Прокладывай дорогу силой,
если не можешь сделать это хитростью.
Армия Александра стремительно шла на север. Царь покинул Мемфис в начале весны, перешел через Нил по заранее наведённым мостам и начал марш в Финикию. Отдохнувшие в Египте войска бодро печатали шаг по пыльным дорогам Палестины, навстречу решающей битве с Дарием. Никто не сомневался, что будет она кровопролитной, но когда враг будет разбит, непобедимый базилевс приведёт своих храбрых воинов прямо в сердце Персидской державы. Рассказы о сокровищах, которыми набиты храмы и дворцы в легендарном Вавилоне, будоражили воображение. У многих солдат и наёмников дух захватывало от этих баек, слухи о неисчислимых богатствах персидских царей с быстротой молнии облетали армию, обрастая всё более невероятными подробностями.
Узнав о том, что македонская армия выступила на север, боевой дух восставших самаритян моментально улетучился. О свирепости базилевса они были наслышаны, расправа над защитниками Тира была у всех на слуху. Александр был настроен очень решительно, зверская казнь наместника требовала отмщения, расправа над убийцами должна быть страшной и показательной. Не исключено, что в походе против самаритян к македонцам присоединились иудейские отряды, поскольку антагонизм между двумя народами был очень велик. Иудеи не могли упустить такого удобного случая, чтобы навредить своим соседям, и решили воспользоваться моментом.
Александр резко ускорил темп движения войск, поскольку хотел застать повстанцев врасплох. Но ужас перед сыном Аммона был настолько велик, что ни о каком сопротивлении со стороны восставших уже речи не было, перепуганные насмерть самаритяне сами выдали зачинщиков и участников убийства. Казнь возмутителей спокойствия была показательная и поучительная, царь хотел наглядно продемонстрировать местному населению, какая кара ждет всех мятежников.
Жестоко покарав бунтовщиков, Александр продолжил движение на север и прибыл в Тир, где стоял на якоре царский флот. Здесь его поджидало афинское посольство. К афинянам на этот раз базилевс проявил снисходительность и удовлетворил их давнюю просьбу, отпустив на волю земляков, взятых в плен при Гранике. Жест был широкий, но Александр не мелочился, поскольку перед решающим столкновением с Дарием надо было зарабатывать политический капитал. Выслушав подробный доклад о ситуации в Балканской Греции, царь распорядился отправить свой флот к Пелопоннесу, где снова начали бряцать оружием спартанцы. Закончив с делами в Тире, Александр повел армию на восток.
Чем всё это время занимался Дарий и какие он сделал выводы из предыдущих поражений? Удивительно, но долгое время персидский царь никак не мог определиться с выбором дальнейшей стратегии – то ли ему удалиться в отдалённые восточные районы своей державы и там формировать армию или, наоборот, объявить местом сбора войск Вавилон. Оба плана имели как свои плюсы, так и минусы, но в итоге царь остановился на втором варианте. При выборе очень большую роль сыграли ходившие по Азии слухи, что куда бы Дарий ни скрылся от неистового базилевса, тот везде его найдёт. Курций Руф отмечает, что эта молва получила очень широкое распространение, и можно предположить, что здесь не обошлось без работы македонских агентов. Мы уже видели, какое колоссальное значение Александр придавал идеологическому обоснованию своих походов. Он был величайшим мастером пропаганды и самопиара, начисто переиграв Дария на информационном фронте. Вряд ли за всю историю Древнего мира нашёлся бы полководец, который мог сравниться с македонским царем в борьбе за настроение умов. Даже Цезарю было далеко до сына Аммона.
Дарий трудился не покладая рук. Отряды, прибывающие из восточных сатрапий, требовалось снарядить, снабдить продовольствием и обучить сражаться в составе армии. Персидский царь тщательно готовился к предстоящей битве, старался учесть все свои прошлые ошибки, исходя из того, что второго шанса у него может и не быть. Когда приготовления были закончены, персидская армия выступила из Вавилона на север. Дарий грамотно спланировал маршрут похода, справа его войска прикрывал бурный Тигр, а слева полноводный Евфрат. Затем царь решил переправиться на левый берег Тигра, и таким образом прикрыться от врага сразу двумя реками.
