Отдать свою жизнь ради победы —
вот высшая доблесть.
Перед битвой базилевс обратился к своим воинам с речью: напомнил все их победы, обругал персов, намекнул, что в случае поражения вряд ли кто из его солдат сумеет добраться до Евфрата, а в заключении пообещал разделить с ними все тяготы предстоящего сражения. Ответом ему был грозный боевой клич тысяч глоток. Сариссофоры, гипасписты, гоплиты потрясали пиками и копьями, колотили мечами о щиты, а затем стали выкрикивать имя своего полководца. Промчавшись вдоль рядов, Александр занял место на правом фланге во главе гетайров, и войско замерло, ожидая команды базилевса. Несколько минут сын бога Аммона вглядывался в противоположную сторону равнины, а затем взмахнул копьём, развернул коня вправо и погнал его вдоль фронта. За царём пошла македонская тяжёлая конница, следом бросились легковооружённые агриане и фракийцы, начала наступление агема гипаспистов. Вся эта масса людей стремительно двигалась наискосок через равнину и обходила левый фланг персов; увидев это, Дарий выдвинул против них бактрийскую и скифскую кавалерию, главную свою надежду. У скифов люди и лошади были защищены тяжелыми доспехами, поэтому двигались они медленнее, чем хотелось. Зато бактрийцы стрелой понеслись вперёд, надеясь перехватить вражескую конницу. Лавина восточных всадников мчалась параллельно отряду, который вёл Александр, и персидские командиры, в свою очередь, решили окружить македонцев. Складывалось впечатление, что противники просто скопировали тактику друг друга. Но так только казалось.
Пока персидская кавалерия разворачивалась для атаки, Дарий подал знак, и десятки серпоносных колесниц устремились на македонский строй. Зловеще блестели прикрепленные к ярму мечи, со свистом рассекали воздух закрепленные на ступицах колес заточенные серпы. Казалось, нет силы, способной остановить эту смертоносную волну. Но навстречу ей выскочили лучники, пращники и метатели дротиков. Воздух наполнился свистом стрел, камней и копий, которые обрушились на приближающиеся колесницы. Под градом метательных снарядов возницы стали валиться на землю, а лишённые управления тяжёлые повозки с грохотом сталкивались и опрокидывались, превращаясь в груду изуродованного дерева и железа. Потери несли обе стороны, не всем македонцам удалось избежать столкновения с колесницами. Там, где они не успевали отскочить в сторону или увернуться, брызгали фонтаны крови и во все стороны летели ошмётки человеческих тел.
Под ударами лёгкой пехоты ряды колесниц смешались и пришли в полное расстройство, в результате чего темп атаки был потерян. Но некоторым колесничим удалось прорваться сквозь прикрытие стрелков, и они погнали смертоносные повозки прямо на строй тяжёлой пехоты. Выполняя приказы своих командиров, сариссофоры расступились и пропустили мчавшиеся колесницы в тыл, где на персов набросились гипасписты и царские конюхи. Возницам обрубали вожжи, стаскивали с повозок и добивали на земле ударами копий и щитов. На других участках фронта фалангиты теснее сомкнули ряды, закрылись щитами и стали поражать вражеских коней сариссами. Македонцы так яростно били и кололи людей и лошадей, что колесничие не выдержали отпора, повернули назад и помчались прочь с поля боя, не разбирая дороги. На обратном пути они врезались в ряды собственной наступавшей пехоты и произвели там страшное опустошение. Атака серпоносных колесниц захлебнулась в собственной крови и похоронила надежды Дария на прорыв вражеского строя. И тогда в движение пришла вся персидская армия, Царь царей дал приказ на начало общей атаки.
