраст в темноте, растянувшись на кровати и зажав руку между ног. Но потом я вижу ее утром, и она с глазами, припухшими от недосыпа, кажется еще моложе, отчего я чувствую себя куском дерьма. С данного момента это безумие прекратится. То, что она делает в своей комнате, – ее личное дело. То помутнение рассудка, которое овладело мной, когда я сказал ей приходить ко мне, если ей понадобится решить свою «проблему», теперь прошло. Я больше не открою дверь между нашими комнатами. Если она хочет трахаться, ей придется подождать или найти кого-нибудь другого. Мне наплевать.

Звонит телефон на моем столе.

– Да?

– Мистер Росси, – говорит мой секретарь на другом конце, – ваша жена здесь.

Какого черта она здесь делает?

– Впустите ее, – говорю я сквозь стиснутые зубы и направляюсь к двери. Бросив беглый взгляд наружу, я обнаруживаю, что все мои сотрудники оставили свои дела, чтобы поглазеть на Изабеллу. Они, наверное, слышали, как Магда объявила о ее приходе.

– Возвращайтесь к работе! – огрызаюсь я на них, увидев, как Изабелла приближается, цокая каблуками по мраморному полу. На ней белое платье без рукавов, облегающее грудь и расширяющееся от талии до колен. Ее волосы собраны в длинный прямой хвост, а огромные солнцезащитные очки скрывают глаза.

Она останавливается передо мной, снимает очки и поднимает голову.

– Добрый день, муж.

– Заходи внутрь. – Я отступаю в сторону, давая ей пройти, и закрываю дверь. – Где твой телохранитель?

– Ты мне его еще не назначил. Я пыталась дозвониться до тебя, но ты не отвечал на мои звонки. – Она садится на диван в углу моего кабинета и приподнимает подбородок. – Мы договорились. Ты отвечаешь на мои звонки. Я хожу с твоим телохранителем.

– Ренато привез тебя сюда? – Он покойник.

– Нет. Он сказал, что не может отвозить меня куда-то без телохранителя.

– Так как ты, черт возьми, попала сюда?

– На такси.

– Ты в своем уме?

Она отклоняется, улыбнувшись.

– Я здесь из-за нашего соглашения.

– Какого соглашения?

– Того, которое мы заключили прошлой ночью, – выдает она, и я наблюдаю за тем, как она приподнимает попку, задирает юбку своего платья и снимает бежевые стринги. – У меня проблема. И тебе нужно ее решить.

Она бросает стринги через всю комнату, и они падают на мой стол.

– Я передумал. – Обхожу я свой стол и сажусь. Схватив кружевное белье, я бросаю его ей обратно. – Можешь пользоваться своей рукой. Иди домой. Кто-нибудь из ребят в охране подвезет тебя.

Она смотрит на меня, забирает стринги и кладет их в сумочку.

– Ну, после прошлой ночи я решила, что моя рука не сгодится.

Я смотрю, как она идет к двери, по пути листая что-то в телефоне, затем прикладывает трубку к уху.

– Увидимся за ужином, – бросает она черезплечо.

– Кому ты звонишь?

– Тому, кто решит мою проблему, – говорит она и открывает дверь. – Привет, Анджело. У тебя есть планы во второй половине дня? Замечательно, давай увидимся. – Дверь закрывается, обрывая остальную часть ее разговора.

Я смотрю на дверь и начинаю считать до десяти, чтобы успокоиться. Один. Отпусти ее. Два. Это не твое дело. Три. Я вскакиваю со стула, чуть не срывая дверь с петель, и выбегаю из кабинета, не обращая внимания на сотрудников, которые в очередной раз прекратили свои дела. Добежав до Изабеллы, я хватаю ее за талию и поднимаю. Развернувшись, я несу ее обратно в свой кабинет. Ее спина припечатана к моей груди, ноги болтаются в нескольких сантиметрах над землей, а ее задница прижимается прямо к моему члену, который становится тверже с каждой секундой.

– Анджело, кое-что произошло, и у меня не получится сегодня, – продолжает она говорить по телефону, как будто ничего необычного не происходит. – Да, я позвоню. Обещаю.

Она наверняка больше никогда ему не позвонит. Я уж позабочусь об этом. Зайдя в кабинет, я закрываю дверь ногой и опускаю Изабеллу, она скользит вниз по моему телу, пока ее каблуки не касаются пола. Она начинает поворачиваться ко мне лицом, но я крепче сжимаю ее в своих руках, притягивая ее тело к своему.

– Брось телефон, – шепчу я ей на ухо и скольжу ладонями вниз по ее бедрам.

Я слышу ее резкий вдох, прежде чем она выпускает телефон из рук.

– Сумку и очки, – говорю я, продолжая спускаться руками ниже.

Ее сумка падает на пол, а за ней и солнцезащитные очки. Когда мои руки добираются до подола ее платья, я начинаю скользить ими обратно вверх, поднимая за собой материал вдоль ее бедер.

– Давай посмотрим, справится ли моя рука лучше, чем твоя, м?

– Сомневаюсь, – произносит она и стонет, когда мой палец входит в нее.

Я кладу правую руку на ее клитор и начинаю массировать его медленными круговыми движениями. Тем временем левой рукой я опускаюсь ниже и ввожу один палец в ее влажную киску. Глядя на то, как ее великолепная задница прижимается ко мне, я готов взорваться. В попытках восстановить контроль мне едва удается подавить стон.

