В Петрограде ВМК смогла подчинить себе центральный аппарат морского ведомства к 14 ноября 1917 г., что ознаменовалось началом нумерации приказов по флоту и морскому ведомству заново[324]. Важным рычагом для этого стала угроза увольнения офицеров без пенсии и перевод в матросы тех, кто не пожелает исполнять офицерские обязанности. Именно в связи с этим 10 ноября в выступлении на заседании Центробалта П. Е. Дыбенко сказал: «Кто не желает работать народу офицером, то те офицеры будут переодеты матросами и будут посланы в кочегарку»[325].

В приказе о вступлении в управление флотом Коллегии ее состав не совпадает с первоначальным. Вместо В. В. Ковальского в составе ВМК фигурирует начальник Военно-политического отдела (с декабря 1917 г. – Управления политической частью Морского министерства) и председатель Военно-морского революционного комитета машинный унтер-офицер большевик Вахрамеев. В тот же день были утверждены комиссары и их помощники при отделах Морского министерства[326]. При «Военной Коллегии управления Морским министерством» (как назвали в приказе Верховную морскую коллегию) был утвержден Военно-политический отдел в составе И. И. Вахрамеева, К. Я. Зедина, А. Г. Железнякова, а также Шерстобитова и Максимовича[327].

Последовал период калейдоскопических кадровых перетасовок, представление о которых дают первые приказы ВМК по флоту и морскому ведомству. Вполне естественным было увольнение в отставку прежних руководителей ведомства, которые оказывали сопротивление новым властям, и назначение новых на их место. В ноябре 1917 г. последовали увольнения в отставку: контр-адмиралов Д. Н. Вердеревского и Б. П. Дудорова, капитанов 1 ранга С. А. Кукеля и В. Е. Егорьева, капитана 2 ранга В. В. Романова[328]. Они были уволены по причине отказа сотрудничать с Советской властью, однако само увольнение было оформлено по существовавшим правилам, «с мундиром и пенсией». Нами был обнаружен только один приказ ВМК об увольнении от службы в форме наказания – «О лишении чина и исключении навсегда из флота капитана 2 ранга Безкровного»[329].

15 ноября был уволен «от службы контр-адмирал граф Капнист», последний дооктябрьский начальник МГШ. 16 ноября капитана 1 ранга Е. А. Беренса назначили временно исполняющим должность начальника штаба[330]. Эти перемены были связаны с попыткой Капниста объявить себя морским министром после ареста Кукеля и избранием 15 ноября Беренса начальником МГШ его сотрудниками по предложению Вахрамеева[331].

ВМРК организовал подготовку и проведение 1-го Всероссийского съезда военного флота (проходил в столице 18–25 ноября 1917 г.). На съезде присутствовало 190 делегатов, в том числе 82 от Балтийского флота, 65 – от Черноморского, 28 – от флотилии Северного Ледовитого океана, 7 – от Каспийской и Урмийско-Ванской флотилий, 4 – от Сибирской флотилии, 3 – от Амурской и 1 – от Чудской флотилии[332]. В числе делегатов подавляющее большинство большевиков (116 человек). Это выразилось, в частности, в выборе Ленина почетным председателем съезда, который открылся в доме 18 по Максимилиановскому переулку (ныне переулок Пирогова)[333].

По главному политическому вопросу – поддержке Советской власти – большинство выступавших высказалось в поддержку правительства большевиков и левых эсеров, но часть настаивала на том, чтобы «власть была обще-демократической, составленная из всех социалистических партий». На съезде была вынесена резолюция (160 за, 2 против, 28 воздержались): «Горячо приветствовать товарищей народных комиссаров за их преданность интересам трудового народа – последовательную настойчивость в деле окончательного разрыва цепей рабства и угнетения. Съезд во всеуслышание заявляет, что всей своей мощью военный флот будет верно и стойко поддерживать власть Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, эту единственную власть, давшую нам и землю, и волю и смело идущую навстречу скорому миру. Вместе с тем съезд заявляет, что и впредь власть должна быть создана только из представителей тех партий, которые показали свою непоколебимую преданность революции и народу не на словах, а на деле. Всероссийский съезд военного флота ни на минуту не сомневается, что рабочая и крестьянская власть, опирающаяся на могучие плечи всего трудового народа, быстро сумеет одолеть всех тех врагов революции, которые бесстыдно предают интересы народа своим саботажем и стараются подорвать власть рабочих и крестьян. Всероссийский съезд военного флота клеймит несмываемым позором оборонческие партии правых эсэров и меньшевиков, эти партии прислужников буржуазии, окончательно смешавшиеся с рядами самых откровенных черносотенцев. Съезд с пренебрежением отмечает жалкий враждебный выкрик этих обанкротившихся политиканов по адресу истинной демократической власти Совета народных комиссаров. Да здравствует власть революционных Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов! Да здравствует социальная революция! Да здравствует Третий Интернационал!»[334]. Резолюция была максимально благоприятной для стоявших у власти большевиков и левых эсеров и резко осуждала меньшевиков и правых эсеров. Бо́льшего в смысле поддержки Совнаркома и желать было нельзя.

