Лука

Услышав, как открывается дверь Изабеллы в коридор, я едва сдерживаю себя, чтобы не выскочить и перехватить ее. Мне следовало вовсе запретить ей идти в этот клуб, запереть ее в комнате и выбросить ключ.

Нет ни малейшей причины, по которой я должен беспокоиться, куда она идет. С ней будут Марко и Николас, так что она будет в полной безопасности. И я лично убедился, что они будут отпугивать любого мужчину, посмевшего приблизиться к ней. Тем не менее я продолжаю пялиться в ноутбук, даже не разбирая цифр на экране. Я слишком сосредоточен на звуке высоких каблуков, цокающих по паркету, когда Изабелла проходит мимо моей двери.

Проходит пять минут. Через окно доносится шум отъезжающей машины. Я продолжаю смотреть сквозь экран. Семь дней. Именно столько времени прошло с тех пор, как она стала моей женой, и с тех самых пор каждый день она не дает мне покоя. Все началось в ту ночь, когда я впервые застал ее удовлетворяющей себя. До того момента я был убежден, что она все еще ребенок и что думать о ней как-то иначе было бы просто ненормально. Что ж, хоть я и пытался, но после случившегося я уже не могу воспринимать ее как подростка, потому что каждую ночь она продолжает играть со своей киской. И, как больной ублюдок, я каждый раз прихожу смотреть.

В течение дня я избегаю ее любой ценой, целиком погружаясь в работу, но ночью я не могу никуда сбежать. Меня тянет к этой чертовой двери, стоит только услышать стон. Потом я открываю ее и замираю на пороге, наблюдая, как какой-нибудь псих, как Изабелла выгибается, зажав руку между ног. Первые несколько ночей она была в пижаме, но потом перешла на короткие шелковые ночные рубашки, и только кружевные трусики закрывали мне обзор. Прошлой ночью они были розовыми, и я едва сдержался, чтобы не броситься к кровати, сорвать с нее кружевную ткань и коснуться ее киски своей рукой. А еще лучше – ртом.

Еще две минуты проходят. Я закрываю ноутбук. Она видит, что я наблюдаю за ней. И это не все: заметив меня, притаившегося в дверном проеме, она не останавливается. Она перехватывает мой взгляд и удерживает его, словно я ее пленник, и не отводит глаз ни на секунду, до самого последнего момента, пока по ее телу не пробежит дрожь, прежде чем она кончит. Она знает, что я наблюдаю за ней каждый раз, и этот факт заводит меня еще сильнее. После всего этого мне приходилось самому находить разрядку – в душе, сжимая свой член и представляя, что я внутри нее, пока не кончу себе на руку. Тридцатипятилетний мужчина передергивает свой член в душе, фантазируя о девятнадцатилетней девушке. Господи.

То, что Изабелла ведет себя как человек намного старше, не делает ситуацию лучше. Как и то, что на следующее утро она делает вид, что ничего не произошло. Она спускается на завтрак с царственным, сдержанным видом – безупречные манеры и спокойствие на лице, – как будто все в полном порядке.

Проходит еще минута. Да ни за что я не поеду за ней на эту вечеринку. В клуб, полный других мужчин. Мужчин помоложе. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Черт.

Вскакивая из-за стола, я хватаю со стула кобуру и куртку, снова чертыхаюсь и выхожу из комнаты.

* * *

В клубе по меньшей мере сотня других женщин, большинство из которых одеты в короткие обтягивающие платья. И у кого же самое обтягивающее и короткое? У моей жены. И как будто этого было недостаточно, но оно еще и белое, что заставляет ее светиться под неоновыми огнями, как чертов маяк.

Я беру из бара стакан сельтерской и сжимаю его в руке. Я не пью алкоголь, но, наблюдая за Изабеллой со своего места в темном углу, всерьез задумываюсь начать. Она стоит за высоким круглым столом, справа от нее сестра, а слева Милена Скардони и две девушки, которых я не узнаю. Николас и Марко маячат в нескольких шагах позади нее и наблюдают за толпой. Я замечаю Бьянку Скардони, сидящую в конце стойки, она обнимает за шею своего русского мужа и улыбается, когда он что-то шепчет ей на ухо. Михаил Орлов в ночном клубе. Я трясу головой. Теперь я видел все.