Двигаясь левой рукой еще ниже, я вынимаю палец и слышу, как она разочарованно шипит. Я снова ввожу его внутрь, затем осторожно добавляю еще один. Господи, какая она тугая. Медленно я шевелю пальцами и ускоряю движения на ее клиторе. Изабелла начинает тяжело дышать и опускает руки, накрывая мои, чтобы усилить давление. Я чувствую, как она сжимает меня внутри, поэтому массирую ее клитор быстрее, наслаждаясь ее стонами, и через несколько секунд она кончает мне на руку.

Я склоняю голову так, что мои губы почти касаются ее обнаженного плеча, и вдыхаю ее аромат. Она пахнет ванилью.

– Идти можешь, tesoro? – шепчу я.

– Да.

– Хорошо. Идем в уборную. – Я начинаю вытаскивать свой палец, но она накрывает мою руку своей, не позволяя мне отстраниться.

– Еще нет, – говорит она хрипловатым голосом, сильнее сжимая мою руку, что почти заставляет меня сорваться и трахнуть ее на месте.

– Ладно.

Я обхватываю ее свободной рукой за талию и, приподняв, несу в уборную слева, не вынимая из нее пальца. Ее дыхание поверхностное и немного прерывистое с каждым шагом. Мы доходим до ванной и останавливаемся перед маленькой раковиной. Я поднимаю голову, наши взгляды встречаются в зеркале, и я не могу решить, что мне нравится больше – возбужденное выражение ее лица, ее огромные глаза, пылающие огнем, когда она смотрит на меня, или вид моей руки на ее киске, когда мое тело нависает над ней.

Я тянусь за полотенцем и, положив его ей между ног, медленно вытаскиваю палец, наблюдая, как она вдыхает и закрывает глаза. Вытерев ее, я бросаю полотенце в раковину и хватаюсь за края стойки по обе стороны от нее, опуская голову так, что мой подбородок оказывается у нее на плече.

– Так я решил твою проблему? – спрашиваю я, не сводя глаз с нее в зеркале.

– Да. Спасибо.

– Хорошо. Если я еще раз увижу, что ты звонишь этому мальчишке Скардони, то я переломаю ему ноги. И руки. Это ясно?

Уголки ее губ приподнимаются, но она не отвечает. О, ей действительно нравится испытывать меня.

Я снова провожу рукой у нее между ног и слегка нажимаю на ее все еще чувствительную киску, заставляя ее ахнуть.

– Ясно, Изабелла?

– Да, – выдыхает она.

– Чудесно. – Я убираю руку и выпрямляюсь. – Я вызову охрану. Двое парней отвезут тебядомой.

Я выхожу из уборной, сажусь за свой стол и хватаю телефон, чтобы позвонить охране. Изабелла выходит через две минуты, ее платье расправлено, а волосы больше не растрепаны. Она наклоняется, чтобы собрать свои вещи с пола, открывая мне вид на свою обнаженную задницу, затем надевает солнечные очки и направляется к двери.

– Мне нравится ощущать твои пальцы и язык на себе, – бросает она через плечо. – Но ты же понимаешь, что этого недостаточно. Не так ли, Лука?

Не дожидаясь моего ответа, она просто оставляет меня смотреть на дверь, за которой она исчезла, и удивляться, как девятнадцатилетней девушке удалось так здорово перевернуть все в моей голове.

* * *

Меня будит звонок моего телефона. Я открываю глаза и смотрю в потолок, пытаясь не обращать внимания на боль в моем полностью вставшем члене – результате сна, который преследует меня каждую ночь. В котором я прижимаю Изабеллу всем телом, вставляя в нее член. Я думал, она пропустит вечернее шоу после того, что произошло сегодня днем в офисе. Но она этого не сделала. Я пытался сдержаться, когда услышал тихие стоны, доносившиеся из ее комнаты. И потерпел сокрушительное поражение. Не прошло и двух минут после первого стона, как я ворвался в спальню Изабеллы и наслаждался ее сладкой киской, пока она не кончила мне на лицо.

Звонки прекращаются, затем начинаются снова. Я беру телефон и вижу на экране имя Донато. Цифры в углу показывают, что сейчас три часа ночи.

– Что произошло? – спрашиваю я, как только отвечаю на звонок.

– Я на складе. Мы поймали одного из охранников за кражей боеприпасов.

– И?

– Что мне с ним сделать?

Я сжимаю виски́ большим и средним пальцами и качаю головой.

– Убей его, Донато.

– Убить? Ты уверен?

Господи. Я никогда не пойму, как, черт возьми, он стал капо. Я начинаю уговаривать его, чтобы один из парней убил вора, но передумываю.

– Я буду через час, – произношу я и завершаю разговор.

Мне нужно что-то, чтобы поднять настроение.

В душе, под струями воды, я сжимаю свой ноющий член и представляю, как вгоняю его в Изабеллу, а ее задница прямо передо мной. Мне не требуется много времени, чтобы достичь разрядки. Несмотря на то, что я подрочил, я все еще возбужден, когда одеваюсь и выхожу на улицу.

Когда я добираюсь до склада, где мы храним оружие, я направляюсь к мужчине, сидящему в дальнем углу. Рядом с ним стоит Донато и еще один из моих охранников, оба держат оружие направленным на него. Я поражен тем фактом, что Донато вообще умеет держать пистолет.

– Это вор? – спрашиваю я.

– Да, – кивает Донато. – Джианни поймал его, когда…

Я не жду, пока он закончит, просто достаю пистолет из кобуры, направляю его в грудь вора и стреляю четыре раза. Донато открывает рот и отступает назад, уставившись на кровь, пропитывающую рубашку мужчины спереди. Я разворачиваюсь и направляюсь обратно к своей машине, все еще раздраженный и ужасно сексуально неудовлетворенный. Черт бы побрал эту женщину. Пусть катится к дьяволу.