Изабелла

Разве день может быть одновременно самым счастливым и самым грустным в жизни?

Наклонив голову, я стою на маленьком табурете и рассматриваю свое отражение в зеркале, в то время как две швеи, стоя на коленях, подгоняют длину свадебного платья. Времени на пошив индивидуального платья не было, так что мама отвела меня в самый престижный свадебный салон города и выбрала самое дорогое платье. Но его надо было подогнать под мой внушительный зад.

У меня и Андреа было схожее телосложение, когда мы были младше, но в переходный возраст у сестры сохранилась стройная фигура, а у меня нет. Мое тело словно состоит из двух неподходящих друг другу частей. Мне нравятся моя тонкая талия и плоский живот. Грудь у меня небольшая, но упругая. Миниатюрный верх позволяет мне покупать футболки и топы самого маленького размера. Но мой низ – это совершенно другая история. Попа и бедра почти на два размера больше верха. Диеты никогда не помогали, потому что от них моя грудь и без того тонкие руки становятся меньше, прежде чем до моей задницы дойдет.

Андреа постоянно твердит мне, что я ненормальная и что она бы убила за зад, как у меня, но я ее не понимаю. Несмотря на то что у меня нет проблем с самооценкой, я бы не отказалась от меньшей попы и более худых ляжек. Смотря на свое отражение, я вздыхаю.

– Какую прическу вы желаете, мисс Изабелла? – спрашивает парикмахер.

– Оставьте распущенными, – предлагает мама, сидя в кресле в углу комнаты. Она наблюдала за сборами с пяти утра.

– Распущенные волосы сойдут. – Я пожимаю плечами.

Лука не пришел, чтоб посмотреть на меня. Ни в день, когда дедушка объявил о нашей свадьбе, ни в последующие недели. Полагаю, он посчитал это необязательным, так как мы уже знали друг друга.

Я снова оцениваю свое отражение, заостряя внимание на длинном белом кружевном платье и дорогой тиаре. Мечты наконец-то сбываются. Но никогда бы не подумала, что мне будет так мучительно. Судя по тому, что я подслушала в то утро, когда стояла у кабинета дедушки, мне следовало этого ожидать.

«И что мне делать с девятнадцатилетней девочкой?» – сказал Лука. Как будто я была бродячей собакой, которую кто-то подобрал с улицы и принес. Собаку, которую он не может прогнать, но и оставлять не хочет.

Я рада, что подслушала только конец их беседы. Бог знает, что он еще говорил.

В дверь раздается стук, после которого отец заглядывает внутрь.

– Ты прекрасна, Иза, – улыбается он и поворачивается к маме. – Эмма, нам нужно поторопиться, а не то опоздаем.

– Мы спустимся через минуту, – отвечает она, расхаживая позади меня.

Сотрудники первыми покидают комнату, за ними следует моя мама, затем Андреа, а я выхожу последней.

– Улыбайся, Иза! Наконец-то ты выходишь замуж за Луку, – шепчет она. – Все это до сих пор кажется таким нереальным.

– Ага.

– Ой, ну же. Ради всего святого, это же твоя свадьба. Я ожидала, что ты будешь вне себя от счастья. И все будут ожидать, что ты рада.

– Я просто волнуюсь, – вру я. Я не рассказывала ей о том, что услышала от Луки в кабинете дедушки. – Так лучше? – спрашиваю я, выдавая ей одну из своих фальшивых улыбок.

– Идеально. Вот эту я люблю, а мне никогда не удавалось добиться идеального баланса счастья из-за небольшой застенчивости. Ты всегда была лучшей маминой ученицей. – Она смеется.

– Да, в нашем мире все сводится к внешности.

Лука

Со вчерашнего вечера я официально в разводе. Еще и суток не прошло, а я стою у алтаря в ожидании своей новой невесты. Невероятно.

Высокие двери церкви открываются, и Изабелла, под руку с отцом, входит внутрь. Я пользуюсь шансом рассмотреть мою будущую жену, пока она подходит. Может, дело в освещении, но ее лицо выглядит иначе, чем в последний раз, когда мне удалось увидеть ее дольше, чем на секунду. Она все так же изумительна. Те же длинные волосы, большие глаза и острые скулы. Не могу точно понять, в чем дело, но что-то не так. Она производит впечатление счастливой. Легкая улыбка на губах и высоко поднятая голова – идеальная картинка ослепительной невесты. Я снова перевожу взгляд на ее глаза и наконец-то понимаю, в чем дело. Может, ее лицо и выражает радость и счастье, но в глазах нет эмоций. Вместо этого они кажутся… пустыми.