Совершив этот маневр, персидский царь призвал сатрапа Мазея и приказал ему выступить к Евфрату, чтобы помешать Александру организовать переправу через реку. Мало того, Дарий велел сатрапу опустошить и выжечь всю местность по пути следования вражеской армии. Царь рекомендовал Мазею атаковать македонские войска на марше мелкими конными отрядами и нанести противнику потери до начала решающей битвы. Получив царское напутствие, 3000 кавалеристов и отряд отборной пехоты, Мазей двинулся к Евфрату.
Дарий занялся тем, что стал подыскивать подходящее место для генерального сражения. Такое было найдено около деревни Гавгамелы, к северу от города Арбелы. Ссылаясь на Птолемея и Аристобула, Арриан пишет о том, что находилось Гавгамелы около реки Бувал. Однако более точно обозначить их местонахождение затруднялся и Арриан: «Гавгамелы же это не город, а большое селение; место это вовсе неизвестно и название его неблагозвучно» (VI,11). Насчет неблагозвучности историк очень точно подметил, потому что название Гавгамелы обозначало «Верблюжий дом». По свидетельству Плутарха, один из царей спасся от врагов на одногорбом верблюде. В благодарность царь поместил верблюда в этом селении и назначил на его содержание доходы с нескольких деревень.
Прежде всего, это место приглянулось Дарию тем, что на огромной плоской равнине можно было развернуть многочисленную персидскую конницу и использовать боевые колесницы. Желая исключить любую случайность, царь распорядился заровнять все неровности на местности и создать идеальные условия для атаки колесниц. Вот до каких мелочей снизошёл владыка Азии, готовясь к самой важной битве в своей жизни. От прежних шапкозакидательских настроений не осталось и следа! Если бы такой подход к делу, да изначально…
Проблема была в том, что у Дария осталось очень мало греческих наёмников, которые наряду с панцирной кавалерией составляли главную ударную силу персидской армии. Однако царь надеялся на великолепную бактрийскую, согдийскую, мидийскую и персидскую конницу. Дарий ежедневно муштровал свои войска, приучая их частыми упражнениями к воинской дисциплине. Его главной целью стало сплочение говорившего на разных языках воинства в единый и слаженный организм. Но он понимал, что времени у него очень и очень мало. Дарий был опытным воином и хорошо знал все плюсы и минусы персидской военной организации. Занимаясь усиленной подготовкой войск, он надеялся в ближайшее время устранить хотя бы наиболее вопиющие недостатки.
Но царь не учёл одного принципиального момента. Против него шёл не молодой человек с восторженными глазами, метнувший в подражание своему легендарному предку копьё в землю Азии. Не тот, кто считал себя освободителем эллинов от персидского ига и изгонял тиранов из городов Ионии. Против Дария выступал полководец, привыкший к победам и не проигравший лично ни одной битвы. Герой, громивший на полях сражений многочисленные персидские армии и бравший штурмом самые неприступные города. Человек отчаянной храбрости и боготворимый собственными солдатами, готовыми в огонь и воду за своим победоносным вождём. Любимец удачи. Сын бога, наконец!
Дарий хоть и величался Царём царей, но к небожителям отношения не имел, и в сознании людей изначально находился в проигрышном положении.
В июле Александр прибыл в Фапсак. Это город на берегу Евфрата, где к его приходу должны были возвести два моста для переправы на другой берег реки. Но сатрап Мазей регулярно совершал нападения на строителей и вел дело так, что достроить переправу никак не могли. Выполняя приказ Дария, Мазей начал жечь и опустошать окрестные земли. Ещё не дойдя до Евфрата, македонская армия увидела клубы густого чёрного дыма, которые закрывали небо, а по ночам огромное зарево освещало противоположный берег реки. Выйдя к Евфрату, базилевс решил времени не терять, а сразу начал переправлять войска на вражеский берег. Мазей не рискнул вступить в бой со всей македонской армией и отошёл в глубь страны, продолжая всё уничтожать на своём пути.
Македонцы весь день переходили через реку. Первыми на противоположном берегу оказались воины лёгкой кавалерии, за ними переправилась фаланга. Однако Александр не ринулся безоглядно преследовать Мазея, находясь в самом сердце вражеских земель, базилевс действовал очень осторожно. Территория была незнакомой, войска после стремительного броска нуждались в отдыхе, и царь велел разбить укрепленный лагерь. Переход через Евфрат можно считать знаковым событием в жизни Александра, потому что, переправившись через эту реку, он оказался в глубине Азии. Все его предыдущие победы были лишь преддверием этого момента. Оставив за спиной широкую гладь реки, базилевс вывел македонскую армию на оперативный простор в самом сердце державы Ахеменидов.