За столиком рядом с Изабеллой сидит группа парней. Я заметил их, как только вошел. Точнее одного из них. Блондин, чуть за двадцать, одет в обтягивающую черную футболку. Опершись локтями о стол, он демонстрирует свои чахлые на вид бицепсы. Я крепче сжимаю стакан в руке. Милена и две другие девушки смотрят в его сторону и хихикают, но он сосредоточен на моей жене, а точнее на ее декольте. Изабелла на него не смотрит. Кажется, ее интересуют Бьянка Скардони и ее муж. Я замечаю, как белобрысый пацан подзывает официанта, что-то шепчет ему на ухо и указывает на Изабеллу. Официант кивает и уходит. Этот маленький засранец посмел угостить мою жену выпивкой?

Стакан в моей руке разлетается вдребезги.

Изабелла

Я не могу отвести глаз от сестры Милены и ее мужа. Они сидят в баре с тех пор, как мы приехали, и, несмотря на толпу, кажется, не замечают ничего происходящего вокруг. Я никогда не видела, чтобы мужчина смотрел на женщину так, как смотрит муж Бьянки на нее. Как будто она – самое важное существо во всей вселенной. Я хочу так же. Я бы убила за то, чтобы Лука так смотрел на меня, чтобы я была для него солнцем, небом и всем, что есть между ними.

Я была на их свадьбе. Там были все. Нечасто Братва и Коза Ностра решают объединиться подобным образом. Я до сих пор помню, как все ахнули, когда стало ясно, за кого выходит замуж Бьянка Скардони. Все предполагали, что это будет светловолосый, нахальный парень – Костя. Но когда перед священником встал огромный темноволосый мужчина со страшными шрамами на лице и повязкой на глазу, я, как и все остальные, была в шоке. Но Бьянке, похоже, наплевать на изуродованное лицо ее мужа или на то, что у него нет глаза, потому что она смотрит на него так, словно он самый красивый мужчина на земле.

Подходит официант, загораживая мне обзор на пару секунд, и ставит передо мной бутылку белого вина.

– Мисс, – начинает он, – джентльмен с того столика передал вам это.

Мне не предоставляется возможность отказаться от презента, потому что из-за моей спины высовывается рука, хватает бутылку и пихает ее обратно в грудь растерянному официанту.

– Миссис Росси это неинтересно, – низкий голос Луки раздается над моей головой.

Я делаю глубокий вдох. Он пришел. Я чувствую глупую необходимость запищать от счастья, но сдерживаюсь и, сохраняя невозмутимое выражение лица, бросаю на него взгляд через плечо: – Ты был поблизости?

– Да, – говорит он, приковав взгляд к столику напротив.

Ну конечно. Я вздыхаю и делаю глоток апельсинового сока.

Я была пьяна лишь один раз в жизни, всего лишь от двух бокалов вина в день своего восемнадцатилетия. После того как гости разошлись, я стащила бутылку с кухни и потащила Андреа к себе в комнату, чтобы она составила мне компанию на моей личной вечеринке жалости к себе. Мне повезло, что она была единственным свидетелем всего этого, так как, судя по тому, что Андреа рассказала мне утром, сначала я хихикала как сумасшедшая, два часа говорила о Луке, а потом плакала и блевала в туалете всю оставшуюся ночь. Единственные две вещи, которые я помню, – это песня Бонни Тайлер “Total Eclipse of the Heart” и то, как Андреа держала меня за волосы, пока меня выворачивало наизнанку. С тех пор я не притрагивалась к алкоголю. Не потому, что я имею что-то против этого, а потому, что не хочу случайно проболтаться о чем-либо связанном с Лукой кому-то еще.

