На войне быстрота приносит
больше пользы, чем храбрость.
Македонская армия маршировала на север, направив острие атаки на столицу Мидии Экбатаны. По сведениям, которые получил Александр, Дарий был в городе, собирал войска и готовился дать бой македонцам. На самом деле такое решение для Кодомана было равносильно самоубийству, потому что персидская армия насчитывала всего 6000 пехоты и 3000 всадников. Поэтому план у него был другой, но его исполнение целиком зависело от того, какие действия предпримет Александр. Если базилевс надолго задержится в Персиде и Эламе, то и персидский царь останется в столице Мидии, будет собирать войска и выжидать удобный момент, чтобы атаковать врага. В том случае, если Искандер двинется на Север, Дарий III собирался развязать против него партизанскую войну. Остатки персидской армии отступят в Гирканию и Бактрию, уничтожая всё на пути Александра, в этих сатрапиях царь пополнит поредевшие ряды своих воинов. Но чтобы план был успешно реализован, необходимо соблюдать одно непременное условие: армия должна быть мобильной и подвижной. Времена, когда Дария в походах сопровождали гарем и громадные обозы, давно канули в Лету. Барахло и женщин Кодоман заранее отправил к Каспийским воротам, а сам с войском стал ждать дальнейшего развития событий в Экбатанах. И дождался – Искандер Двурогий начал наступление.
Александр вёл армию быстрыми переходами, его снова стали одолевать страхи, что Дарий от него ускользнёт и скроется в неизвестном направлении. Подчиняя по дороге персидские племена, базилевс ставил над ними сатрапов из местной аристократии, а сам продолжал поход на север. От дымящихся руин Персеполя до Мидии его армия промаршировала за 12 дней, и здесь, к своей досаде, царь узнал неприятную новость. Оказывается, Дария в Мидии уже нет, не дождавшись подкреплений от скифов и кадусиев, он забрал сокровища и ушёл к Каспийским воротам[45]. В этом месте для защиты своих владений персидские цари возвели ряд мощных укреплений, но в Средние века их строителем считали Искандера Двурогого. Ворота стали называть Александровыми, и, согласно легендам, именно за них загнал базилевс мифические народы Гог и Магог.
Бегство Дария послужило сигналом к массовому дезертирству персидской аристократии, и как только македонская армия появилась на дальних подступах к Экбатанам, местная знать бросилась встречать завоевателя и всячески демонстрировала свою лояльность. Сопротивляться никто не собирался, хотя бывшая столица Мидийского царства обладала мощнейшими укреплениями. По сообщению Геродота, Экбатаны были окружены семью рядами стен, причём возвышавшиеся друг над другом зубцы были выкрашены в белый, чёрный, пурпурный, синий, красный, серебряный и золотой цвета (соответственно пяти планетам, луне и солнцу). Мидия была первой страной, которую завоевали персы, и именно здесь должна была закончиться «Война Возмездия». Так думали многие в македонской армии, однако так не думал базилевс, хотя и понимал ситуацию.
В древней мидийской столице он объявил о том, что отпускает домой союзные греческие контингенты и фессалийскую конницу, для них «Война Возмездия» закончилась. Эллада отомщена, Азия наказана, а то, что будет происходить в дальнейшем, это уже его, Александра, частное дело. Грандиозное общеэллинское предприятие превратилось в личную войну между новым Царём царей и старым, и потому греки вовсе не были обязаны в ней участвовать. Но Александру не хотелось отпускать таких отличных воинов, ему очень хотелось оставить их у себя.
Блестящий знаток психологии простых солдат, царь поступил очень разумно и дальновидно, полностью рассчитавшись с союзниками и сверх оговоренной платы прибавив от себя солидную сумму в 2000 талантов. Затем Александр распорядился составить списки тех, кто хотел продолжить службу под его командованием. Расчёт полностью оправдался, поскольку немало эллинов пожелало остаться под знамёнами базилевса, а вернувшиеся домой ветераны отзывались о своем полководце в самых восхитительных выражениях.
«Война Возмездия» закончилась, началась личная война базилевса.