Она делает последний шаг и встает рядом со мной, сосредоточив взгляд исключительно на священнике. Ну конечно, она тоже не хочет этого. Какая девятнадцатилетняя девушка захочет связать свою жизнь с мужчиной почти вдвое старше ее? Наверное, она напугана из-за всего, что происходит. Мне следовало подойти и поговорить с ней заранее, познакомиться с ней должным образом до свадьбы. Не то чтобы я планировал, что у нас будет брак, соответствующий истинному смыслу этого слова, но все же.

Когда священник начинает речь, я беру ее за руку и слышу резкий вздох. Изабелла разглядывает наши руки, а затем поднимает взгляд прямо на меня. Ее глаза больше не пустые, и пока они смотрят на меня, в них можно увидеть огонь, горящий в глубине. Так гораздо лучше, чем мертвый взгляд.

После речи священника и обмена кольцами я наклоняюсь и быстро целую ее в щеку. Выпрямившись, я смотрю на нее и снова вижу пустоту в глазах.

* * *

Я поднимаю стакан и отпиваю минеральной воды, не отрывая взгляда от угла комнаты, где стоит моя молодая жена со своей сестрой и матерью.

Как только мы приехали в загородный клуб, где состоится свадебный банкет, Изабелла оставила меня и ушла в противоположный конец комнаты. Она ни разу не посмотрела в мою сторону. Я должен был почувствовать облегчение. Вместо этого я наблюдал за ней более часа, замечая каждого мужика, посмотревшего на нее хоть краем глаза. Меня это раздражает. Не только то, что на нее смотрят другие мужчины, но и тот факт, что это беспокоит меня.

– Какой неожиданный поворот событий, – говорит Лоренцо Бернини, подходя ко мневплотную.

– А? – Я делаю глоток. – Ты имеешь в виду свадьбу или то, что Джузеппе назвал своего пре-емника?

– Если честно, и то и другое. Я думал, что в планах было женить Анджело Скардони на его внучке.

– Планы изменились, – бросаю я.

Лоренцо был младшим боссом Джузеппе около пятнадцати лет, а это больше, чем я был капо. Понятно, что он был удивлен решением дона. Все были, даже я. Обычно, когда дон умирает или решает отойти от дел, главенство занимает родной сын или зять. А если их нет, то власть переходит младшему боссу. Мой новый тесть решил избрать инойпуть.

– Уверен, что справишься со всем, что повлечет за собой новая должность? – спрашивает он.

Я никогда не стремился возглавлять Семью. Моей основной задачей было заключение оружейных сделок, управление транзакциями, чтобы все шло гладко, и привлечение денег. В настоящее время операции, которыми я руковожу, приносят более 50 процентов наших доходов.

– А ты думаешь, ты справишься лучше с ролью дона? – спрашиваю я.

– Давай будем реалистами, Лука. Ты бизнесмен, и ты прекрасно справляешься. Но ты редко бываешь на семейных мероприятиях и наверняка понятия не имеешь, как вести внутренние дела.

Он прав. Мне плевать на их ужины и на то, кто спит с чьей женой. Занять пост главы чикагской Коза Ностры означает решать множество личных вопросов, вмешиваться в долговые проблемы между высокопоставленными членами организации и устраивать браки внутри Семьи. Я не любитель чужих драм. Но то, что меня мало заботит светская составляющая работы, не означает, что я позволю кому-либо сомневаться в моих способностях.

– Да, я полагаю, что ты лучше подкован по этой части, учитывая, что единственное, чем ты был занят в последнее время, – это посещение вечеринок. Скажи, Лоренцо, ты бы управлял Семьей так же, как ты управляешь нашими казино? Потому что, насколько мне известно, ты терпишь значительные убытки эти месяцы. – Я улыбаюсь, наслаждаясь выражением шока, появляющимся на его лице. – Убытки, смею я добавить, которые мы покрывали доходами, которые я получил с оружейных сделок. Может быть, тебе стоит сосредоточиться на том, чтобы разобраться со своим собственным дерьмом, прежде чем брать на себя больше обязанностей?

– Высоко летать – больно падать, – шипит Лоренцо в свой стакан.

Улыбнувшись, я хватаю его за галстук и притягиваю к себе чуть ближе.