Несколько дней войска приводили себя в порядок, а затем Александр повёл их дальше на восток, к переправам через реку Тигр. Македонская армия маршировала по легендарному Междуречью, по тем местам, где давным-давно процветало царство Миттани, где жили и правили могучие ассирийские цари. Больше всего базилевс опасался, что персидский царь не станет принимать бой, а отступит со своей армией в восточные сатрапии, продолжая применять тактику выжженной земли. В этом случае шансы Дария на успех возросли многократно. Но Александр считал, что до этого не дойдет, потому что здесь уже начиналась большая политика. Если Дарий оставит без боя Вавилон и прилегающие к нему земли, то это будет для персидского царя политической смертью. Его не поймут ни сатрапы, ни простые воины.
Македонская армия всё ближе и ближе приближалась к Тигру, слева от движущихся колонн были видны укрытые серой дымкой пики гор Армении. Солдаты шли по разорённой земле, и только чёрные пепелища сожжённых деревень указывали на то, что здесь когда-то жили люди. Вся страна между Евфратом и Тигром была разорена. Поднимая ногами тучи пепла, четыре дня шагали по этой пустыне македонские воины, а выйдя на берег полноводной реки, остановились, поражённые открывшимся перед ними зрелищем. Насколько хватало глаз, за рекой дымилась однообразная черная равнина. Порывы ветра разгоняли едкий дым, клубившийся над землёй, сквозь затянувшую небо серую мглу иногда проглядывали солнечные лучи. Что происходит на противоположном берегу Тигра, никто не знал, и базилевс велел разбивать лагерь. Вскоре вернулись разведчики и доложили, что врага поблизости нет, переправа возможна, но будет сопряжена с определёнными трудностями. Течение Тигра стремительное и сильное, оно не только может сбить с ног человека, но и перекатывает по дну реки большие камни. Но Александр не медлил. Базилевс решил воспользоваться отсутствием вражеских войск на противоположном берегу и распорядился начинать переправу.
Отряды пехоты, окружённые кавалеристами, спустились в реку и двинулись к противоположному берегу. Одним из самых первых, кто вступил в бурные воды Тигра, держа оружие над головой, был македонский царь. Он первым достиг вражеского берега и оттуда продолжил руководить переправой своих войск. Момент был действительно критический. Если бы Мазей правильно оценил ситуацию или имел точное представление о том, чем занимается противник, он наверняка нанёс бы удар по переправляющейся македонской колонне. Однако сатрап настолько увлёкся разорением собственной страны, что забыл свою главную задачу – наносить урон вражеской армии.
Но и без участия персов переправа проходила очень трудно, потоки воды сбивали людей с ног, вниз по течению уплывало солдатское добро, которое бравые вояки тащили с собой через реку. Над Тигром стояли шум, гвалт и крики тысяч людей, командиры срывали голоса, пытаясь, навести порядок в этом бардаке. Однако всё больше и больше людей переходило на вражеский берег и из них военачальники сразу же формировали боевые порядки. Македонцы спешили изо всех сил, они понимали, что если сейчас нагрянет враг, то никто из них живым отсюда не уйдет. Солдаты спотыкались и падали, захлёбывались в воде, цеплялись оружием, но не сбавляли темпа переправы. И они успели. Успели выйти на берег, привести себя в порядок, вооружиться и предстать перед внезапно появившимися персидскими всадниками не беззащитной толпой, а готовой к бою армией.
Мазей мог только локти кусать от досады. Подоспев к месту переправы вражеских войск, он вместо беспорядочной толпы увидел врага, готового к бою. Сатрап сразу осознал свою ошибку и теперь лихорадочно соображал, как ему оправдаться перед Дарием. Чтобы хоть как-то потревожить македонцев и сгладить впечатление от своей бездеятельности, он отправил вперёд 1000 всадников. Но базилевс даже не соизволил обратить на них своё внимание. Дав знак командиру пеонийской конницы Аристону, Александр продолжил заниматься своей промокшей и продрогшей армией. Атака пеонийцев была просто великолепной. Аристон показал себя настоящим удальцом, ударом копья в шею он ранил командира персидских всадников Сатропата, догнал его и сбросил на землю. Спрыгнув с коня, командир пеонийской конницы вытащил кривую махайру и точным ударом отсёк персу голову.