На этом же заседании моряки заявили, что они готовы бороться не только против внутренней контрреволюции, но и против мирового империализма. «Мы, представители всего российского военного флота, во всеуслышание заявляем, что можем и готовы сражаться не только с авантюристом Керенским и монархистом Калединым, но мы также готовы вести упорную борьбу с французским, английским и германским правительствами капиталистов, если они встанут на путь сопротивления разгорающейся мировой революции. И тогда, когда на горизонте загорается заря международного социализма, мы, представители матросов русского военного флота, обращаемся к вам, товарищи солдаты, крестьяне и рабочие, с горячим призывом сплотиться единым тесным революционным фронтом, чтобы дать жестокий отпор врагам грядущей мировой революции. Мы знаем, что предстоящая борьба тяжела, но мы верим, что в этой великой международной борьбе мы, трудящиеся, непобедимы, ибо на нашей стороне сила и право. Долг каждого крестьянина, солдата и рабочего, как представителей угнетаемого класса, приготовиться к великой борьбе за мир и социальную революцию, за Интернационал»[335].

Следует иметь в виду, что осенью 1917 г. в России ходили слухи о волнениях в германском флоте, которые отражали факты в значительно преувеличенном виде. 3 августа 1917 г. произошли волнения на немецких кораблях в Вильгельмсхафене. По этому делу были осуждены к смертной казни два матроса и около 50 к тюремному заключению. В связи со слухами о восстании в кайзеровском флоте Центробалт 8 ноября передал по радио на немецком языке воззвание к восставшим германским морякам[336]. Правда, оказалось, что действительность отстала от ожиданий революционных балтийцев ровно на один год.

21 ноября 1917 г. на четвертом заседании 1-го Всероссийского флотского съезда Дыбенко достаточно четко обрисовал новую схему управления морским ведомством и задачи последнего: «Я в кратких чертах коснусь тех реформ, которые должны быть проведены в морском ведомстве. Схема организации управления такова. Во-первых, учреждается Военно-морская коллегия, в состав которой входят: комиссар, выборный и утвержденный II Всероссийским съездом советов рабочих и солдатских депутатов, ответственный перед ЦИК; при нем два техника, приглашаемые для управления морским ведомством. Эти три лица образуют собой исполнительный орган, проводящий в жизнь декреты и законы, относящиеся к флоту. При Военно-морской коллегии учреждается Политическое бюро, состоящее из семи человек по назначению Военно-морской коллегии. Функции бюро: контроль при сношениях с иностранными державами и сконцентрирование всей политической жизни флота. Этот отдел существовал и раньше, но его деятельность сводилась на деле не столько к тому, чтобы правильно и беспристрастно освещать события, происходящие в Европе и России, а также внутреннюю жизнь нашего флота, сколько исполнять капризы начальников министерства и их личные мнения, индивидуальные настроения выдавать за действительные факты и настроения масс. Достаточно для примера указать на то, что бывший управляющий морским министерством Лебедев о манифестациях 18 июня сообщил, как о манифестациях, прошедших под флагом поддержки Временного правительства. Между тем вам прекрасно известно, какой характер в действительности носили эти манифестации. Наша задача – создать бюро, которое точно и беспристрастно информировало бы о жизни флота и всяких политических событиях, а не играло бы роли осведомителя о вкусах и желаниях отдельных людей. (Аплодисменты.) Затем – из среды вашего съезда выбираются 20 представителей, которые, входя в состав ЦИК Советов р [абочих] и кр [естьянских] д [епутатов], образуют собой Морскую секцию, которая призвана заменить собой Адмиралтейств-совет и исполнять законодательные функции.