Тем временем левый фланг персов уже входил в соприкосновение с правым македонским крылом. В этот момент Александр увидел то, ради чего и затеял весь этот рискованный маневр, оттягивая от центра вражескую кавалерию, – между персидским левым флангом и центром, где в окружении отборных воинов стоял Дарий, образовался разрыв. Приказав командиру наёмной конницы Мениду продолжить движение вперёд и вступить в бой со скифами и бактрийцами, Александр резко развернул гетайров и повёл их в противоположном направлении, прямо во фланг персидским войскам, занимающим позиции в центре. Следом устремились фракийцы, агриане и воины агемы. По ходу движения базилевс перестраивал кавалерию в клин, надеясь с ходу прорвать вражеские ряды.
Желая оказать поддержку своей пехоте, которая ударила прямо в центр македонских позиций, пошло в атаку и правое крыло персов. Великолепная мидийская и индийская конница Дария под командованием Мазея, обойдя с фланга отряды Пармениона, врубилась в ряды македонцев. Натиск был столь силён, что воины базилевса здесь дрогнули, и их боевая линия оказалась прорвана в нескольких местах. Мало того, часть всадников Мазея пробилась к македонскому лагерю и, прорвавшись за ограду, освободила пленных. После чего как освобождённые, так и их освободители занялись грабежом. Главные силы Мазея зашли македонцам в тыл, но стоявшие во второй линии гипасписты развернулись и отразили атаку. Однако персы продолжали напирать на подразделения Пармениона с двух сторон и старику с трудом удавалось держать фронт.
В центре, где вал персидской пехоты катился прямо на македонский строй, над фалангой резко пропела труба, и сариссофоры в передних рядах взяли пики наперевес. Стоявшие за ними бойцы стали медленно опускать свои сариссы на плечи стоявших впереди товарищей, и вскоре македонские ряды ощетинилась лесом копий. Персидский натиск ветераны встретили дружными ударами длинных пик, они прокалывали насквозь незащищённых тяжёлыми доспехами вражеских воинов, поражая их в грудь, плечи и голову. Сариссами македонцы владели превосходно, они легко пробивали большие плетёные щиты, которыми персы надеялись защититься, и вскоре перед строем вырос целый вал из человеческих тел. Враги отхлынули, но доблесть воинов востока была столь велика, что, перестроив свои ряды, они вновь пошли в атаку. Дарий, внимательно наблюдавший за битвой, заметил замешательство в центре и быстро послал в бой новые войска. Увидев, что персы вновь идут в атаку, македонские солдаты лишь крепче упёрли ноги в песок и поудобнее перехватили пики – новый натиск обещал быть куда страшнее первого.
Панцирная кавалерия скифов и бактрийские наездники рассеяли наёмную конницу Менида, но в сражение вступили лёгкие всадники под командованием Ареты, и кавалерийский бой возобновился с новой силой. Ударом копья Арета насмерть поразил скифского вождя, и скифы дрогнули, но подоспевшие бактрийцы оттеснили конницу базилевса назад.
Александр вёл клин македонской конницы прямо на Дария. Базилевс с копьём в руке мчался впереди строя гетайров, и лишь одна мысль занимала его: убить Царя царей! Персы слишком поздно заметили опасность и спешно начали перестроение, лишь сыграв на руку Александру, – кавалерийский клин с чудовищной силой врезался в неприятельские ряды. Гетайры ломили вперёд, длинными копьями поражая персидское воинство. Затем в рукопашную схватку вступили агриане с фракийцами, а воздух содрогнулся от боевого клича атакующих гипаспистов.
Александр видел Дария, который стоял на колеснице и метал во врагов дротики, одновременно отдавая распоряжения своим полководцам. Базилевс пробивался к владыке Азии, но отборные царские телохранители стеной встали у него на пути. Персидские витязи, с ног до головы закованные в пластинчатые доспехи, сошлись в рукопашной с гетайрами, они считали за великую честь сражаться и умереть на глазах своего повелителя. Македонцы рубили персов махайрами и кололи копьями, персы били врагов боевыми топорами и палицами. Озверевшие кони вставали на дыбы и затаптывали в песок поверженных на землю наездников. Фракийцы и агриане, ловко протискиваясь между дерущимися всадниками, мужественно бросались на возвышавшихся словно башни персидских богатырей. Кривыми мечами они подсекали ноги и вспарывали животы у лошадей телохранителей Дария, а самих бойцов стаскивали на землю. Сброшенные с коней персы были беззащитны, в тяжёлых доспехах они не могли подняться на ноги и становились жертвами ловких наёмников.