– Я не расслышал тебя, – наклоняюсь я, заглядывая ему в глаза. – Не можешь ли ты, пожалуйста, повторить?

Ноздри Лоренцо раздулись, а лицо покраснело. Пару секунд он смотрит на меня выпученными глазами, затем стискивает зубы.

– Я сказал, что твоя информация неверна, – язвительно бросает он. – С казино все в порядке.

– О. Ну тогда моя ошибка. – Я отпускаю галстук и киваю в сторону угла комнаты. – Кажется, твоя жена ищет тебя.

Лоренцо бросает на меня злобный взгляд и уходит прочь, а я возвращаюсь глазами к своей молодой жене. Франко Конти, капо, занимающийся отмыванием денег, разговаривает с Эммой, матерью Изабеллы. Я особо не сотрудничал с Франко, так как он распоряжается деньгами, поступающими с наших казино. С деньгами, которые приносят мои операции, работает Дамиан, и я планирую, чтобы так было и дальше. Напротив Франко стоит Дарио Ди Анджело, старший сын капо Сантино Ди Анджело, с которым говорит Изабелла. Она улыбается чему-то, что он говорит, затем поворачивается к своей сестре, и я замечаю, как Дарио скользит взглядом по ее телу, пока она не видит. Стиснув зубы, я разворачиваюсь и направляюсь к бару. То, с кем она разговаривает, волновать меня не должно. На полпути к точке назначения я слышу звенящий женский смех позади себя и оглядываюсь через плечо. Изабелла и ее сестра хихикают над чем-то, что сказалДарио.

Меня не должно беспокоить то, что другой мужчина может рассмешить ее. Но беспокоит. Как чертова заноза в заднице. Я подавляю желание подойти и прогнать сына Сантино подальше от Изабеллы. Вместо этого я присоединяюсь за барной стойкой к Орландо Ломбарди, другому капо, занимающимся игорным бизнесом Семьи.

– Слышал про срач в Нью-Йорке на прошлой неделе? – спрашивает он, когда я сажусь рядом.

– Не интересуюсь сплетнями. – Я сигнализирую бармену, чтобы тот налил мне еще минералки. – Здесь и без того слишком много дерьма, с которым приходится иметь дело.

– Аджелло уничтожил два клана Каморры за одну ночь. Сорок семь человек. Кажется, они совали нос не в свое дело, – Орландо наклоняется ближе. – Одна из моих племянниц выходит замуж за парня, просто пешку Аджелло. Она слышала, что Аджелло был ранен во время перестрелки.

Я делаю глоток. Чем занимается дон Нью-Йорка, нисколько меня не беспокоит, у меня нет с ним ничего. Но не могу сказать, что мне вообще не любопытно. Этот человек всегда оставался загадкой.

– Он умер?

– Нет. Это все, что я знаю, – отвечает Орландо. – Связи в его кругах слишком тесные, а его люди преданы ему до безумия. Племянница всего лишь подслушала разговор жениха по телефону.

Изо всех сил я пытаюсь концентрироваться на своем напитке, но мне не удается справиться с желанием взглянуть на Изабеллу еще раз. Посмотрев на нее, я понимаю, что и она смотрит на меня. Но в момент, когда наши взгляды встречаются, она отворачивается к Дарио.

– Знаешь, иногда я думаю о том, что этот человек не существует вовсе, – продолжает Орландо. – Как так вышло, что никто никогда не видел его?

– Джузеппе видел, – говорю я, вновь бросая взгляд на свою жену. Она все еще говорит с тем идиотом. – В прошлом году.

– Не может быть! Почему он никогда не говорил об этом?

– Потому что Джузеппе не обязан со всеми делиться всем, что он делает.

– А тебе он сказал, – говорит он с завистливым взглядом. – По какому вопросу была встреча?

– Один из наших охранников ездил в Нью-Йорк, чтобы навестить девушку, которая была там по работе. И он не спросил разрешения вступить на территорию Аджелло. Джузеппе встречался с ним, чтобы решить этот вопрос.

– И у них получилось? Решить вопрос?

– Да, – киваю я, не сводя глаз с Изабеллы.

– Аджелло отпустил того парня?

– В некотором смысле да, – говорю я. – Он отправил его голову обратно экспресс-доставкой.

– Срань господня.

Сынок Сантино все еще стоит возле Изабеллы. Опустив стакан на барную стойку, я встаю.