Далее тов. Дыбенко осветил те задачи законодательного характера, касающиеся важнейших преобразований в русском военном флоте, которыми в ближайшую очередь придется заняться названной Морской секции. Реформы эти коснутся главным образом нашего торгового флота, а также аннулирования ряда военных заказов, причем интересы нескольких сот тысяч рабочих, занятых на 68 заводах работами по этим заказам, не будут нарушены.

Затем тов. Дыбенко переходит к вопросу об остальных реформах в морском ведомстве. Для заведывания делом заготовок и снабжения всех портов материалами и продовольствием, а также для выполнения административных функций учреждается управление всероссийским военным портом. В него входят два представителя по избранию флотского съезда, один комиссар по назначению коллегии, командир порта и 2 представителя центрального комитета порта. Распределение и прием заказов для морского ведомства прочих заводов морского ведомства будут возложены на особое управление заводами морского ведомства, состоящее из двух представителей по избранию съезда, одного комиссара по назначению коллегии и двух представителей Всероссийского центрального комитета рабочих и служащих заводов морского ведомства. Расследование злоупотреблений по морскому ведомству, а также злоупотреблений по закупке судов и транспортов за границей, составит задачу учреждаемой Верховной следственной комиссии. В состав ее входят 5 представителей флотского съезда: комиссия заменит собой таковую же комиссию, работающую под председательством Грузенберга. Наконец, учреждается институт комиссаров в отделах и управлениях морского ведомства. Нужное количество или приглашается, или назначается Верховной морской коллегией, перед которой комиссары ответственны. Функции комиссаров – контролирование и санкционирование всех постановлений, проходящих через отделы и управления, а также содействие точному и быстрому их исполнению.

В заключение тов. Дыбенко указал на намечающиеся мероприятия по реорганизации в управлении морским ведомством в целях упрощения его. Реформы будут проводиться также в штабах командующих флотом в видах полной демократизации учреждений флота. При штабах отдельных командующих будут находиться комиссары, в компетенцию которых войдут не только чисто хозяйственные функции, но и политические и оперативные; без согласия комиссаров ни одно распоряжение не получит силу»[337]. Далее Дыбенко изложил схему центрального управления морским ведомством, кратко очертив функции каждого органа. Она предусматривала наличие Верховной морской коллегии, Политического бюро при ней, Морской секции при ВЦИК (или Законодательный совет морского ведомства), Управления всероссийским военным портом (снабженческие функции), Управления заводами морского ведомства, Верховной следственной комиссии. В отделах и управлениях морского ведомства предусматривались комиссары, что говорит о том, что схема Дыбенко не включала в себя собственно подразделения Морского министерства.

Заметим, что изложенные П. Е. Дыбенко положения выглядят вполне серьезно и солидно. Его выступление не похоже на нелепые слова героя анекдота. Несомненно, можно спорить с организационными принципами, изложенными П. Е. Дыбенко, но они изложены им связно и логично.

Уже в это время начал намечаться конфликт вокруг принципа назначения комиссаров. Его отстаивал П. Е. Дыбенко, тогда как часть делегатов съезда считали, что назначение комиссаров представляет собой «нарушение основного принципа выборности»[338]. П. Е. Дыбенко четко сформулировал возражения против выборности комиссаров: «Комиссары должны назначаться, во избежание тех трудностей, с которыми сопряжено смещение их, когда они занимают те или иные посты по выборам и таким образом считают для себя единственным контролирующим органом ту организацию (в данном случае съезд), которая их выбрала. Для того чтобы дать возможность Военно-морской коллегии, а равно и Морской секции при ЦИК сменять комиссаров в тех случаях, когда деятельность последних идет вразрез с желаниями центральных органов флота, необходимо, чтобы комиссары назначались и были ответственны перед этими органами. Организации же, а в особенности съезды, избирающие комиссаров, лишены возможности в каждый нужный момент собраться и переизбрать своих ставленников. А так как Военно-морская коллегия и Морская секция при ЦИК являются полномочными органами всероссийского флота, то можно предоставить им назначать комиссаров по своему усмотрению»[339]. Возражения были отвергнуты, и съезд проголосовал за предложения П. Е. Дыбенко.