Александр так быстро погнал войска вперёд, что на одиннадцатый день пути прибыл в Раги, последний крупный город на востоке Мидии. Дальше начиналась Гиркания. Армия была сильно измучена, много людей отстало, лошади падали замертво, но царь спешил как одержимый. Поимка Дария становилась его навязчивой идеей. Александр знал, что, пока жив Царь царей, покоя в стране не будет, поэтому Кодоман был ему необходим, живой или мёртвый. Это понимало как царское окружение, так и рядовые солдаты, поэтому разногласий по поводу продолжения похода пока не возникало. От города Раги до Каспийских ворот всего один день пути, но Дарий уже через них прошёл, и перехватить его не удалось. Александр рвался вперёд, но, видя жалкое состояние своего воинства, был вынужден остановиться в Рагах на пять дней, давая отдых лошадям и людям. И пока солдаты наслаждались заслуженным отдыхом, царь занялся государственными делами, назначив сатрапом Мидии перса Оксидрата. Оксидрат в Сузах был по приказу Дария посажен в тюрьму и сидел там до тех пор, пока его не освободили македонцы. Теперь Александр счёл этого человека достойным доверия. Время поджимало, отдохнувшая македонская армия снова выступила в поход и, благополучно миновав Каспийские ворота, продолжила марш на северо-восток, в направлении города Гекатомпил.
Политическая ситуация менялась как в калейдоскопе. Из лагеря Дария к Александру примчались военачальник Багистан и сын сатрапа Вавилона Мазея Антибел. Доставленные ими вести поразили базилевса. В персидском лагере произошёл государственный переворот, командир конницы Набарзан, сатрап Бактрии Бесс, сатрап Арахосии и Дрангианы Барсаент арестовали Дария и заключили под стражу. Перед Александром возникла проблема – что делать дальше?
Главный враг нейтрализован, и был смысл вступить с мятежными вельможами в переговоры о его выдаче. Но если бы Дария действительно хотели передать Искандеру, то послы заговорщиков уже подъезжали бы к македонскому лагерю. Однако их не было. Проанализировав обстановку, Александр принял решение, которое полностью соответствовало его складу характера: идти вперёд, напасть на персидское войско, деморализованное происшедшими событиями, и самому захватить Дария. По сообщениям очевидцев, бывшего царя заковали в золотые цепи и возили в крытой повозке. Исходя из этих сведений, базилевс полагал, что если будет действовать быстро, то сумеет догнать персов.
Мобильный отряд, сформированный царём из гетайров, лёгкой кавалерии и отборных пехотинцев, ринулся в погоню, остальная армия под командованием Кратера не спеша отправилась по их следам. Преследователи двигались налегке, неся с собой лишь оружие и продовольствие на два дня, и на третьи сутки увидели покинутый вражеский лагерь. Александр там никого не застал, поскольку персы перед его приходом стремительно бежали. Зато сведения, которые базилевс узнал от перебежчиков, полностью прояснили картину происшедшего.
Власть теперь принадлежала двоюродному брату Дария III, сатрапу Бактрии Бессу, его провозгласила главнокомандующим бактрийская конница. Но не все персы приняли переворот. Полководец Артабаз с сыновьями, а также эллинские наёмники не захотели запятнать себя предательством и, не в силах помешать изменникам, покинули лагерь, отступив в горы. Александр понял, что во вражеских рядах произошёл раскол и серьёзное сопротивление он теперь вряд ли встретит. В данной ситуации противник будет избегать боя, Бесс стремиться уйти в восточные сатрапии, где сможет пополнить войска и найти новых союзников. Хотя существовала вероятность того, что в случае упорного преследования со стороны Искандера заговорщики просто отдадут ему Дария и постараются решить дело миром.
Базилевс продолжил гонку. Сумасшедшая погоня под палящими лучами солнца растянулась до бесконечности, нервное и физическое истощение людей стало достигать своего предела, но Александр упорно гнал их вперёд. Мчались всю ночь и половину следующего дня, лошади выбились из сил, когда удалось достигнуть селения, где накануне останавливался Бесс. Разузнав у местных жителей про короткую дорогу, царь спешил пять сотен совершенно измотанных кавалеристов и посадил на лошадей более-менее крепких гипаспистов. После чего снова устремился вперед.
Этот рейд оказался сущим кошмаром для македонцев, поскольку за одиннадцать дней они проехали 3300 стадий, в общей сложности примерно 610 км. Преследователи мчались по совершенно безводной местности, пройдя за ночь 74 км, остальные войска в это время плелись по более длинной, но менее трудной дороге. Большая часть лошадей пала от жары и жажды, а которые выжили, к концу погони уже ни на что не годились. Но базилевс был неукротим и личным примером вдохновлял измученных бойцов.