Видя разгром передового отряда, Мазей развернул войско и стремительно ушёл на юг. В македонских рядах царило необыкновенное воодушевление. Первый бой с врагом, пусть и незначительный, закончился их победой, а брошенная к ногам царя голова персидского военачальника вызвала бешеный восторг. Александр тоже был доволен как собой, так и своей армией, поскольку переправа через крупнейшую водную преграду прошла успешно, и македонцам удалось без потерь закрепиться на вражеском берегу. Первая победа над врагом придала войскам бодрости, подняла их боевой дух. Теперь требовалось привести измученную армию в порядок, дать людям отдохнуть. По приказу базилевса выслали разведку, расставили усиленные караулы, а основную массу войск отправили на сооружение укреплённого лагеря.
Первый этап кампании Александр провёл просто блестяще. Без потерь были форсированы две крупнейшие водные преграды, одержана пусть незначительная, но победа над врагом. Переход от Евфрата до Тигра был молниеносным, как и сама переправа. При этом царь здорово рисковал, приведи Мазей свои войска раньше, и неизвестно, чем бы всё закончилось. Поэтому Курций Руф подвергает критике македонского царя: «Ведь смелость, которой он особенно отличался, может пересилить и разум, а царь никогда не задавался вопросом, не поступил ли он безрассудно» (IV,9). Но победителей не судят, а Александр операцию провёл выше всяких похвал. Надежды Дария не допустить вражескую армию на левый берег Тигра или нанести большой урон войскам противника потерпели крах.
Возникает вопрос, почему базилевс не пошёл вдоль берега Евфрата прямо на Вавилон. Тому было несколько причин. Во-первых, этот путь значительно дольше, а во-вторых, он не приближал, а наоборот, отдалял македонские войска от армии Дария, главной цели Александра. Где на этом пути он встретится с персидским царём, и встретится ли вообще, предсказать было невозможно. Если же базилевс вёл свои войска напрямик, коротким путём, то он выходил прямо на персидскую армию.
Два дня македонцы наслаждались заслуженным отдыхом, на третий было решено покинуть лагерь, но неожиданно произошло лунное затмение. Арриан рассказывает о нем как о незначительном событии, а Курций Руф красочно описывает дикую панику, которая охватила армию базилевса. Трудно сказать, как оно было в действительности, не исключено, что многие из солдат почувствовали себя неуверенно. Но Александр разрешил проблему с помощью тех, кто в своё время себя очень хорошо зарекомендовал – египетских жрецов. Было официально объявлено, что солнце светило эллинов, а луна – персов, и раз тьма скрыла луну, то поражение потерпит Дарий. Египетские мудрецы привели даже несколько примеров, как персидские цари вступали в бой против божественной воли, невзирая на лунное затмение, и потерпели сокрушительное поражение.
Как говорится, знание – сила. Македонские войска выступили на встречу с персидской армией совсем в другом настроении.
Александр выслал далеко вперед конных разведчиков, и вскоре был обнаружен отряд Мазея. Базилевс понял, что неприятель близко, велел войскам перестраиваться из походных колонн в боевой порядок, а сам возглавил кавалерийскую атаку на противника. Персов разогнали, но Александр обратил внимание на то, что эту область враг ещё не опустошил. По приказу Мазея спалили только несколько селений, а остальные уцелели, македонская армия стремительным марш-броском спутала все карты персидским военачальникам. Базилевс разослал по окрестностям легкую конницу, чтобы в случае необходимости пресечь новые попытки персов устроить поджоги и потушить горевшие селения. Таким образом, благодаря нерасторопности и безответственности Мазея, македонцы захватили большие запасы продовольствия. Когда надо было сражаться, то сатрап увлекся поджогами, а когда возникла необходимость опустошить область, он занимался неизвестно чем.