22 ноября 1917 г. В. И. Ленин выступил на 1-м Всероссийском съезде военного флота с речью, в которой обрисовал текущую политику СНК и ближайшие перспективы, выделив основные направления военной деятельности советского правительства – Финляндию и Украину. В своей речи он говорил о стоящей перед страной задаче строительства социалистического государства, необходимости твердой власти, обучения управлению. «В этом отношении во флоте мы видим блестящий образец творческих возможностей трудящихся масс, в этом отношении флот показал себя как передовой отряд»[340]. В. И. Ленин вполне четко заявил, что «мы сейчас, – я употреблю нехорошее слово, – «завоевываем» Финляндию, но не так, как это делают международные хищники-капиталисты. Мы завоевываем ее тем, что, предоставляя Финляндии полную свободу жить в союзе с нами или с другими, гарантируем полную поддержку трудящимся всех национальностей против буржуазии всех стран»[341]. Аналогичное заявление В. И. Ленин сделал и по поводу Украины. Для балтийских и черноморских моряков вопрос о статусе Финляндии и Украины имел особое значение. Его речь была опубликована через три дня в «Известиях ЦИК» в протокольной записи[342].

26 ноября, на Всероссийском съезде военного флота, ВМРК сложил свои полномочия[343]. Вместо него в качестве высшей власти на флоте был образован Законодательный совет морского ведомства (ЗСМВ), он же – Морская секция ВЦИК из 20 членов. Председателем ЗСМВ стал большевик А. В. Баранов, позднее смененный В. Ф. Полухиным. О раскладе сил на флотском съезде говорят результаты голосования во ВЦИК (эти же лица составили Законодательный совет морского ведомства). «За список большевиков голосуют 116, за внефракционных – 59. Сообразно с этим большевики получают 13 мест, а внефракционные 7». От большевиков были избраны матросы Балтийского флота А. Баранов, С. Баранов, Кронберг, В. М. Марусев, Лемехов, А. С. Штарев, Черноморского флота Платонов и Кирьяк, Беломорской флотилии В. Ф. Полухин (Павлухин), Чудской флотилии Морозов, без указания места службы Пендюрин, Фортученко и Рыбьяков. Как беспартийные (внефракционные) были избраны Волошин, Тихомиров, Богданов, С. Е. Сакс, Кузьмин, Степанов и Буданов»[344].

Съезд дал наказ ЗСМВ, который предписывал разработку новых законоположений. Их перечень позволяет охватить все острые вопросы, непосредственно волновавшие моряков. Первым пунктом шло проведение в жизнь вопроса «о вооружении матросов в частях и при увольнении в запас» – моряки очень хотели получить по винтовке и револьверу при демобилизации, чтобы было чем поддержать свой авторитет на родине. Затем следовало принять положение о судовых и береговых комитетах, «об уравнении харчевыми суммами береговых и судовых команд» и «об учетниках». В последнем случае речь шла о матросах, уволенных «на особый учет», т. е. для работы в промышленности. Эта мера была придумана во время Первой мировой войны в рамках мобилизации промышленности. Положение уволенных на учет было завидным – фактически они могли вести мирную жизнь, что вызывало нарекания остававшихся на службе. Далее следовали вопросы «об обмундировании команды флота» и «о пересмотре жалованья матросов и офицеров», причем указывалось, что «при уравнении низшие оклады должны быть повышены за счет высших». Замыкал наказ пункт о том, что ЗСМВ должен рассматривать «все вопросы, вызываемые впоследствии местной жизнью»[345].

На съезде реорганизовали ВМК – в ее состав избрали П. Е. Дыбенко, М. С. Иванова, А. С. Максимова и только что произведенного в лейтенанты большевика Ф. Ф. Раскольникова. Именно в таком составе ВМК фигурирует в приказе по флоту и морскому ведомству, изданном 26 ноября[346]. В то же время в некоторых справочниках состав ВМК, избранный на съезде, дается в другом составе – П. Е. Дыбенко, М. В. Иванов, Ф. Ф. Раскольников, И. И. Вахрамеев и В. В. Ковальский[347]. Подпись В. В. Ковальского как члена ВМК была обнаружена нами под документом, датированным 2 декабря 1917 г.[348].

