Лука

– Камилла, жена Орландо, – шепчет Изабелла, когда мы проходим через зал на праздновании восемнадцатилетия Массимо Ломбарди.

– Это та, которая зависима от снотворного?

– Нет. Это жена Лоренцо, Людовика, – говорит она, а затем продолжает перечислять других членов семьи Орландо: – Рядом с Камиллой его дочери: Констанция, которая высокая, и Амалия. Не упоминай Дамиана при них.

Судя по тому, как Изабелла держится: прижавшись ко мне, крепко обхватив меня рукой, шепча что-то мне на ухо с улыбкой на лице, – люди, вероятно, подумают, что у нас с ней очень личный разговор. Она на высоких каблуках, и, должно быть, ноги просто сводят ее с ума. Она купила туфли вчера, специально для этого случая. Эти чертовы штуки больше двенадцати сантиметров в высоту, но она сказала, что это необходимо из-за нашей разницы в росте. Даже с учетом дополнительных сантиметров мне все равно приходится наклонять голову, чтобы расслышать, что она бормочет.

После короткой беседы с Орландо мы берем напитки у проходящего мимо официанта и направляемся в угол зала. По пути к нам подходит несколько человек, и благодаря часам, проведенным с Изабеллой за просмотром фотографий и видеозаписей, я узнаю большинство из них. В некоторых случаях у меня возникают проблемы с сопоставлением лиц и имен, поэтому я незаметно сжимаю талию Изабеллы, и она вливается в разговор, давая мне подсказки. Поразительно, как ей удается, чтобы это выглядело так естественно. Непринужденно.

Лоренцо стоит в другом конце комнаты с рыжеволосой женщиной и несколькими незнакомыми мне мужчинами. Их не было на фотографиях, которые показывала мне Изабелла. Женщина кажется знакомой, но мне требуется несколько мгновений, чтобы вспомнить ее. Жена Лоренцо. Она сменила прическу. На фотографиях она была блондинкой. Лоренцо поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Мне нужно поговорить с ним позже, иначе это может показаться подозрительным. До сих пор Лоренцо был самой большой проблемой, поскольку ни Изабелла, ни Дамиан не могли посвятить меня во все сделки, которые у меня были с ним.

Мужчина лет пятидесяти направляется к нам из другого конца зала, держа под руку женщину лет тридцати.

– Франко Конти. Вторая жена, Ава, – говорит Изабелла в свой стакан.

Насколько я помню, один из капо, отвечающий за отмывание денег, полученных от игорного бизнеса.

– Дамиан говорил, что ты еще не виделся с его женой. Она не была на нашей свадьбе, – добавляет Изабелла, прежде чем они подходят к нам.

– Франко. – Я киваю. – Вижу, ты наконец-то решил познакомить нас со своей женой.

После знакомства Изабелла начинает болтать с Авой, в то время как Франко стоит рядом со мной, наблюдая за толпой.

– Меня беспокоит Анджело, – говорит он. – Не уверен, что он подходит для той роли, что вы ему дали.

– Почему?

– Числа – не его конек.

Я оглядываюсь по сторонам, делая вид, что размышляю о том, что он сказал, в то время как сам пытаюсь разобраться в куче информации, скопившейся в моем мозгу. Кто, черт возьми, такой Анджело? Я слегка сжимаю талию Изабеллы.

– Анджело Скардони здесь? – восклицает она рядом. – Я хотела спросить его о Бьянке и как она поживает, после того как ее выдали замуж за кого-то из Братвы.

Ах, точно. Самый молодой капо, чья сестра несколько месяцев назад вышла замуж за главаря Братвы. Я забыл его имя.

– Ему придется научиться, – говорю я, не имея ни малейшего понятия, какую роль я ему дал. Скорее всего, что-то, что связано с отмыванием денег.

– Вы говорили с Лоренцо? – спрашивает Франко.

– О чем?

– Он был крайне… расстроен, когда вы наложили вето на его идею о дилерстве.

По рассказам Дамиана, мы никогда не имели дела с товаром. Дамиан упомянул, что отец Анджело Скардони пытался что-то сделать за спиной старого дона, и это плохо кончилось. Я не могу вспомнить всех подробностей.