Пока я потягиваю сок и наблюдаю за людьми, мне становится интересно, собирается ли он что-нибудь сделать, может быть, начать разговор или прикоснуться ко мне. Он не делает ничего. Вместо этого он стоит прямо у меня за спиной, неподвижно и молчаливо, нависая, как гаргулья. Парень из соседней группы бросает взгляд в мою сторону, и в следующее мгновение руки Луки материализуются по обе стороны от меня, а его ладони сжимают край стола. На секунду я закрываю глаза, пытаясь унять внутреннее смятение. Окруженная его телом почти со всех сторон, вдыхая его одеколон и не смея прикоснуться к нему, я схожу с ума. Что бы он сделал, если бы я повернулась, обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя? Боже милостивый, я так долго представляла, каково это – целоваться с Лукой, но пока что слишком рано. Ему нужно время, чтобы преодолеть проблемы, связанные с нашей разницей в возрасте. Я не хочу, чтобы он отстранялся еще сильнее. Я даю себе еще пару секунд, чтобы расслабиться, а затем открываю глаза.

– Что стало с твоей рукой? – спрашиваю я, глядя на кусок ткани, похожий на кухонное полотенце, обернутый вокруг левой ладони.

– Порезался осколками стекла, – раздается ответ над моей головой.

Ради всего святого, где он нашел осколки стекла?

– Все еще идет кровь. Тебе следует вернуться домой и промыть рану.

– Я в порядке.

В порядке он. Я закатываю глаза.

Я поворачиваюсь к Андреа, которая притворяется, что ее интересует что-то свое, но я знаю, что она слушает.

– Я собираюсь домой. Ты хочешь остаться?

– Да, я вернусь вместе с Миленой.

– Марко и Николас останутся с твоей сестрой, – говорит Лука.

– Они могут возвращаться домой. С ней Джино, – киваю я в сторону телохранителя сестры, который стоит, прислонившись к стене, чуть поодаль, а затем целую Андреа. – Я позвоню завтра.

Попрощавшись с другими девочками, я поворачиваюсь и ухожу, а Лука следует прямо за мной – моя молчаливая, возвышающаяся тень. Мы уже почти подходим к выходу, когда парень, который пялился на меня ранее, и трое его друзей преграждают нам путь. Он что-то говорит по-русски и улыбается, кивая в мою сторону. А в следующий миг все его дружки набрасываются на Луку.

Оцепенев, я смотрю, как один из них замахивается кулаком в голову Луки. Лука пригибается и хватает парня за плечи, а затем бьет его коленом в живот. Один из двух оставшихся парней хватает Луку сзади, а другой наносит удар кулаком в бок. Чья-то рука обхватывает меня за плечо и тянет назад, в толпу, которая собирается вокруг.

Я кричу и пытаюсь вырваться, не сводя глаз с Луки, которому удалось высвободиться и который сейчас превращает лицо нападавшего в кашу. Человек, держащий меня, снова тянет меня за руку, я поворачиваюсь и вижу того парня, который угощал меня. Я изо всех сил бью ублюдка по яйцам. Он вскрикивает и сгибается пополам, хватаясь за промежность.

Когда я оглядываюсь на то место, где раньше был Лука, то понимаю, что драка, кажется, закончилась. Один из нападавших лежит на боку без сознания. Другого парня Лука прижал лицом к полу, держа его руку согнутой за спиной. Последнего засранца я вижу не сразу, так как огромная фигура мужа Бьянки загораживает мне обзор. Своей рукой Михаил сжимает парня за горло, припечатывая его к стене. Ноги мужчины болтаются на расстоянии фута от земли. Лука встает и подталкивает своего парня к сотрудникам службы безопасности, которые тащат его к выходу.

Я бегу к Луке, который оборачивается в поисках меня. Когда я подхожу, он протягивает руку, обхватывает мою талию и притягивает к себе. Свободной рукой он берет меня за подбородок и приподнимает мне голову.

– Он не причинил тебе вреда? – спрашивает он вполголоса.

– Нет, – выдавливаю я.

Лука кивает, вздыхая, его ноздри раздуваются.

– Больше ты это платье не надеваешь.

– Хорошо. – Я гляжу на него. Он собирается поцеловать меня? Наши лица так близко, и судя по тому, как он смотрит на меня, кажется, что он вполне может. Затаив дыхание, я жду.