В бой вступили подоспевшие гипасписты, и вал рукопашной схватки покатился прямо к колеснице персидского царя. Всё меньше и меньше оставалось защитников у Дария, сотни растоптанных, изрубленных и исколотых тел устилали путь к его колеснице. Осадив коня, Александр отвел руку назад и метнул копье в персидского царя. В Дария не попал, зато поразил стоящего рядом возничего. В этот критический момент битвы над строем македонской тяжёлой пехоты вновь пропели боевые трубы. Стена копий качнулась и двинулась вперёд, подминая под себя отчаянно сражающихся персов. Фаланга перешла в наступление. Сметая всё со своего пути, она стала стремительно приближаться к тому месту, где Александр, изрубив последних стоявших у него на дороге царских телохранителей, прорвался к Дарию.
Нервы у персидского царя не выдержали. Во второй раз в жизни он взглянул в безумные от угара битвы глаза сына бога Аммона и вновь увидел в них свою смерть. Вырвав у возницы вожжи, Дарий развернул колесницу и помчался прочь, изо всех сил нахлёстывая коней. Всё сразу рухнуло. Видя бегство своего повелителя, огромные массы персидской пехоты начали бросать оружие и в беспорядке разбегаться. Так бывает, когда рушится гигантская плотина и могучий поток воды, который ничем не остановить, устремляется вперёд. Так и персидская армия, лишившись вождя, мгновенно превратилась в объятую ужасом толпу и, подобно вышедшей из берегов реке, стала растекаться по равнине в разные стороны. Бактрийцы и скифы, сразу ослабив натиск, начали стремительно отступать под напором всадников Ареты, к которым присоединились вновь вернувшиеся в бой конники Менида. Вскоре как центр, так и левый фланг персидской армии обратились в повальное бегство.
Александр с гетайрами ринулся в погоню за Дарием. Тяжелая кавалерия топтала бегущую персидскую пехоту, но в этот момент до базилеса добрался гонец от Пармениона и сообщил, что левый фланг зажат персидской пехотой и конницей с двух сторон, а старый полководец просит о помощи. Можно догадаться, что творилось в душе у базилевса, когда он понял, что враг снова уходит! Но выбор у Александра был невелик: либо погнаться за Дарием и допустить разгром левого фланга македонской армии, либо упустить персидского царя и спасти своих солдат. Проклиная всё и вся, сын Аммона выбрал второй вариант, развернул гетайров и снова устремился в битву.
Правый фланг армии персов сражался великолепно, словно воины там и не знали о бегстве Дария. Мазей, командовавший на этом участке фронта, превзошёл сам себя и, постепенно наращивая натиск, привел македонские ряды в смятение и расстройство. Сатрап явно хотел искупить ошибки, которые наделал во время похода Александра через Месопотамию. Персидский полководец был уверен, что ещё немного и вражеский фронт рухнет, но этого не произошло. Заметив в своём тылу движение вражеской конницы, Мазей распорядился остановить наступление, и персидский натиск на македонские шеренги ослаб.
Перестроив тяжёлую конницу, Александр шел на выручку левому флангу. Навстречу ему, выйдя из боя с войсками Пармениона, устремилась отборная кавалерия Ахеменидов. Панцирная конница парфян и мидийских аристократов наступала плечом к плечу с индийскими всадниками из дальних провинций. Сатрап Мазей лично вёл в бой лучших всадников империи, а рядом, прикрывая отца, скакали его сыновья. Две конные лавины столкнулись на равнине, и воины в остервенении начали рубить друг друга. Враги сошлись лицом к лицу, уступать не хотел никто, это был бой не на жизнь, а на смерть. Под градом македонских ударов всадники в блестящих доспехах валились на истоптанную копытами землю, длинными копьями гетайры кололи прекрасных ниссейских коней. В это время подоспела пехота Пармениона. И персы не выдержали, сначала одинокие всадники стали вырываться из гущи битвы, затем целые группы воинов начали покидать строй, и наконец, вся отборная конница Дария обратилась в бегство.