Сверхчеловеческие усилия Александра и его солдат были вознаграждены на рассвете, когда они обнаружили вражеский лагерь и спешно покидающие его отряды Бесса. То, что произошло потом, больше походило на сумасшествие, поскольку царь дал своим вымотанным и изнурённым войскам сигнал к атаке! В последнем отчаянном порыве македонцы бросились в атаку, но в лагерь во главе с царём ворвались только шестьдесят всадников, а остальные безбожно отстали.
Теперь вдумайтесь в смысл происходящего. Шесть десятков человек, обессиленные и еле державшие в руках оружие, атакуют несколько тысяч персов и бактрийцев! Не надо думать, что базилевс в лучшей форме, чем его воины, он такой же человек, как и все, также страшно устал и вымотался. Держится Александр лишь благодаря чудовищной силе воли, не давая расслабиться ни себе, ни людям. Персов в несколько раз больше, кажется, что они одним ударом могут прихлопнуть зарвавшийся отряд, но этого не происходит. Они деморализованы полностью, и один вид Искандера Двурого повергает их в ужас.
Воинство Бесса двигалось в беспорядке, многие даже побросали оружие, чтобы идти быстрее. Ещё большую неразбериху вносили набитые женщинами и детьми повозки, которые катились среди отступающих колонн. Золото и серебро было в изобилии разбросанно на дороге, но никто не обращал на него внимания, все стремились как можно скорее покинуть это опасное место. Однако было уже поздно, и тот, кто стал кошмаром для всей Азии, неожиданно появился перед насмерть перепуганными беглецами. Лишь немногие из персов решили оказать сопротивление македонцам, но когда на землю упали первые убитые, то и они обратились в бегство. Пехота, всадники и повозки смешались, люди бросились в разные стороны. Бесс и остальные заговорщики окружили повозку Дария, стремясь увести пленника с собой. Но увидев, что неистовый Искандер мчится прямо на них, Сатибарзан и Барсаент нанесли Кодоману несколько ударов копьями, а затем кинулись прочь с места преступления. Последний персидский царь умер от ран раньше, чем его увидел македонский базилевс.
Как это не парадоксально прозвучит, но убийство Дария в данный момент не являлось необходимостью, даже если он попадал к Александру в плен живым, это ровным счётом ничего не меняло. Не тот человек был Двурогий, чтобы с кем-то делиться властью! И вполне вероятно, что так бы и жил Кодоман в почётном плену, ни в чём себе не отказывая и наслаждаясь прелестями жизни в кругу семьи. А победитель бы иногда таскал его с собой в походы и приглашал на пиры. Именно так и поступил когда-то Кир Великий с побеждённым лидийским царём Крезом. Но судьба распорядилась иначе.
У страха глаза велики, и, убив Дария, изменники вызвали страшный гнев Александра, моментально понявшего, к чему идёт дело: нового претендента на персидскую корону осталось ждать недолго. Однако догонять убегающих бактрийцев просто не было сил, и потому базилевс позволил себе очередной красивый жест – спрыгнув с коня, снял свой царский плащ и накрыл им тело бывшего врага. Этим он не только выказал уважение к Дарию, а лишний раз подчеркнул, что является его полноправным преемником. Именно с этого момента Александр не македонский базилевс, а Царь царей, Владыка всей Азии. Даже разгромив Дария III в битве при Гавгамеллах, он не мог чувствовать себя достаточно уверенно до тех пор, пока был жив персидский царь, который в глазах подданных являлся законным правителем. Дарий был знаменем, вокруг которого собирались все, кто был готов бороться с захватчиками. Сын Аммона мог сколько угодно объявлять себя царем Персии, но пока был жив Кодоман, это было, мягко говоря, не совсем легитимно. Теперь всё изменилось.
Последнего Ахеменида погребли со всеми почестями, а о его детях и семье Александр проявил действительную, а не показушную заботу: «…дети его получили от Александра такое содержание и воспитание, какое они получили бы от самого Дария, останься он царем. Александр стал ему зятем. Когда Дарий скончался, ему было около 50 лет» (Арриан, III,22). И действительно, по окончании похода в Индию одна из дочерей Кодомана станет женой завоевателя, что ещё больше укрепит его права на престол.
Но это будет не скоро, а пока Александр впервые почувствовал себя единственным законным властелином Азии. Старый соперник погиб, а новый ещё не появился. Со смертью Дария закончился организованный этап сопротивления македонскому нашествию, отныне каждый сатрап и военачальник будет воевать сам по себе.