– Пойдем за твоей сестрой и подругами, – говорит он, отпуская мой подбородок. – Не хочу больше никого из вас видеть в клубе русских.

Похоже, поцелуя я все-таки не дождусь. Когда мы возвращаемся к столу, чтобы позвать Андреа и девочек, мне с трудом удается подавить желание закричать от досады.

* * *

В течение получасовой поездки до дома Лука не произносит ни слова, и я притворяюсь, что поглощена наблюдением за улицей из окна. Подъехав к дому, он открывает передо мной дверь и следует за мной внутрь, а затем поднимается на два лестничных пролета, пока мы не добираемся до наших спален. Похоже, мы вернулись к избеганию и молчанке.

– Я в душ, а потом приду посмотреть твою руку, – бросаю я мимоходом и ухожу в свою комнату.

Если бы ситуация обстояла иначе, я бы позаботилась о его порезе в первую же очередь, но мне нужно время, чтобы оправиться от эмоциональной перегрузки, прежде чем я смогу продолжать вести себя равнодушно. Ну почему он, черт возьми, все так усложняет?

Приняв душ, я надеваю одну из коротких шелковых ночных рубашек, открывающих мое декольте, и направляюсь к двери, соединяющей наши комнаты. Я вовсе не собираюсь облегчать ему задачу.

Я не вижу Луку в его спальне, но дверь в ванную открыта, поэтому я иду в ту сторону и останавливаюсь на пороге. Он стоит у раковины в одних свободных черных спортивных штанах, и на мгновение мне тяжело сделать следующий вдох. Я никогда не видела Луку без рубашки и не могу отвести глаз от его совершенного тела.

Он более мускулистый, чем я могла предположить. Эти рубашки скрывают очень многое. Помимо его телосложения, за ними прячутся и татуировки. На его правой руке набит черный геометрический узор, образующий рукав, а на левом плече и бицепсе – другой черно-серый рисунок. На груди и животе у него ничего нет, но я вижу, что на верхней части спины красуется что-то похожее на огромную птицу в полете. Однако больше всего мое внимание привлекают его волосы. Они мокрые и свободно свисают до лопаток. Единственный раз, когда я видела его волосы распущенными, был тринадцать лет назад, и, когда я вижу их такими сейчас, у меня замирает сердце. Ситуация кажется какой-то интимной.

Он держит руку над раковиной под струями воды. Я ахаю, когда вижу, в каком он состоянии.

– О Господи!

Посередине его ладони глубокая рана, из которой все еще сочится кровь. Я не могу точно определить, сколько ее было, потому что она быстро смывается.

Лука поднимает на меня взгляд, на несколько секунд задержавшись на глубоком V-образном вырезе моей ночной рубашки, а затем быстро отводит взгляд и выключает воду.

– Все не так страшно, как кажется, – говорит он, не смотря на меня.

– Нужно будет наложить швы.

– Дамиан подлатает меня, как вернется домой.

Он берет полотенце, оборачивает им ладонь, затем тянется к аптечке, лежащей рядом с раковиной. Заходя в ванную, я встаю рядом с ним, выхватываю аптечку из его рук и начинаю доставать компрессы и бинты. Выбрав самую большую упаковку перевязочных материалов, я разрываю пакет и складываю марлю в несколько раз.

– Убери полотенце, – прошу я, желая, чтобы меня перестало тошнить. Было бы преуменьшением сказать, что я не очень хорошо переношу вид крови.

Лука делает, как я говорю, и я быстро прижимаю сложенную марлю к ране. Придерживая ее левой рукой, я наматываю самоклеящийся бинт на еголадонь.

– Туже.

Я киваю, сворачиваю рулон обратно и еще немного натягиваю повязку, пытаясь контролировать свое прерывистое дыхание. Он так близко, что если я чуть наклонюсь вперед, то буду прижиматься лбом к его груди.

– Изабелла, туже, – произносит он рядом с моим ухом.