Решив проблему с продовольствием, царь велел войскам отдыхать. Для военного искусства Александра характерны быстрые переходы, но в этой кампании, как только появляется возможность, он старается сделать остановку и дать передохнуть своим солдатам. Это связано, прежде всего, с тем, что в преддверии решительного столкновения воины должны быть свежими и неутомлёнными. Поэтому отдых затянулся на четыре дня, за это время македонцы укрепили свои позиции рвом и частоколом. Было решено оставить в лагере обоз и тех, кто по каким-либо причинам был небоеспособен и не мог принять участия в сражении. Александр был спокоен, он точно знал, что Дарий рядом и никуда не уйдёт. Даже если очень захочет уйти, то его уже никто не выпустит.
На следующий день армия базилевса покинула лагерь и выдвинулась навстречу персам. Бойцы шли налегке, с собой несли только оружие. Опасаясь вражеской атаки, Александр сразу построил своих людей в боевой порядок и повёл к персидским позициям. Узнав о приближении неприятеля, стал готовиться к битве и Дарий, но противники пока не могли видеть друг друга, так как их разделяли холмы. Персы быстро изготовились к сражению, однако с места не сдвинулись. Тем временем македонское войско медленно продолжало движение вперёд и так же не спеша вышло на возвышенности, откуда открывался вид на боевые порядки армии Дария. Здесь Александр продвижение войск остановил и собрал военный совет, чтобы обсудить дальнейшие планы. Мнений было много, но победило предложение Пармениона. Старый полководец советовал встать лагерем на холмах и тщательно изучить местность, поскольку опасался каких-либо ловушек со стороны противника. Например, ям с кольями или чего-то в этом роде. Да и расположение вражеских войск тоже было необходимо, как следует изучить.
Пока строили новый лагерь, Александр во главе кавалерийского отряда осмотрел поле предстоящей битвы. Затем базилевс вновь собрал своих полководцев, чтобы поделиться с ними своими соображениями. После чего отправился спать. Но заснуть ему долго не удавалось, царь, как следует из сообщения Курция, прекрасно понимал, что «зашел уже туда, откуда войско могло выйти лишь после победы и не без урона» (IV,12). Но тут к нему в шатёр зашёл Парменион и предложил атаковать врага ночью. О том, что произошло дальше, рассказал Плутарх: «Знаменитый ответ Александра: „Я не краду победу“ – показался некоторым чересчур легкомысленным и неуместным перед лицом такой опасности. Другие считали, что Александр твердо уповал на свои силы и правильно предвидел будущее. Он не хотел, чтобы Дарий, обвинявший в прежней неудаче горы, теснины и море, усмотрел причину своего нынешнего поражения в ночном времени и темноте и отважился бы еще на одну битву. Александр понимал, что Дарий, располагающий столь великими силами и столь обширной страной, из-за недостатка людей или вооружения войны не прекратит, но сделает это только тогда, когда, побежденный в открытом сражении, потеряет мужество и утратит надежду» (31).
Такой ответ Александр давал не от излишней самоуверенности и пустого бахвальства. Он просто реально оценил силы противоборствующих сторон и сделал правильные выводы. Да, персов больше, но македонская армия является настоящей военной машиной, которая действует как единое целое, а дух её солдат необычайно высок от постоянных побед. О разнородном и разношерстном воинстве Дария этого не скажешь, у персидского царя просто не было достаточно времени спаять его в единый организм. Череда постоянных неудач и поражений тоже не самым лучшим образом влияла на боеспособность персов. Поэтому в открытом столкновении все преимущества будут на стороне македонцев. С другой стороны, базилевс понимал саму суть ночного сражения, которая чревата самыми непредвиденными последствиями как для нападавшей стороны, так и для обороняющейся.
Курций Руф пишет о том, что когда Александр остался один, его охватил сильный страх, он призвал прорицателя Аристандра, погрузился в молитвы и жертвоприношения. На мой взгляд, историк сильно преувеличил страхи базилевса, не для того сын Аммона гонялся за Дарием по всей Азии, чтобы в канун решающей битвы праздновать труса. Уж если чего он и боялся, так это того, чтобы персидский царь вновь от него не скрылся. Что же касается молитв и жертвоприношений, то в этом нет ничего необычного. Александр был далеко не первый и не последний из полководцев, кто грешил страстью к предсказаниям в канун битвы. Зная трепетное отношение базилевса к прорицаниям и прочей мистике, в этом мы не увидим ничего странного.
Аристандр ушёл, а царя продолжала мучить бессонница. Он прикидывал различные варианты атаки, старался просчитать, с какого фланга лучше нанести удар по врагу, но так ничего не решил окончательно и крепко заснул.