К этому моменту фессалийская кавалерия наголову разбила вражеские отряды, зашедшие в тыл войск Пармениона, и теперь побежало всё персидское войско. На равнине у Гавгамел военный разгром державы Ахеменидов стал свершившимся фактом. Но Дарий III был жив и не собирался сдаваться на милость победителя.
Александр вновь бросился в погоню за персидским царём, гнался за ним до самой ночи, и лишь перейдя реку Лик, велел разбивать лагерь, поскольку и люди и кони в его отряде падали от усталости. Александр был уверен, что Парменион и остальные командиры теперь управятся без него: враг разбит наголову и присутствие царя на поле боя необязательно. Действительно, старый полководец со своей задачей справился блестяще. Был захвачен огромный персидский лагерь, обоз, тысячи верблюдов, а также слоны и колесницы, которые уцелели в сражении. Битва при Гавгамелах закончилась, а держава Ахеменидов перестала существовать.
Битва при Гавгамелах стала знаковым событием в развитии военного искусства, а Александр в очередной раз доказал, что является непревзойденным тактиком. Блестяще задуманный и четко реализованный план сражения, умение корректировать свои действия в зависимости от ситуации, отличная подготовка рядового и командного состава армии – всё это в совокупности и дало великолепный результат. Даже такой скептик, как Курций Руф, не удержался от комплимента в адрес Александра: «Здесь он и строй поставил весьма искусно, и сам сражался энергично» (IV,16). Римскому историку вторит Плутарх: «Не только перед битвой, но и в разгар сражения Александр проявил себя великим воином, никогда не теряющим мужества и присутствия духа» (32). Тем не менее Курций отмечает, что победа при Гавгамеллах есть плод коллективных усилий, а не только одного базилевса. Руф не без оснований расхваливает высший и средний командный состав македонской армии: «И если мы хотим справедливо оценить македонцев, участвовавших в том походе, то должны сказать, что как царь был достоин своих помощников, так и они были достойны своего царя» (IV,16). С этим выводом нельзя не согласиться, потому что, предпринимая рискованную кавалерийскую атаку на Дария, Александр должен был быть уверен в своих подчинённых. В том, что и в его отсутствие они всё сделают как надо. Дарий такими командными кадрами в своей армии не располагал, и это стало ещё одной его бедой.
О потерях сторон. Курций Руф приводит цифру в 40 000 убитых персов, а Арриан исчисляет их в 30 000 человек. Это действительно похоже на правду, но только при условии, что мы откажемся от исчисления вражеской армии сотнями тысяч бойцов и будем исходить из того, что Дарий вывел на поле боя от 60 000 до 80 000 воинов. Для одного миллиона человек потеря в 40 000 будет практически не заметна, а ведь по итогам битвы Дарий лишился всей своей армии. С македонскими потерями античные историки как всегда перегнули палку. Арриан говорит о том, что погибло всего 100 человек, а Курций Руф о трех сотнях павших воинов. Диодор Сицилийский приводит цифру в 500 убитых, акцентируя внимание на количестве раненых: «У македонян убито было человек пятьсот; раненых же оказалось очень много, был среди них и Гефестион, начальник телохранителей, один из наиболее известных командиров (копьё попало ему в руку), Пердикка, Кен, Менид и ещё некоторые известные военачальники» (XVII,61). На мой взгляд, такие откровения серьезно воспринимать не стоит, мы уже сталкивались с тем, как по приказу Александра считали количество погибших в армии. Зато стоит обратить внимание на информацию Арриана о потерях в конском составе македонской кавалерии: «…лошадей же от ран и от того, что они надорвались при преследовании, пало больше тысячи – почти половина конного состава в коннице „друзей“» (III,15).