– Я пошел.

– Уходишь в разгар собственного свадебного приема?

– Во второй половине дня у меня встреча с Сергеем Беловым.

Он округляет глаза.

– Не знал, что ты ведешь дела с Братвой.

– Ну, мы уже выяснили, что ты много чего не знаешь, Орландо.

Я оставляю Орландо, сверлящего взглядом мою спину, и направляюсь за своей женой.

Изабелла

Я пялюсь в окно лимузина, рассматривая здания, мимо которых мы проезжаем, и стараюсь подавить необходимость обернуться и посмотреть на Луку. Он позаботился о том, чтобы сесть от меня так далеко, как только можно, на противоположной стороне заднего сиденья. Мы ехали почти час, и он не сказал мне ни слова. Вместо этого он был поглощен тем, что печатал что-то на своем телефоне.

В мыслях я возвращаюсь к церкви и нашей свадьбе этим утром. Я была чертовски взволнована, когда священник сказал: «Вы можете поцеловать невесту». Не то чтобы я ждала, что Лука набросится на меня перед всеми, но я правда хотела настоящего поцелуя. И что я получила? Легкий чмок в щеку. Он бы еще достал из кармана конфетку и дал мне. Меня задевает то, как он себя ведет.

Я вздыхаю, продолжая смотреть наружу и размышляя о том, что, черт возьми, мне теперь делать. Просто сказать какая разница и посмотреть, к чему все это приведет нас? Жить с мужем, который остается для тебя незнакомцем, потому что вы избегаете друг друга? Нет, я этого не допущу. Вечеринка жалости к себе окончена. Я наконец-то вышла замуж за мужчину, которого тайно любила годами, и будь я проклята, если позволю ему отделаться от меня. Может, я безразлична Луке сейчас, но я заставлю его влюбиться в меня или умру, пытаясь.

Он видит проблему в нашей с ним разнице в возрасте. Я отчетливо слышала, как он это говорил. Что ж, я ничего не могу поделать со своим возрастом, так что это одно из препятствий, которое мне надо преодолеть. Видимо, мне нужно открыть ему глаза. Может, я и юна, но я знаю, чего хочу. Его. Его любви. И я готова бороться за нее.

Лимузин останавливается перед белым особняком, Лука выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Подобрав подол, я берусь за его протянутую руку и выхожу, рассматривая новый дом. Он меньше, чем дом моего дедушки, в котором я выросла, но все равно огромный.

– Поднимите вещи миссис Росси наверх, – говорит он водителю и жестом показывает, чтобы я шла за ним внутрь. – Полагаю, ты хочешь переодеться и отдохнуть, я отведу тебя в твою комнату. Дамиан покажет тебе дом перед ужином.

– Твой брат? – спрашиваю я при входе в большой холл.

– Да. У меня дела.

– Что? – может я и влюблена в Луку, но это не значит, что я позволю ему обращаться со мной как с половой тряпкой. – Не припомню, чтобы выходила замуж за твоего брата, Лука.

Он останавливается и оборачивается на меня.

– И что это значит?

– Это значит, что именно ты покажешь мне дом и познакомишь с прислугой, – произношу я холодным тоном и наслаждаюсь тем, как его глаза расширяются от недоумения. Не ожидал, что у меня есть характер? Ну так сюрприз. – Где твоя дочка?

– Роза у подруги. Она будет дома к ужину.

– Хорошо. А теперь, пожалуйста, отведи меня в мою комнату.

Лука склоняет голову набок, с интересом разглядывая меня, затем направляется к большой лестнице, а я иду за ним, отставая на несколько шагов. Я всегда восхищалась его походкой. Его шаги медленные, как у волка на охоте. Скользя взглядом вверх по его телу, я любуюсь длинными ногами и широкими плечами и останавливаюсь на макушке, где волосы собраны в пучок.

Так много раз я мечтала о том, как снимаю эту резинку для волос и запускаю свои пальцы в его черные пряди. Интересно, какой длины его волосы сейчас. Единственный раз, когда я видела его с распущенными волосами, был много лет назад, когда он прыгнул в бассейн, чтобы спасти меня. Должно быть, в процессе его пучок распустился, высвободив копну волос. Тогда они были ему по плечи.