Дарию в эту ночь уснуть было не дано. Это был уже не тот вальяжный и одуревший от восточной неги владыка Востока, что с огромным обозом и гаремом выступил в поход против дерзкого мальчишки два года назад. Все свои привычки и замашки азиатского деспота, которые довели Дария до теперешнего положения дел, он оставил на поле боя под Иссом, сбросив словно ненужную шелуху. Царь персов вновь стал прежним Кодоманом, тем самым непревзойденным бойцом, который в честном бою зарубил вражеского единоборца. Дарий ждал своего врага, готовился к встрече с ним, и теперь, когда оба войска стояли друг против друга, не испытывал страха.
Царь царей оглядывался на свой огромный лагерь и видел, что костров, которые жгут его воины, больше чем звёзд на небе. Он был уверен в себе, уверен в своих воинах, и с нетерпением ждал грядущего дня. Со времён Ксеркса не собирали персидские цари такой могучей армии, и если завтра боги будут благосклонны, то Дарий освободит свою землю от топчущих её врагов. Размышляя, царь Персии попытался поставить себя на месте Александра, как бы он себя повёл в подобной ситуации, и неожиданно пришёл к тому же выводу, что и Парменион. Только ночная атака есть для Македонца верный путь к победе!
Эта мысль настолько поразила Дария, что он немедленно велел позвать к себе полководцев и поделился с ними своими соображениями. Те выслушали владыку и признали его опасения обоснованными. Вскоре весь огромный лагерь пришёл в движение, персидское войско строилось в боевой порядок, в ожидании вражеского нападения. Дарий глаз не сомкнул, всю ночь в окружении сатрапов и полководцев объезжая ряды своих воинов, взывая к их мужеству и напоминая о славе предков. Однако Арриан, сам профессиональный военный, отметил в этом действе один очень негативный момент: «Персам, между прочим, очень повредило тогда и это долгое стояние в полном вооружении, и страх, обычный ввиду грозной опасности, но не тот, который возникает сразу, внезапно, а тот, который уже задолго овладевает душой и порабощает ее» (III,11).
Давайте представим, что Александр послушался совета Пармениона и атаковал ночью – вот тут бы он и угодил в осиное гнездо! Не надо ругать македонского царя за то, что он якобы не прислушивался к полезным советам; всё-таки военным гением был он, а не Парменион. Конечный результат вооружённого противостояния при Гавгамеллах подтвердил правоту базилевса.
Несколько слов о диспозиции. Античные историки в лучших традициях рассказывают о миллионной персидской армии, и лишь Курций Руф выделяется из этой когорты в лучшую сторону, называя «всего лишь» 45 000 всадников и 200 000 пехотинцев. Но и эти цифры значительно преувеличены. Я склонен согласиться с точкой зрения Е.А. Разина, исходившего из того, что армия Дария III насчитывала от 60 до 80 тысяч пехоты, 12 тысяч конницы, 100 боевых колесниц и 15 слонов. О миллионной армии персов речи быть не может, вполне возможно, что это были просто мобилизационные возможности всей державы Ахеменидов, а не той армии, которую Дарий вывел на поле боя у Гавгамелл.
Никаких тактических новинок персидский владыка не придумал и войска расположил по старинке: перед фронтом колесницы и боевые слоны, за ними пехота, вторую линию составляют вспомогательные войска. Кавалерия на флангах первой линии, а Дарий, как и велит традиция, в окружении отборных войск в центре. Царя охраняли не только персы, но и греческие наёмники. Персидские полководцы понимали, что только греки могут противостоять страшному натиску македонской фаланги, а потому сделали всё, чтобы обезопасить своего царя. Но наёмников было мало, потому что об их роли в сражении нигде не упоминается. Персы действовали по шаблону, только чтобы победить такого противника, как Александр, этого было мало.
Теперь посмотрим, как обстояли дела по другую сторону линии фронта. У нас нет никаких оснований не доверять тем цифрам, которые сообщает Арриан, они полностью отвечают реальному положению дел. Учитывая потери в предыдущих боях, а также поступающее из Македонии пополнение, армия Александра насчитывала 7000 всадников и 40 000 пехоты. Весь вопрос заключался в том, какую тактику выберет на битву базилевс.