Мои пальцы начинают слегка дрожать, и я уверена, что он это замечает, но ничего не говорит. Закончив, я закрепляю повязку, делаю глубокий вдох и поднимаю глаза, обнаруживая, что он наблюдает за мной. Его лицо очерчено жесткими линиями, а челюсть сжата. Сделай, черт возьми, что-нибудь! Хотя бы, мать твою, прикоснись ко мне, – хочется мне накричать на него. Но вместо этого я просто смотрю, как он отворачивается и выходит из ванной.

Я хочу закричать. Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не побежать за ним и не ударить его в грудь изо всех сил. Может, тогда он почувствует хотя бы малую толику той боли, которая разрывает меня изнутри каждый раз, когда он поворачивается ко мне спиной. Я хочу броситься в его объятия, зарыться руками в его волосы и неистово целовать его. Повсюду. Но я не делаю ни того ни другого, а только возвращаюсь в свою комнату.

Будет ли он ждать, когда я начну свое вечернее шоу, чтобы снова прийти посмотреть? Можно смотреть, но не трогать? У меня что, гребаная чума? Ну и пошел он. Пусть ждет всю ночь напролет.

Выйдя из своей комнаты, я спускаюсь на два пролета и поворачиваю налево, на кухню. Сейчас почти час ночи, и вокруг никого нет, поэтому я начинаю открывать шкафы один за другим, пока не нахожу тайник с вином. Я беру первую попавшуюся бутылку и поднимаюсь по лестнице обратно в свою комнату, захватив по пути штопор и стакан.

Я наполняю его почти до краев и оставляю бутылку на прикроватном столике. Прислонившись спиной к изголовью, я сижу на кровати со стаканом в одной руке и хватаю телефон, лежащий рядом с бутылкой вина. У меня есть плейлист с рок-балладами, который я слушаю, когда мне плохо, поэтому я включаю его. Пить в одиночестве, подпевая «Бон Джови». Как жалко. Что ж, ничего нового.

Я допиваю третий бокал, когда дверь между нашими комнатами открывается. Оторвавшись от телефона, я вижу Луку, стоящего в дверях и сверлящего меня взглядом.

– Сегодня шоу не будет, – говорю я и закрываю глаза.

На несколько секунд воцаряется тишина, а затем я слышу приглушенный звук шагов босых ног по полу в моем направлении.

– Ты еще слишком юна, чтобы пить алкоголь, Изабелла.

Я не могу сдержать смех. Вот лицемер. Я открываю глаза. Он стоит у моей кровати, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую линию. Его волосы снова собраны в пучок. Какая жалость.

– Получается, ты хочешь сказать, что я должна избавиться от этого? – Поднимаю я брови и киваю в сторону стакана в руке.

– Да.

– Ну ладно. – Пожимаю я плечами. А затем выливаю оставшееся вино прямо в его лицо. – Еще просьбы, муженек?

На секунду Лука закрывает глаза, но когда открывает их, то в его взгляде столько ярости, что я бы, наверное, описалась, если б не была пьяна. А еще на шее у него пульсирует вена, которую я всегда находила невероятно сексуальной. О, да он и впрямь разозлился. Внезапно он протягивает руку, обхватывает меня за шею и наклоняется вперед, так что наши носы почти соприкасаются. То, как он стискивает зубы, заставляет меня опасаться, что он сломает их, если вскоре не остановится.

– Тебе следовало сказать мне, что именно это заставит тебя прикоснуться ко мне. – Я вздергиваю подбородок. – Если бы я знала, то сделала бы так в первую же ночь.

Он незамедлительно убирает руку с моей шеи.

– Ты подросток, – огрызается он. – Я никак не планирую тебя трогать.

– В таком случае мне придется найти кого-то другого. Кого-то, кто будет удовлетворять мои потребности.

– Попробуй, – шепчет он. – Тебе не понравится, что произойдет. – Его глаза вспыхивают, отчего я напрягаюсь, но не отстраняюсь.

– Может, мне и девятнадцать лет, Лука, но я знаю, чего я хочу и что мне нужно. И я хочу больше, чем кончать от собственной руки по ночам. – Я наклоняюсь к его лицу. – И если тебе это не интересно, то я найду того, кому будет. И ты не имеешь права мешать мне, поскольку ты, очевидно, ничего не собираешься делать с моей проблемой.

