Судьба помогает отважным.
Как-то раз мне попался на глаза рекламный проспект под интригующим названием: «По следам Александра Македонского», где было описание экскурсионного тура в Грецию. Интерес взял вверх, и я его внимательно изучил. К своему удивлению, обнаружил, что большая часть посещаемых объектов не имеет к Александру никакого отношения. А имя великого полководца скорее используется как брэнд, и не более того. Забавно, но в собственно Греции мест, связанных с жизнью и деятельностью легендарного царя, не так уж и много, ведь большую часть своих подвигов он совершил на Востоке. Поэтому тур с экзотическим названием «По следам Александра Македонского» надо делать совсем в другой стране.
Маршрут Александра Великого пролегал по территории современной Турции от развалин Трои и до Киликии. Вот где завоеватель наследил изрядно! От Мраморного моря, вдоль Эгейского побережья, через Асс, Измир, Эфес и Милет к Бодруму. При этом надо учесть, что количество античных достопримечательностей, связанных с именем легендарного царя, значительно больше, они буквально раскиданы по всему региону. Лабранда, Иасосс, Гераклея на Латмосе, Магнессия на Меандре, Алинда… И это далеко не полный перечень.
Дальнейший маршрут Александра пролегал из Карии, через Ликию и Памфилию на территорию Великой Фригии и в Киликию. Говоря современным языком, от Бодрума к Фетхие, вдоль побережья к Демре, а оттуда на Кемер, Анталию и Сиде. Затем на север, к Анкаре, оттуда в Каппадокию и затем на юг к Тарсусу. Эти регионы вполне доступны и при желании можно посетить места, связанные с именем Александра Великого. Поэтому рассказывать о кампании македонского царя в Малой Азии значительно легче, чем, к примеру, о его походах на территории Афганистана. Путь базилевса от Галикарнаса до Киликийских ворот прослеживается довольно чётко. Посмотрим, что же происходило с ним на этом отрезке его бурной жизни.
Македонская армия шла на восток. Как свидетельствует Арриан, базилевсу удалось с ходу овладеть неприступной крепостью Гипарны. Где находились эти самые Гипарны, известно лишь одним олимпийским богам, местонахождение крепости на сегодняшний день не установлено. Зато известно, что защищавшие её наёмники покинули акрополь и сдались Александру.
Дальнейший маршрут, по которому вёл войско базилевс, мы можем проследить довольно точно, поскольку большинство городов, которые встретились ему на пути, в наши дни находятся там же, где находились в древности. У одних названия изменились, у других нет, но сути дела это не меняет. Македонская армия вторглась в Ликию, и город Телмесс открыл перед Александром ворота; затем были заняты Ксанф, Пинары и Патары, всего около тридцати больших и малых городов. Во время этого марша Александр посетил святилище в Летооне.
Ликия – это территория на юго-западе Малой Азии. Если использовать современную терминологию, то её границы можно обозначить от курорта Фетхие до курорта Кемер. Античный город Телмесс сейчас называется Фетхие и от эпохи Александра в нем практически ничего не сохранилось, сильные землетрясения нанесли городу серьёзный ущерб. От древнего Телмесса остались скальные гробницы, среди которых выделяется гробница Аминты, редкие саркофаги, разбросанные по всему городу, и руины театра. Что же касается упомянутых Аррианом городов Ксанфа, Пинары и Патары, то они находятся к югу от Телмесса, а руины Ксанфа занесены в список ЮНЕСКО.
В середине зимы царская армия вступила в область, которую Арриан называет Милиадой, в действительности же это просто древнее название Ликии. Здесь войска базилевса вступили в бой. Местные племена мармаров внезапно атаковали македонский арьергард, разграбили обоз и с большой добычей скрылись в крепости. Александр всю жизнь придерживался одного железного правила – если местные племена нападают на его солдат, то расплата должна быть показательной, жестокой и немедленной. В пустынях Средней Азии и джунглях Индии, горах Афганистана и на Иранском нагорье завоеватель неукоснительно следовал этому принципу, огнём и мечом истребляя непокорных. Во время захвата городов и после побед в открытом бою Александр мог проявить снисходительность к побежденным, сделав красивый жест. Но в случае партизанской войны или разбойных нападений он не знал жалости. Племена, которые, пользуясь временными трудностями македонской армии, рискнут промышлять её обозы, беспощадно вырежут, а народная война в Согдиане, которую возглавит герой Спитамен, будет потоплена в крови.
Но это будет потом, пока же Александр решил впервые применить подобную тактику в горах Ликии. Разгневанный македонский царь осадил крепость, где укрылись разбойники, и погнал войска на приступ. Горцы, понадеявшись на неприступность своих позиций, оказали захватчикам яростное сопротивление и в течение двух дней отражали македонские атаки, но по истечении этого срока стало ясно, что базилевс не отступит. Вряд ли при штурме использовалась осадная техника, мы помним, что она была отправлена в Траллы. Скорее всего, солдаты использовали приставные лестницы, верёвки, пытались брёвнами выбить ворота. Когда стало ясно, что сопротивление бесполезно, воины-мармары подожгли дома, где находились старики, женщины и дети, а сами ночью стали прорываться в горы. На этом всё и закончилось. Кому-то удалось уйти, кого-то убили, а покинутую крепость македонцы сравняли с землей. Что же касается Александра, то он приобрёл очень полезный опыт по борьбе с налётчиками и партизанами.