Я помню о нем все. Тайно наблюдать за Лукой было единственным, что я могла делать, поэтому я позаботилась о том, чтобы запомнить малейшие детали и сохранить их в своем мысленном хранилище, помеченном его именем. То, как менялось его тело с годами, становясь мускулистым и более крепким. С момента, как мне исполнилось шестнадцать, я представляла, как эти мощные руки обнимают меня, крепко сжимая. Лаская меня.

Мне было семнадцать, когда я впервые доставила себе удовольствие, представив, что это его рука между моих ног, а не моя. С того дня я занималась этим каждую ночь перед сном. Иногда даже днем. Всякий раз, когда я чувствовала одиночество или грусть, я запиралась в комнате, залезала под одеяло и воображала, что Лука был рядом со мной во время пика. Если бы кто-то узнал об этом, то он мог бы подумать, что я глупа, потому что влюблена в мужчину, которого на самом деле плохо знаю. Но мне все равно.

Поднявшись на третий этаж, Лука кивает в сторону двери слева и открывает ее.

– Моя комната, – пояснил он.

Я заглядываю, замечая огромную кровать рядом с окном. Бо́льшая часть мебели сделана из темного дерева, которое хорошо сочетается с бледно-бежевыми стенами и занавесками такого же оттенка.

– Эта комната не используется, – говорит он, открывая следующую дверь. Комната кажется такой же по размеру, как и его, но мебель по большей части белая, а занавески и коврик нежно-персикового цвета. Слева есть смежная дверь, скорее всего в его спальню. Он быстро закрывает дверь и ведет меня по коридору, пока мы не доходим до двух последних комнат.

– Комната Розы. – Он кивает головой на дверь слева с большой наклейкой «Не беспокоить», а затем поворачивается к двери справа и открывает ее. – А это твоя.

Милая комната. Большая, с несколькими высокими окнами и светлой деревянной мебелью. Мой чемодан стоит посреди ковра рядом с большим мягким диваном.

– Я зайду за тобой в шесть и отведу вниз, чтобы поужинать, – говорит он и уходит.

Я оглядываюсь по сторонам еще раз. Да уж, он поселил меня подальше от себя. Так не пойдет. Я выкатываю чемодан из комнаты и хватаюсь за ручку. Ведя его перед собой, чтобы платье не зацепилось за колесики, я выхожу из комнаты и направляюсь в другой конец коридора. Лука как раз входит в свою комнату, когда слышит мои шаги. Он отходит назад и смотрит, как я подхожу.

– Что-то не так с твоей комнатой? – спрашивает он.

Я останавливаюсь перед комнатой, смежной с его, и гордо поднимаю голову. Он смотрит на меня сквозь полуприкрытые глаза с выражением, которое я не могу понять.

– Вовсе нет, – говорю я, вкатывая чемодан в комнату и закрывая за собой дверь.

Лука

Я смотрю на дверь, соединяющую мою комнату с комнатой, которую заняла Изабелла, и слушаю доносящиеся оттуда звуки. Она ни в коем случае не может остаться жить так близко ко мне. Пока пусть так и будет, но утром первым делом она отправится обратно в комнату напротив Розиной. Я слышу, как она ходит по комнате, а затем звуки воды из ее собственной ванны. В нескольких ярдах от меня моя юная жена принимает душ, и внезапно на ум приходят образы ее идеального миниатюрного тела под струями воды.

Я трясу головой. Да что, черт возьми, со мной не так? Я думаю о сексе с такой молодой девушкой. Девушкой, которая, наверное, даже не спала с мужчиной раньше. Господи. Я выхожу из комнаты, захлопнув дверь, будто это поможет мне стереть образ голой и мокрой Изабеллы. Или подавить соблазн зажать ее тело между кафельной стенкой душа и моим, держа ее запястья над головой.

* * *

Когда я возвращаюсь со встречи с Сергеем Беловым, на часах без четверти шесть. Один из моих поставщиков оружия раздобыл несколько ящиков с арбалетами военного образца, но никто не понимал, как они работают. Белов был единственным человеком, пришедшим мне на ум, который мог знать, как обращаться с этой хренью. Судя по его ухмылке, когда я показал ему образец, у него было много опыта. Почему-то я не был удивлен. Но он ошарашил меня, когда спросил, могу ли я достать для него танк. После этого он пожал плечами и сказал: «Спрашиваю для друга». Должно быть, у них в Братве много психов.

Я поднимаюсь по ступенькам на третий этаж и стучу в дверь временной комнаты Изабеллы. Она открывает дверь и быстро изучает меня глазами, останавливаясь на джинсах и черной рубашке. Я замечаю легкое недоумение в ее глазах.