– Счастье Лоренцо – не моя забота, – говорю я.

– Вы уверены, что это мудро?

Я поворачиваюсь к нему, стараясь, чтобы по моему лицу было видно, что конкретно я думаю о его неожиданном вопросе.

– Прошу прощения, босс. – Франко быстро опускает взгляд.

– Будешь ставить меня в известность, если услышишь, что Лоренцо снова упоминает эту идею в разговоре с кем-либо.

– Конечно. – Он кивает и берет жену за руку. – Я рад видеть, что вы в порядке. Семья беспокоилась.

– На то не было причин.

Когда Франко и его жена уходят, я смотрю на Изабеллу и вижу, что она держит в руках телефон и пишет кому-то. Подойдя к ней сзади, я обнимаю обеими руками ее за талию и кладу подбородок ей на плечо.

– Кому пишешь?

Она искоса смотрит на меня с поднятыми бровями.

– Почему спрашиваешь?

– Это мужчина?

– Да.

– Ты не будешь писать никаким мужчинам, только если они не связаны с тобой кровно. – Я слегка сжимаю руки вокруг нее и рычу ей в ухо: – Или я их убью, Изабелла.

– Ревнуешь? – Едва заметная улыбка появляется на ее губах.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Я пишу Дамиану. Здесь есть несколько человек, которых мы не ожидали увидеть, и мне нужно, чтобы он дал мне знать, если есть какая-то важная информация, которую тебе следует знать.

– Моя маленькая махинаторша. – Я оставляю поцелуй на ее обнаженной коже.

Изабелла затихает.

– Тебе не стоит этого делать, Лука.

– Целовать тебя? – Мои губы поднимаются вверх по ее шее и вновь целуют. – Почему?

– Раньше за тобой не наблюдались проявления нежности на публике. В особенности на встречах Семьи.

– Жалко. Ведь мне нравится показывать всем, что ты моя.

– Все и так уже это знают, Лука. Большинство присутствующих были на нашей свадьбе.

– Они могут знать, – я разворачиваю ее так, чтоб она смотрела мне в лицо, – но я хочу, чтобы они также видели.

Обхватив за талию, я приподнимаю ее над землей и прижимаюсь губами к ее губам, с которых срывается удивленный возглас. Она не сразу отвечает на мой поцелуй. Вероятно, я шокировал ее. Но дело в том, что я и сам удивлен своим поступком. Я никогда не хотел устраивать сцену, что я, видимо, делаю, судя по ошарашенным лицам окружающих, но я не мог устоять перед необъяснимым желанием заявить на глазах у всех, что она моя. Может быть, потому, что я видел, как другие мужчины наблюдали за ней, и их взгляды скользили по каждой части ее тела, которая была выставлена напоказ в этом облегающем бордовом платье.

Я слегка прикусываю ее нижнюю губу, и Изабелла наконец начинает целовать меня в ответ, сначала медленно, но потом ее руки обхватывают мои плечи и затылок и ее поцелуй становится жадным. Так намного лучше. Я чувствую что-то влажное на своем лице и, открыв глаза, вижу, что глаза Изабеллы все еще закрыты, но по ее щекам катятся слезы.

Я осторожно опускаю ее обратно и беру за подбородок двумя пальцами.

– Tesoro? Что-то не так?

Она плотно сжимает губы и качает головой, не открывая глаз. Слезы начинают течь сильнее.

– Слишком много давления. Стресса, – говорит она. – Не обращай внимания.

Она звучит искренне. Но я не верю ни слову.

– Мы едем домой.

– Да. Давай пройдем через сад. – Она открывает глаза, но избегает смотреть на меня. Вместо этого она кивает в сторону балконной двери. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел мой нервный срыв.

– Хорошо, – говорю я и беру ее за руку, ведя наружу.

Что-то не так. Может, я и потерял память, но не рассудок. Она расскажет мне, какого хрена я сделал, что заставил ее плакать перед пятьюдесятью людьми. Потому что, хотя я и не могу сказать, что знаю ее давно, в одном я абсолютно уверен: Изабелла никогда бы не позволила членам Семьи увидеть ее слезы.