Тактически он переиграл своего персидского оппонента. В центре боевых порядков Александр поставил фалангу, которая являлась становым хребтом македонского построения. На правом фланге под командованием Филоты сосредоточилась македонская кавалерия, главная ударная сила базилевса и агема гипаспистов. Левое крыло Пармениона, где стояла союзная греческая пехота, было прикрыто фессалийской и греческой конницей. Легкую кавалерию и мобильные войска Александр отправил на фланги, часть легковооруженных бойцов выдвинул перед фронтом по центру. Персы численно превосходили его армию, и базилевс не исключал возможность флангового охвата со стороны противника с последующим выходом в тыл македонской армии. Поэтому во второй линии он поставил гипаспистов, которые должны были развернуться и прикрыть фалангу с тыла в случае вражеского прорыва. Или же сыграть роль резерва.
Впрочем, Александр знал ещё кое-что: многочисленные разноплеменные отряды были спаяны в единую армию только железной волей персидского владыки. И если его убить, то весь этот колосс развалится. Исходя из этого, план предстоящего сражения базилевс построил на том, чтобы прорваться к персидскому царю и одним разящим ударом решить исход битвы. Убить Дария, без него персидская армия разбежится в разные стороны. Александр помнил, как во время битвы при Иссе побежал Царь царей, а за ним обратилось в бегство и его воинство. Базилевс нашел главную слабость военной организации персов и теперь хотел этим воспользоваться.
Утром случилось невероятное – македонский царь проспал, хотя обычно вставал раньше всех. Толпа военачальников и стратегов в ожидании распоряжений застыла у входа в шатер, уже наступает время выводить из лагеря войска, а Александр по-прежнему спит. С деликатной миссией будить полководца отправился Парменион. Бесцеремонно растолкав сына Аммона, военачальник поинтересовался, с чего бы это он спит сном победителя, ведь персидская армия стоит рядом, готовая к бою. Базилевс засмеялся в ответ и сказал: «А что? Разве ты не считаешь, что мы уже одержали победу, хотя бы потому, что не должны более бродить по этой огромной и пустынной стране, преследуя уклоняющегося от битвы Дария?» (Плутарх, 32). Данная информация опровергает сказки по поводу ночных страхов Александра, он боялся совершенно другого, а не того, что ему пытались приписать задним числом.
Базилевс стал снаряжаться на битву. Этот эпизод подробно описан у Плутарха и есть смысл привести его целиком: «Александр надел шлем. Все остальные доспехи он надел еще в палатке: сицилийской работы гипендиму[36] с поясом, а поверх нее двойной льняной панцирь, взятый из захваченной при Иссе добычи. Железный шлем работы Феофила блестел так, словно был из чистого серебра. К нему был прикреплен усыпанный драгоценными камнями железный щиток, защищавший шею. Александр носил меч, подарок царя китийцев, удивительно легкий и прекрасной закалки; в сражениях меч обычно был его главным оружием. Богаче всего был плащ, который царь носил поверх доспехов. Это одеяние работы Геликона Старшего Александру подарили в знак уважения жители города Родоса, и он, готовясь к бою, всегда надевал его» (32). В связи с приведенной выше информацией Плутарха заслуживает внимание свидетельство Курция Руфа: «Редко Александр пользовался панцирем, чаще по настоянию друзей, чем ввиду опасности; тогда же он надел на тело защитное оружие и подошел к рядам солдат» (IV,13). Обратим внимание, что на рельефе Сидонского саркофага Александр изображен в шлеме, но без панциря. При Гавгамелах македонский царь решил не рисковать, поскольку знал, что предстоящая битва будет самой кровопролитной из всех, в которых он принимал участие. Излишняя бравада может привести к печальным последствиям.
Базилевс вышел из шатра и ещё раз напомнил своим военачальникам, чего он от них ждёт. Затем уточнили диспозицию и разъехались по своим подразделениям. Ветер трепал конские хвосты на шлемах гетайров, которые еле сдерживали рвущихся вперёд коней. Поднимая тучи пыли, спускалась с холмов тяжёлая пехота, проносились кавалерийские отряды, сбегали на равнину агриане, фракийцы и другие легковооружённые воины. Гремели барабаны, пели трубы, реяли македонские знамена. Наступил день, который должен был решить не только судьбу Азии, но и всей Ойкумены.