– Не наряжаешься к ужину? – интересуется она, пока мы направляемся к лестнице.

– Ненавижу костюмы.

Изабелла удивленно вскидывает брови. Не говоря ни слова, она спускается по лестнице передо мной, обеспечивая мне хороший вид на ее зад. Завязывающийся на шее розовый топ без рукавов облегает ее торс и узкую талию и только подчеркивает упругую круглую попку, обтянутую узкими черными брюками. Я прилагаю огромное усилие, чтобы оторвать от нее взгляд.

Когда мы доходим до первого этажа, она останавливается перед прислугой, выстроившейся в ряд в правой части холла.

– Это Изабелла. Моя жена, – говорю я и представляю ее каждому, начиная с домработницы, горничных, двух водителей, садовника и заканчивая персоналом кухни.

Покончив с этим, я поворачиваюсь к другой части холла, где стоит охрана, и также представляю их ей. Я не жду, что она запомнит их имена, ведь здесь работает более тридцати человек.

– Это вторая смена, – говорю я ей. – Я представлю тебе первую, когда все прибудут утром.

– Спасибо, – кивает она и следует за мной в обеденный зал, который занимает четверть первого этажа с восточной стороны.

Помню, как я в первый раз привел сюда Симону, после венчания в мэрии. Она была ошеломлена количеством охранников и размерами самого дома, и она подпрыгивала и визжала, когда мимо нее проходил кто-то с огнестрельным оружием. Изабелла же, напротив, и глазом не моргнула. Полагаю, для нее это не в новинку. Она выросла в доме вдвое больше моего, и вокруг было гораздо больше вооруженных охранников.

В обеденном зале уже сидит Дамиан слева от места во главе стола. Увидев, что мы вошли, он встает и протягивает руку.

– Ну наконец-то, – смеется он. – Я уже стал волноваться, не решил ли Лука прятать тебя в твоей комнате вечно.

– Изабелла, это мой брат, – говорю я и внимательно наблюдаю за ее реакцией.

Мой брат моложе меня на двенадцать лет и, как женщины любят говорить о нем, сногсшибательно красив. Обычно люди обращают внимание на его голубые глаза, уложенные волосы и безупречный вкус в одежде, из-за чего недооценивают его, думая, что он какой-то плейбой. И он делает все возможное, чтобы своим поведением поддержать этот образ. Немногие знают, какой гений скрывается за этой дорогой прической. У Дамиана настоящий дар, когда речь идет о числах и рынке недвижимости. Именно поэтому он и занимается финансовой стороной моих деловых сделок. Он также ежемесячно отмывает миллионы долларов.

– Пожалуйста, просто Иза, – говорит моя жена.

– Должен признаться, я бы не смог придумать имя, которое бы подошло тебе лучше, Иза, – улыбается он ей. – Белла.

Я качаю головой. Он уже включил свой шарм.

– Никакого флирта, Дамиан. Где Роза?

– Она сказала, что поест в своей комнате.

Я поворачиваюсь к горничной, стоящей рядом: – Приведи мою дочь сюда. Сейчас же.

Пока мы сидим в ожидании Розы, я отклоняюсь на спинку стула, наблюдая за беседой Изабеллы и Дамиана о том, как ей дом. Они явно с самого начала нашли общий язык, чего я и ожидал, поскольку они ровесники. Интересно, попытается ли она его соблазнить, как это делала Симона.

– Ты не был на свадьбе, – подмечает Изабелла.

Дамиан улыбается: – Да, я стараюсь избегать семейных торжеств.

– Он имеет в виду, что не хочет сталкиваться со своими бывшими, – бросаю я. – В особенности потому, что половина из них уже были замужем, когда он спал с ними.

– Логично, – ухмыляется Изабелла, смотря на моего брата. – Ты все еще спишь с дочкой Франко?

Дамиан вертит бокал с вином, уставившись на нее.

– И откуда ты знаешь об этом?

Изабелла только улыбается и тянется к графину с соком.

– Я не сяду за стол с этой женщиной! – раздается голос моей дочери.

Я разворачиваю стул и пристально смотрю на Розу, чтобы убедиться, что она видит по моим глазам, что я думаю о ее крике.

– Подойди сюда.

– Нет. Я сказала тебе…

– Сию же секунду, piccola.

Она топает ножкой по полу, вздергивает подбородок и подходит к столу, занимая место по другую сторону от Дамиана.