Изабелла

Я опускаюсь на пассажирское сиденье и выдыхаю. Дерьмо. Лука обходит машину спереди, садится за руль и заводит мотор.

– Лучше себя чувствуешь?

– Ага, – киваю я, открываю свой клатч и достаю маленькое зеркальце и салфетки, чтобы стереть следы туши под глазами. Водостойкая, как же.

– Может расскажешь, что только что там произошло, Изабелла?

– Я уже рассказала тебе. Не выдержала стресса. – Я продолжаю вытирать щеку салфеткой, но черные потеки никак не оттираются, черт возьми. – Просто забудь.

Дорога впереди нас свободна от других машин, но Лука сбавляет скорость и сворачивает на парковку у заправочной станции. В зеркало заднего вида я замечаю, что машина с нашей охраной делает такой же поворот и паркуется через несколько мест от нас.

– Почему ты остановился? – спрашиваю я.

Лука ничего не говорит, просто выходит из машины и направляется к зданию. Один из охранников выходит из другой машины, но Лука жестом велит ему идти назад. Через пару минут он возвращается и кладет мне на колени упаковку влажных салфеток.

Я смотрю на упаковку, затем на своего мужа, который сидит, положив локти на руль, и смотрит сквозь лобовое стекло. Я медленно беру салфетку и продолжаю вытирать лицо.

– Мы кого-то ждем?

– Да. Тебя, когда ты начнешь говорить, Изабелла.

– Боже правый. – Я бросаю использованную салфетку в сумочку и закрываю ее. Почему он просто не оставит ситуацию в покое?

Насколько я понимаю, мы можем остаться здесь на всю ночь, потому что я ни за что не скажу ему, что была чертовски тронута и счастлива, когда он поцеловал меня на глазах у всех. Как будто я что-то значу. Как будто об этом я и мечтала так долго. Как будто… он влюблен в меня. Но я просто осознаю, что он, вероятно, сделал это только потому, что считает нас счастливой влюбленной парой. Раньше он даже не счел уместным поцеловать меня в день нашей свадьбы.

– Мне больше нечего сказать. Мы можем, пожалуйста, поехать домой?

– Ладно. – Он заводит машину.

Тридцать минут езды проходят в полной тишине. Когда мы подъезжаем, Лука паркуется на подъездной дорожке и обходит машину, чтобы открыть мне дверцу. Он по-прежнему ничего не говорит. Может, оно и к лучшему. Сегодняшний вечер выдался утомительным, и я не в настроении с ним ссориться. И вдобавок ко всему, мои ноги уже несколько часов убивают меня. Поэтому, прежде чем выйти из машины, я снимаю каблуки и, держа их в руке, направляюсь к дому. Я делаю, наверное, три шага, прежде чем Лука подхватывает меня на руки и несет к входной двери.

Когда мы заходим внутрь, как я и ожидала, он не ставит меня на пол, а поднимается на два лестничных пролета. В нашей спальне он опускает меня на кровать, затем поворачивается и исчезает в ванной. Через несколько секунд я слышу, как включается душ.

Вместо того чтобы ждать, пока он закончит, я спешу в свою старую комнату и быстро принимаю душ. Выходя из ванной, я смотрю на свою старую кровать, затем на дверь между комнатами. Я не хочу спать одна, но, возможно, так будет лучше, чтобы избежать лишних вопросов, поэтому я закрываю соседнюю дверь. Откидывая покрывало, я забираюсь в свою старую кровать и устраиваюсь поудобнее под одеялом.

Я только закрыла глаза, когда громкий хлопок заставил меня подскочить. Я ищу источник звука, и мой взгляд натыкается на Луку, стоящего в дверном проеме между комнатами. Он полностью обнажен, его волосы распущены, и, судя по выражению его лица, он чертовски зол. Дверь рядом с ним косо висит на одной петле.

– Она была не заперта, черт возьми! – Я огрызаюсь.

Он подходит к кровати, хватает меня под грудной клеткой и поднимает. Затем перекидывает меня через плечо.

– Очень по-взрослому, – бормочу я, пока он несет меня в нашу спальню. Когда мы добираемся до кровати, он укладывает меня на нее, затем ложится сверху, опираясь на локти. Заключая меня меж своих рук.