Воинов отряда, погибших во время погони за Дарием, Александр с честью похоронил, а тех, которые остались в живых, наградил воистину по-царски, раздав им 13 000 талантов (Юстин, XII,1). Сумма колоссальная, и данный факт только подчеркивает значение, которое царь придавал смерти Кодомана. Напомню ещё раз, что после победы над Антиохом Великим римляне наложили на державу Селевкидов контрибуцию в 15 000 талантов и тем самым полностью подорвали её экономику.
После смерти Дария III Александр стал планировать вторжение в Среднюю Азию. Он не собирался останавливаться, жажда славы и новых завоеваний гнала царя вперед. Но решающее значение имело то, что в Бактрию ушел Бесс. К новому походу требовалось тщательно подготовиться, и базилевс с головой окунулся в привычные дела и заботы. Всегда следуя правилу, что надёжный тыл есть залог победы, царь решил крепко закрепиться в Экбатанах, сделав их главной базой для продвижения в Среднюю Азию. Для этого в городе необходимо было оставить мощный гарнизон под командованием человека, пользовавшегося безграничным доверием базилевса. Александр остановил свой выбор на Парменионе. Старый полководец должен был обеспечить охрану растянутых коммуникаций македонской армии, а также охранять сокровища, вывезенные из Персеполя и других городов Персиды и Мидии. Сумма была поистине астрономическая – 190 000 талантов. В распоряжении Пармениона было 6000 тяжеловооруженных пехотинцев. Его статус в Мидии и Персиде отдаленно был схож с положением Антипатра в Македонии: наместник царя с неограниченными полномочиями и подчинённый только Александру. Поэтому говорить о том, что царь отправил Пармениона в почетную отставку, не приходится, это действительно была ответственейшая должность, на которую можно было назначить только лично преданного человека.
На этом фоне забавным выглядит назначение хранителем сокровищ Вавилона Гарпала (пустили козла в огород).
Закончив дела в Мидии, Александр с передовым отрядом вступил в Гирканию. За три дня македонцы дошли до города Гекатомпилы и, расположившись лагерем в его окрестностях, стали поджидать главную армию. Гекатопилы был очень богатым городом, и когда туда подтянулись основные силы, войска несколько дней отдыхали от тяжких трудов, предаваясь безделью. И здесь для Александра прозвенел первый тревожный звонок. Смерть Дария породила слух о том, что война закончена и пришла пора возвращаться домой. Выдав желаемое за действительное, солдаты поверили в эту сплетню, как безумные бросились к своим палаткам и начали в спешке упаковывать багаж. Шум и гвалт воцарились в лагере, когда воинство стало грузить на телеги своё добро. Александр заинтересовался, в чем причина этого безобразия, и вышел из шатра. То, что царь увидел, поразило его до глубины души.
Александр спешно созвал полководцев на совет и попросил их повлиять на настроение солдат. Военачальники с поручением справились успешно, и когда царь выступал перед войсковым собранием, где разъяснял цели дальнейшего похода, армия его поддержала. Но единства среди солдат уже не было, как и идеи, которая могла бы обосновать продолжение боевых действий. «Война возмездия» закончилась, Дарий мёртв, а добра и так награблено достаточно.
Гиркания была захвачена, в её города вошли македонские гарнизоны, и границы державы Александра теперь доходили до берегов Каспийского (Гирканского) моря. В этом регионе Александр столкнулся с сопротивлением племён, живших в недоступной местности, и в очередной раз явил себя настоящим мастером горной войны. Племя мардов, понадеявшееся на неприступность укреплённых позиций, было разгромлено, сложило оружие и просило пощады у завоевателя. Но продвижение по вражеской территории было достаточно опасным, и Александр, построив своё войско плотным квадратом, медленно шёл вперёд. Во все стороны рассыпались дозорные отряды лёгкой пехоты и кавалерии, местность была труднопроходимой, а население настроено крайне враждебно по отношению к захватчикам.
К этому времени в лагерь Александра стали подтягиваться персидские вельможи, до этого сражавшиеся против него с оружием в руках. Лишь смерть Дария заставила этих несгибаемых бойцов склониться перед новым Царём царей. Одним из первых на поклон к Александру явился Набарзан, бывший начальник конницы Дария, впоследствии предавший своего повелителя. Однако заговорщик явился не просто так, а только после того, как выговорил себе безопасность. Поскольку в убийстве персидского царя он не участвовал, а действия свои оправдывал заботой о благе Персии, то к нему отнеслись снисходительно. Поверил ему Александр или только сделал вид, неизвестно, но принял он Набарзана доброжелательно и обид не чинил. Перс, в свою очередь, почтил владыку богатыми дарами, подарив Александру и евнуха Багоя. Курций Руф выделяет этого персонажа среди остальных подарков: «Среди них был Багой, юноша-евнух в расцвете юности и красоты, которого любил Дарий, вскоре полюбил его и Александр, он пощадил и Набарзана главным образом по просьбе этого юноши» (VI,5). Как видим, никакой конкретной информации о том, что царь немедленно предался сладострастию в компании евнуха, нет.