– А теперь извинись перед Изабеллой, – говорю я.

– Нет.

Господи. Разве пубертатный период не начинается в двенадцать или около того? Розе всего лишь семь, но мне начинает казаться, что у нее он наступил досрочно. Когда я рассказал ей о разводе с Симоной, она лишь сказала «скатертью дорожка». У них никогда не было нормальных отношений, и Роза проводила больше времени с нашим поваром, чем со своей собственной матерью. Я разговаривал с Розой на прошлой неделе и объяснял ситуацию с Изабеллой, мне казалось, что она все поняла, но, видимо, нам придется обсудить это еще раз. Не важно, как или почему Изабелла оказалась здесь, я не позволю никому проявлять к ней неуважение, включая собственную дочь. И конечно, я не потерплю криков в своем доме.

– Уверена? – спрашиваю я.

– Да.

– Хорошо. Можешь возвращаться в свою комнату.

– Что? – Она глядит на меня с выпученными глазами. – А как же ужин?

– Нет извинений – нет ужина.

– Пап!

– Ты свободна. – Я киваю в сторону двери и жестом показываю горничной, чтобы та накрывала на стол.

– Ладно, – язвит Роза, спрыгивая со стула, и уходит.

Я провожаю Розу взглядом, когда она удаляется, и замечаю, что Изабелла наблюдает за мной, сжав губы в тонкую линию. Я жду, скажет ли она что-нибудь, но она не говорит ничего, просто отворачивается и смотрит в свою тарелку. Она, наверное, думает, что я отпущу свою дочь спать без ужина, и я не собираюсь переубеждать ее.

Изабелла

Я думала, что найти кухню станет проблемой, но, спустившись на первый этаж, обнаружила одну из горничных, с которыми познакомилась по прибытии сюда. Она протирала лампу в углу.

– Анна, не покажешь мне, где кухня? – спрашиваю я, подходя к ней.

Она смотрит на меня с небольшим замешательством, а затем быстро кивает:

– Конечно, миссис Росси. Сюда.

Я следую за Анной по коридору направо, пока мы не доходим до задней части дома, где она останавливается перед белой дверью.

– Она здесь.

– Спасибо, – благодарю я и вхожу внутрь.

Просторная кухня. Кухонный стол и островок расположены слева. А справа – длинный деревянный стол, за которым могут разместиться по меньшей мере десять человек. Вероятно, именно за ним обедает персонал. Я направляюсь к шкафчикам, где стройная женщина лет пятидесяти протирает стаканы у раковины.

– Чем я могу вам помочь, миссис Росси?

– Ты не могла бы сделать мне сэндвич? Я бы и сама справилась, но без понятия, где вы храните продукты.

– Сию минуту. – Она кивает и суетится, вытаскивая тарелку и хлеб, а затем уточняет: – Вы хотите что-то определенное?

– Это для Розы. Просто сделайте так, как ей обычно нравится. Спасибо.

Горничная занимается приготовлением еды, но я замечаю, как она чуть ли не постоянно бросает взгляды в мою сторону. Закончив, она подносит мне тарелку с двумя сэндвичами и салфеткой.

– С ветчиной. Побольше сыра.

– Спасибо тебе, Грейс. Спокойной ночи.

Ее глаза расширяются, когда я называю ее имя, но она быстро приходит в себя.

– Спокойной ночи, миссис Росси.

Я несу сэндвичи на третий этаж, иду по коридору и стучу в комнату Розы.

– Меня здесь нет! – доносится изнутри.

Я закатываю глаза. Словно говорю со своей сестрой. Андреа становится очень капризной, когда что-то идет не так, как ей хочется. Свободной рукой я хватаюсь за ручку и открываю дверь. Роза лежит на кровати на животе, полностью погруженная в то, что происходит на экране ее телефона.

Увидев меня в дверном проеме, она подскакивает, пристально смотря мне в лицо.

– Что ты делаешь в моей комнате? Убирайся или… – Ее глаза останавливаются на тарелке в моих руках. – Без майонеза?

– Без майонеза. – Я подхожу к кровати, ставлю тарелку напротив нее и собираюсь уходить.

– Как ты познакомилась с папой?

Я остановилась.

– Он прыгнул в бассейн и спас мне жизнь.

– Ты врешь.

– Не-а, – бросаю я через плечо. – Если хочешь, спроси сама.

– Он правда спас твою жизнь?