– Ты спишь в этой кровати, – говорит он сквозь сжатые зубы. – И нигде больше. Это понятно?

– Даже если мы поссорились?

– Даже если мы поссорились, Изабелла.

– Хорошо, – говорю я, проводя пальцами по его волосам. Удивительно, насколько они мягкие, я бы могла провести всю ночь, трогая их.

– Что я сделал, что заставило тебя плакать? – спрашивает он и наклоняет голову. – Дело же в поцелуе, не так ли?

– Лука…

– Тебе было некомфортно, потому что люди видели, как мы целуемся?

Я растерянно гляжу на него: – Почему это?

– Потому что я намного старше тебя, и тебе неловко целовать меня на публике. Почему ты не сказала мне?

– Что?! – Я таращусь на него, задаваясь вопросом, как, черт возьми, он пришел к такому выводу. – Конечно же нет!

– Не ври мне, Изабелла. Мне нужна правда.

Он хочет правды? Ладно. Я беру его лицо в ладони и смотрю прямо в глаза.

– Я влюблена в тебя много лет. Лет, Лука, – говорю я. – Я жила ради тех коротких мгновений, когда ты приходил на встречу с моим дедушкой. По сути, я выслеживала тебя по всему дому, прячась за мебелью или кустами в саду, просто чтобы посмотреть на тебя.

Я сжимаю его лицо, а затем продолжаю:

– До того, как мы поженились, каждую ночь в течение двух лет я засыпала только после того, как удовлетворяла себя, представляя, что ты рядом со мной. Я никогда не была ни с одним мужчиной, кроме тебя, потому что, даже когда ты был для меня недоступен, я не хотела спать ни с кем другим, – говорю я и целую его. – Я любила тебя, сколько себя помню, Лука. И то, что ты поцеловал меня на глазах у всей Семьи, было воплощением моей мечты. Я плакала, потому что была счастлива.

– Так ты не думаешь, что я слишком стар длятебя? – спрашивает он, глядя мне в глаза.

– Лука, малыш, мне плевать, сколько тебе лет. За всю жизнь я не хотела никого другого.

Лука кладет руку на мою щеку, и несколько мгновений он наблюдает за мной прищуренными глазами. Затем его рука скользит вниз, под мою ночную рубашку, чтобы обхватить мою киску.

– Она не принадлежала никому, кроме меня?

– Я уже говорила тебе; ты был у меня первый. – Я наклоняю голову и целую его снова. – На самом деле ты единственный мужчина, который ее когда-либо трогал.

Его тело замирает надо мной, и на несколько секунд кажется, что он даже не дышит, впиваясь в меня взглядом. А затем он срывается. Схватив подол моей ночной рубашки, он тянет шелк, пока не раздается звук рвущейся ткани. Вскоре та же участь постигла и мои трусики. Если так будет продолжаться и дальше, мне придется покупать новое белье каждую неделю. Или перестать покупать вовсе.

Он прижимает правую руку к моей киске и дразнит мой клитор, в то время как его левая рука спускается вниз по моему телу, начиная с шеи, затем по груди и животу, пока не оказывается у меня между ног. Его глаза не отрываются от моих, когда он двигает пальцем внутри меня, продолжая массировать мой клитор другой рукой.

– Только моя, – шепчет он и вводит еще один палец, заставляя меня вздохнуть.

На его губах появляется самодовольная ухмылка. Он скользит вниз и зарывается лицом мне между ног, заменяя палец на моем клиторе языком. У меня перехватывает дыхание, а давление внутри продолжает нарастать, но как только я оказываюсь на грани, он убирает руку. Я поскуливаю, когда перестаю чувствовать его пальцы, а затем издаю стон, когда он посасывает мой клитор, и практически схожу с ума. Когда я уже готова кончить, его рот тоже пропадает. Я разочарованно смотрю на него, а он нависает надо мной, прищурив глаза.

– Если я еще раз увижу тебя в той кровати, то тебе не понравятся последствия, – говорит он. – Ты поняла, tesoro?

Я поднимаю голову и ухмыляюсь: – И что же ты сделаешь?