На 1-м Всероссийском флотском съезде было принято решение о создании Верховной морской следственной комиссии (ВМСК), после чего П. Е. Дыбенко «сделал распоряжение» комиссии принять дела Главного военно-морского судного управления и Главного военно-морского суда, а ВМК предоставила комиссии кредит бывшего судного управления[349]. Военно-морской суд был расформирован 2 декабря 1917 г.[350]. В состав ВМСК входили матросы Н. Куценко (впоследствии председатель), С. Медведев, С. Настюшенко В. Захаров и Т. Рвачев[351], тринадцать следователей и «подсобный персонал». ВМСК стала преемницей «Особой морской следственной комиссии по расследованию злоупотреблений в морском ведомстве»[352], созданной еще после Февральской революции.

Морское ведомство превратилось в настоящее государство с законодательной (Законодательный совет), исполнительной (ВМК) и судебной властью (ВМСК). Разумеется, вопрос о границах полномочий этих органов, а также о степени их подчиненности высшим государственным учреждениям Советской России оставался в значительной мере открытым. Сам П. Е. Дыбенко был склонен считать себя главой совершенно самостоятельного ведомства, мало чем связанного с центральной властью. Более того, Совнарком оказывался, по сути, должником военных моряков, сыгравших такую важную роль в вооруженном восстании в Петрограде и в установлении Советской власти на местах.

Важнейшим политическим фактором представляется то, что матросы в 1917–1918 гг. были проникнуты стихийно-демократическим духом. Можно сколько угодно иронизировать по поводу их слабой организованности или технической некомпетентности, но следует подчеркнуть, что им было присуще чувство собственного достоинства, а двигало ими стремление к непосредственной демократии. Характерно, что одним из ключевых понятий для них было понятие «кумира», «истукана» или «бога» – вполне очевиден библейский контекст этого термина. Этими словами обозначали носителя абсолютной власти, ложного бога, которому не следует поклоняться.

На заседании 1-го флотского съезда 19 ноября 1917 г. матрос Волошин говорил: «С тех пор как мы свергли Николая, у нас есть желание и воля народа, которые мы и будем проводить в жизнь. Мы должны сказать, что у нас нет кумиров, а есть наши товарищи – Ленин и др [угие], близкие по духу, которых мы и уважаем. Учредительное собрание нам дать ничего не может, если мы сами не будем работать. Мы должны работать не покладая рук. Власть должна принадлежать Советам». Матрос В. М. Марусев продолжил эту мысль: «Товарищи, кто создал власть Советов? – Мы. Кто создал революцию? – Народ. Что такое Советы? – Народ. Но не старые Советы, которые были наполовину кадетские, а нынешние. Мы прошли эпоху буржуазной революции и вступили в период социальной революции. Надо поддержать настоящую власть. Без нашей поддержки она тоже рухнет. Надо толкать ее по пути социализма, и, если она сойдет с этого пути, мы ее бросим и пойдем сами»[353].

А 15 января на заседании ЦКБФ прозвучала речь матроса Сизова: «У матросов богов нет, если т. Ленин требует гарантии от матросов, а он забыл, что на матросских штыках получил власть и он должен исполнять требования и нужды массы»[354]. Матрос П. М. Скурихин (идейный анархист) продолжил: «Я тысячу раз говорю, что человек, который является к революционному рулю, то [это] его портит и [он] забывает массы. Я и ранее никогда не верил ни т. Дыбенко, ни Ленину, и я не ошибся, они действительно являются истуканами, когда они обязаны от нас просить доверие и поддержку, а не от нас о нашей благонадежности [требовать] гарантию. Что это значит, самодержавие, что ли, которое от нас требовало гарантии посредством присяги, нет, товарищи, на таких истуканов мы должны смотреть иначе (подчеркнуто нами. – К. Н.»[355].

Из стихийно-демократических настроений вытекала, в частности, ненависть к денщичеству в любой форме. Например, 28 декабря, во время обсуждения на заседании Центробалта проекта декрета об управлении флотом, конкретно вопроса о вестовых, матрос П. М. Скурихин сказал: «Я считаю допущение какой-либо прислуги командному составу низким и позорным для чести свободного гражданина, а во время же военных операций или походов допускаются, по соглашению, посыльные». Когда поправка П. М. Скурихина была провалена, он заявил: «”К черту, я не могу быть на этот собрании, где утверждаются рабские пункты». И, – как сказано далее в протоколе, – [он] демонстративно покидает зал заседания»[356].

В этом же контексте, на наш взгляд, следует рассматривать требование поголовного вооружения моряков, уравнения в продовольственном снабжении, в области «увольнения на учет», сокращения разрыва в жалованье между высоко- и низкооплачиваемыми категориями, борьба с привилегиями в целом.