Сдерживая улыбку, я поворачиваюсь.

– Хочешь послушать об этом?

– Да! – восклицает она с широко раскрытыми глазами. – Расскажи мне.

Плюхнувшись на маленький диванчик в углу комнаты, я откидываюсь назад.

– Я была чуть младше тебя. В честь моего шестого дня рождения устраивали вечеринку. Дети бегали по саду, играя. У меня был развязан шнурок, и, когда я наклонилась рядом с бассейном, чтобы завязать его, кузен моего друга подбежал ко мне и столкнул прямо в воду.

– Ты упала в бассейн?

– Ага.

– И папа спас тебя?

– Прыгнул прямо туда, в одежде и всем остальном. Было неглубоко, но я была маленькой и могла утонуть.

– Вау, – произносит она, а потом наклоняет голову, рассматривая меня. – Так ты из-за этого вышла за него? Потому что он спас твою жизнь?

Я смеюсь.

– Нет. Я вышла за него замуж, потому что мой дедушка и твой папа согласились, что это к лучшему. Иногда так устроены вещи.

– Так ты его не любишь?

Разве? Чтобы по-настоящему любить кого-то, нужно полюбить этого человека таким, какой он есть, со всеми его лучшими и худшими чертами. Сколько я себя помню, я была влюблена в образ Луки, и я была помешана на нем последние пару лет словно сумасшедшая. Но любовь ли это? Или просто влюбленность? Но я точно не чувствовала ничего подобного ни к кому другому.

– Он мне нравится, – кивнула я.

– Я слышала, то сестра Тияны сказала, что мой папа горячий. Что это значит?

Я моргаю, слегка в замешательстве, как объяснить подобное. Даже если по поведению Розы иногда кажется, что ей двенадцать, ей всего лишь семь.

– Это значит, что он хорошо выглядит.

– Ага. Ну хорошо. – Она откусывает сэндвич, не сводя с меня глаз. Жуя, она прищуривается, как будто осуждает меня. – Ты будешь на меня кричать?

– Нет. Зачем мне это делать?

– Симона всегда кричит на меня, – пожимает она плечами. – Когда папы нет рядом. Он не позволяет кричать.

Она называет собственную мать по имени? Я все еще пытаюсь осмыслить этот факт и что за этим стоит, когда дверь открывается. Лука входит внутрь, неся поднос с сэндвичем на тарелке и стаканом молока. Он останавливается в дверях, уставившись на сэндвич в руке Розы.

– Изабелла опередила тебя, – говорит Роза с набитым ртом, указывая на меня пальцем.

– Ладно, я пойду. – Я встаю, направляясь к двери. – Спокойной ночи, Роза.

Смотря на меня как ястреб, Лука не отходит от дверного проема. Я поднимаю глаза, и наши взгляды приковываются друг к другу; сердце отбивает несколько долгих ударов, прежде чем он, наконец, отходит в сторону. Стараясь двигаться нарочито медленно, я иду по коридору, пока не добираюсь до своей комнаты. Что-то – назовем это интуицией – подсказывает мне, что он все еще наблюдает за мной, когда я, не оглядываясь, проскальзываю в комнату.

Как только дверь закрывается за мной, я выдыхаю и прислоняюсь к ней спиной. Я думала, что мне будет просто притворяться, что мне все равно, но такое чувство, будто малейшее действие с моей стороны оттолкнет его еще больше. Я не могу рисковать. Не сейчас.

Быть так близко к Луке после всех этих лет и знать, что он не хочет иметь со мной ничего общего… больно. В каком-то смысле было легче, когда я знала, что у меня нет и шанса. Я ничего не ждала. А сейчас, когда он наконец-то так близко, такое чувство, что он еще дальше, чем был раньше.

Я закрываю глаза и вспоминаю тот день, когда мне исполнилось восемнадцать и он назвал меня tesoro. Очевидно, в этом слове на самом деле не было той нежности, которую я себе вообразила. Это было просто слово, сказанное мимоходом. Тем не менее я думала об этом моменте и его легком прикосновении к моим волосам в течение нескольких дней после того, как это произошло.

Что ж, я не сдаюсь. Ему лучше приготовиться к войне, потому что именно ее я ему и устрою. Я буду неустанно бороться с ним и его безразличием.

– Тебе лучше быть готовым, Лука Росси, – шепчу я пустой комнате. – Потому что в любви, как на войне, все средства хороши.