Лука смотрит на меня широко раскрытыми глазами, его дыхание учащается, а ноздри раздуваются, затем он отворачивает голову в сторону. Раздается громкий стук, когда он ударяет кулаком по спинке кровати.

– Ладно, – говорит он сквозь стиснутые зубы и разворачивается к двери в свою комнату. – Развлекайся.

Он направляется к выходу, а я пытаюсь сдержать слезы, по крайней мере до тех пор, пока он не покинет комнату. Не могу поверить, что он предпочел бы, чтобы я трахалась с кем-то другим. Дойдя до двери, он останавливается, вцепившись в дверной косяк обеими руками. Наклонив голову, он довольно долго стоит в таком положении.

Он невнятно матерится. Еще один БАМ эхом разносится по комнате, когда он ударяет ладонью по раме. Еще пара ругательств, а затем он разворачивается и направляется обратно ко мне.

За два больших шага он достигает кровати и долгое время просто стоит в изножье, глядя на меня сверху вниз. Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание в ожидании. Кажется, мое сердце остановилось. Внезапно он наклоняется вперед и обхватывает руками мои лодыжки. Резким движением он притягивает меня к себе. Бокал, который я держала в руке, выскальзывает и падает на пушистый ковер рядом с кроватью.

У Луки дергается челюсть, и он хмурится, наклонившись и сжав в кулаках подол моей ночной рубашки. Мышцы на его предплечьях пульсируют от напряжения, когда он одним быстрым рывком срывает с меня ночнушку. Он зол. Это заметно по каждому его движению и по тому, как он сжимает челюсти. Мне все равно. Я так долго ждала этого и собираюсь получить это любым способом, наслаждаясь каждым моментом.

У меня перехватывает дыхание, когда он опускается на колени и закидывает мои ноги себе на плечи. Он зарывается лицом мне между ног и вдыхает. Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как намокают кружевные трусики, единственная преграда между моей киской и его ртом. Но он не снимает их. Вместо этого он прижимается губами к кружеву, прямо по центру, и выдыхает. Я вцепляюсь в покрывало и выгибаю спину, едва не кончив от ощущения его теплого дыхания. Касаясь моих бедер грубой кожей своих ладоней, он скользит руками вверх по моей талии и просовывает пальцы под пояс трусиков. Его мускулы снова напрягаются, и раздается еще один звук рвущейся ткани. Он снимает лоскуток ткани, который когда-то был моими трусиками, и мгновение спустя я чувствую его язык.

Первый раз он медленно проводит языком. Подразнивая. Я сильнее сжимаю покрывало, а по моему телу пробегает дрожь. Затем он снова лижет меня и на мгновение проникает языком внутрь, прежде чем начать посасывать мой клитор. Мое дыхание уже участилось, но, когда он вводит палец, я чувствую, как давление усиливается все больше и больше. Второй палец входит в меня, и я закрываю глаза, скуля. Сорвав резинку, я запускаю руки в его волосы. Я даже представить себе не могла, как приятно ощущать их между пальцами. Они все еще влажные – то ли после душа, то ли от вина, которым я его облила. Он водит языком вокруг моего клитора, затем посасывает его и в то же время двигается пальцем внутри меня. Я издаю громкий стон, когда все мое тело начинает дрожать. Я чувствую себя невесомой, будто парю в воздухе. Когда он кладет большой палец на мой клитор рядом со своим языком и слегка надавливает, наступает разрядка.

Мои ноги все еще дрожат, когда он опускает их со своих плеч, и у меня не остается сил пошевелиться. Лука поднимается, просовывает руки мне под спину и колени и переносит меня на середину кровати.

Накрыв меня одеялом, он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Если я увижу, как тебя трогает другой мужчина, он умрет. И его смерть будет очень неприятной. – Он поправляет одеяло на моих плечах. – И больше ты не будешь сама удовлетворять свою киску. Когда о твоей проблеме, как ты ее называешь, нужно будет позаботиться, ты приходишь ко мне. Поняла, tesoro?

– Да, – отрывисто говорю я.

Он кивает и направляется обратно в свою комнату, оставляя меня удовлетворенной и абсолютно шокированной.