Затем на поклон к Искандеру прибыли хранившие до конца верность Дарию суровый воин Артабаз с сыновьями и эллинские наёмники. Персов царь принял с почётом, доброжелательно отнесся и к эллинам, поскольку они преданно служили своему нанимателю в самые трудные для него дни. Наёмников Александр взял к себе на службу, но от греха подальше разослал по разным подразделениям.
Македонская армия вступила в Задракату, и город показался Александру подходящим для того, чтобы устроить солдатам отдых. Остановка длилась пятнадцать дней, после чего армия продолжила движение на восток, в земли Арианы. Целью царя был город Сузия. Осознав, что ему не справиться с Искандером, сатрап Арианы Сатибарзан склонил перед ним голову. Александр на радостях оставил ему сатрапию, но как обычно приставил к персу македонца. Анаксиппу было поручено наблюдать за Сатибарзаном, однако войск для этого царь выделил явно недостаточно, всего 40 легких всадников.
Как мог он допустить такую ошибку, сказать трудно. Возможно, Александр настолько привык к тому, что назначенные им на высокие должности персы ведут себя лояльно по отношению к завоевателям, что перестал соблюдать осторожность. И, как оказалось, зря. Персидские перебежчики принесли ему весть о том, что Бесс надел корону и провозгласил себя Царём царей под именем Артаксеркса. Это в корне меняло стратегическую ситуацию.
Бесс не просто объявил себя царём, он стал деятельно готовиться к предстоящей войне с Искандером. Собирал под свои знамёна персов, бактрийцев и скифов. Зато у Александра теперь были развязаны руки, и, объявив Бесса узурпатором, он тем самым обосновал продолжение войны. Такая логика была понятна македонским солдатам, одно дело воевать по принуждению и совсем другое – за идею, пусть и отвлечённую. Бесс и сам не подозревал, какую услугу оказал Искандеру, узурпировав трон.
Узнав, что появился новый Артаксеркс, сатрап Арианы Сатибарзан моментально изменил Александру, свой персидский царь на троне устраивал его гораздо больше, чем пришелец из далекой Македонии. Анаксипп был убит вместе со своими немногочисленными всадниками, и Сатибарзан поднял восстание против захватчиков. Сатрап начал собирать войско. Поход на Бактрию, где окопался Бесс, был сорван, и узурпатор неожиданно получал дополнительное время для сбора войск.
Александр с отрядом выступил против Сатибарзана. Пройдя за два дня примерно 111 км, он подошел к городу Артакоане, но персидские воины, узнав о приближении Искандера Двурогого, просто разбежались. Понимая, что против македонской силы ему не устоять, Сатибарзан с 2000 всадников ушёл в глубь страны. Но царь не стал его преследовать, а обрушил свой гнев на тех, кто оказался причастен к мятежу. По приказу Александра были выяснены имена повстанцев, их отлавливали по всей сатрапии, некоторых казнили, кого-то продали в рабство. Перс Арсак, бывший у царя на хорошем счету, был назначен новым сатрапом.
Пока Александр проводил карательные мероприятия, Кратер с главной армией держал в осаде Артакоану. Подготовка к штурму велась и днём и ночью, но как только под городом объявился Искандер, жители сразу стали просить пощады. Объявив главным виновником смуты Сатибарзана, они открыли ворота Двурогому и неожиданно были вознаграждены за свою мудрость: их не только пощадили, но и вернули всё имущество. В течение десяти дней мятежная область была покорена, и македонская армия вступила в Дрангиану. Местный сатрап Барсаент, один из убийц Дария, бежал к индам. По свидетельству Арриана, его вскоре выдали Александру, и царь казнил Барсаента за убийство Дария.
Армия Искандера шла строго на юг, прямо на город Фраду, столицу сатрапии Дрангиана. Город сдался без боя. Казалось, ничто не предвещало беды. Но она пришла оттуда, откуда не ждали, и именно в эти дни Александр впервые ощутил всю тяжесть и горечь неограниченной власти.