Лука наклоняется вперед, и уголки его губ приподнимаются в лукавой улыбке. Он снова вводит в меня палец, мучительно медленно. Я хватаю его за руку и тяну изо всех сил, пытаясь заставить его палец двигаться быстрее, но безуспешно. Он просто улыбается еще шире, затем убирает руку.

– Лука! – Я хватаюсь за его запястье и тяну его руку обратно к себе между ног.

– Да? – Он прижимает кончики пальцев к моей киске, зажимает клитор, затем снова убирает руку. Я чувствую, что вот-вот умру от разочарования.

– Пожалуйста, – скулю я.

– Если ты еще когда-нибудь посмеешь улизнуть из моей кровати, – говорит он и кусает меня за мочку уха, – я буду мучать тебя часами. Поняла?

– Да.

– Хорошая девочка, – шепчет Лука мне на ухо, а затем полностью входит в меня.

Когда он двигает бедрами, с каждым толчком все больше заполняя меня, у меня перехватывает дыхание и я тяжело дышу. Схватив его за плечи и сжав их, я наслаждаюсь ощущением того, как его мышцы напрягаются под моими ладонями. Давление внутри меня нарастает, и, когда он с рыком берет меня, я сотрясаюсь.

Я все еще дрожу, когда Лука вынимает свой член и хватает меня за талию, разворачивая.

– Я тебе когда-то говорил, как я одержим твоей задницей? – Он сжимает мои ягодицы и проводит зубами по коже, затем кусает.

– Может, один раз или два, – выдыхаю я, а затем постанываю, когда он лижет место укуса.

– Каждый раз, когда ты входишь в комнату и мой взгляд падает на твою сладкую попку, у меня возникает желание сорвать с тебя одежду и сделать это, – говорит он, и его член снова входит в меня.

Вцепившись в простыню, я еще шире раздвигаю ноги и глубоко вдыхаю, когда он начинает входить в меня. Его рука скользит вниз по моему боку и по низу живота. Он двигает бедрами, в то время как его палец находит и дразнит мой клитор. Я не могу набрать в легкие достаточно воздуха, пока он продолжает долбить меня сзади. Мои стенки начинают сжиматься вокруг его члена, а руки и ноги неконтролируемо трясутся. Когда он погружается в меня полностью, а его семя заполняет меня, я издаю стон и кончаю снова.

– Ты дрожишь как осиновый лист, – говорит Лука, ложась рядом и притягивая меня к себе. – Тебе холодно, tesoro?

– Не знаю, – бормочу я и утыкаюсь лицом в его грудь. Все мое тело дрожит, но я думаю, что это последствия двух самых потрясающих оргазмов, последовавших один за другим.

– Вот так. – Он укрывает меня одеялом. – Лучше?

Я поднимаю голову и легонько кусаю его за подбородок.

– Да. Но ты кое-что забыл.

– Что? Разве? – Он скользит рукой вниз, пока не доходит до моей киски, и проводит кончиками пальцев по моим изгибам. – Что же это может быть?

Я вновь кусаю его подбородок, а затем разворачиваюсь так, что моя спина прижата к его груди.

– Не заставляй меня ждать, – говорю я.

Его ладонь накрывает мою киску, и я делаю глубокий вдох в предвкушении. Ничего не происходит.

– Лука!

– Да? – Я чувствую его дыхание на своем затылке. – Тебе что-то нужно, tesoro?

– Ты знаешь, что да.

– Так скажи мне.

О, как ему нравиться мучать меня. Я кладу свою руку поверх его между своих ног и надавливаю.

– Я не могу уснуть без твоего пальца внутри меня, понял?

Немного неловко признаваться, но это правда. Вчера вечером он обсуждал с Дамианом кое-какие семейные дела, и они просидели в его кабинете далеко за полночь. Я провела весь день в кейтеринговой компании и устала как собака, но когда легла спать, то не смогла уснуть. Я ворочалась с боку на бок, пока Лука не присоединился ко мне где-то около двух часов ночи, и только когда его палец скользнул внутрь меня, мне удалось заснуть.

– Я знаю, – шепчет он мне на ухо и вводит внутрь палец. Я делаю медленный вдох. Моя киска все еще чувствительна, но, когда его палец полностью проникает в нее, меня охватывает чувство комфорта. Я вздыхаю, закрываю глаза и засыпаю.