Вскоре к базилевсу прибыло посольство из богатого города Фаселиса, которое почтило его золотым венком и просило царской дружбы. Пример фаселитов оказался заразителен, и со всей Ликии в царский лагерь потянулись многочисленные делегации. Александр был очень доволен таким положением дел и распорядился, чтобы ликийцы открыли ворота своих городов перед его уполномоченными. Никто не посмел возразить базилевсу, Ликия склонилась перед ним. Александр прибыл в Фаселис и оказал его гражданам вооружённую помощь в войне против племени писидов. Воздвигнув укрепление на принадлежащих городу землях, писиды совершали грабительские набеги на поля, где работали фаселиты. Воины Александра сравняли укрепление с землёй, а писидов вырезали. Царь с триумфом вернулся в Фаселис.
Заросшие сосновыми и кедровыми деревьями руины Фаселиса находятся в 14 км от современного городка Кемер, у подножия горы Олимпос. С Фаселисом связано очень интересное местное предание, напрямую касающаяся Александра. Среди турок бытует мнение, что золотой саркофаг с телом легендарного царя спрятан в этих руинах. Согласно легенде, когда в Римской империи восторжествовало христианство и приверженцы новой религии уничтожали все языческое, под угрозой оказался и саркофаг Александра. Поэтому было решено вывезти из Александрии тело великого полководца и спрятать в надёжном месте. Что и говорить, информация занятная, но просто хотелось бы понять, почему был выбран именно Фаселис. В Империи было полным-полно более значительных городов, где с радостью могли принять саркофаг Александра Великого. И не прятали бы его неизвестно от кого. Но ответа нет, хотя отдалённо эта история напоминает ситуацию с мощами святого Марка, которые вывезли из той же Александрии, спасая от мусульман.
В Фаселисе Александр впервые столкнулся с проявлением измены, совершённой человеком из ближайшего окружения царя. Попробуем разобраться, было ли это действительно изменой.
Власть дело грязное и большую политику чистыми руками не делают. Александр Линкистеец, командир фессалийской конницы, зять наместника Македонии Антипатра, входивший в ближайшее окружение царя, был обвинён в государственной измене и покушении на жизнь базилевса. Диодор Сицилийский дает этому человеку такую характеристику: «Он отличался мужеством, был преисполнен гордости и, находясь в свите Александра среди его друзей, пользовался его доверием» (XVII,32). Это был тот самый Линкистеец, чьи старшие братья были казнены по подозрению в убийстве Филиппа; сам же Александр первым явился к своему царственному тезке и провозгласил его базилевсом. Затем в полном вооружении сопровождал нового повелителя Македонии во дворец, постоянно находясь рядом и всячески демонстрируя свою преданность.
Царь этого не забыл и при каждом удобном случае старался продвигать Александра по служебной лестнице. Когда командир фессалийской конницы Калат был назначен сатрапом Фригии, то Линкестиец получил эту почетную должность. Потомок князей Линкестиды не был подобно Гефестиону, Птолемею и другим связан с царём узами близкой дружбы, но службу нёс исправно, приказы выполнял чётко, старшим по званию не перечил, а что ещё требуется от хорошего солдата? Перспективы перед ним открывались блестящие, а тут подобное обвинение!
По большому счёту, оно было достаточно голословным. Дело в том, что лазутчик Дария, перс Сисин, был пойман людьми Пармениона, приведён к старому полководцу, и на допросе показал, что послан своим повелителем к Линкестийцу с предложением 1000 талантов и трона Македонии. Взамен Дарий требовал от командира фессалийцев, чтобы тот убил Александра. Положение создалось достаточно щекотливое, ибо Линкестиец был зятем Антипатра, а Антипатр и Парменион, представители старой гвардии Филиппа, были в дружеских отношениях. Но если не донести об этом случае базилевсу, то всё может закончиться очень плохо. Ведь не исключено, что донос царю может сделать другой человек. Поэтому полководец не стал мудрить, а отправил перса в царскую ставку, пусть Александр сам с ним разбирается. Старик понимал всю вздорность обвинений и их бездоказательность, а потому надеялся на разум царя и его объективность.
Александр допросил Сисина, и перед тем, как принять решение, собрал своих ближайших друзей на совет: «Решили так: неразумно было и раньше поручать командование конницей человеку, не заслуживающему доверия; теперь же следует как можно скорее его убрать, прежде чем фессалийцы не свыкнутся с ним и не пойдут за ним против Александра» (Арриан, I,25). В принципе решение правильное. Время военное, против человека выдвинуто обвинение в измене, и оставлять его на высокой командной должности в этот момент просто глупо. Но базилевс пошёл дальше, он посылает гонца к Пармениону и велит взять Линкестийца под стражу. Зачем он это сделал?
Здесь мы должны учесть один момент. Дело в том, что между македонскими полководцами, входившими в ближайшее окружение Александра, шла борьба не на жизнь, а насмерть за влияние на царя и его расположение. В этой борьбе всех против всех никто никому пощады не давал, и ставкой на кону могла оказаться человеческая жизнь. Линкестиец для ближайшего окружения Александра был чужой, он был человек не их круга, а потому и обречен был изначально. Можно не сомневаться, что Гефестион и кампания постарались представить события в выгодном им свете, специально нагнетать обстановку, неуклонно добиваясь нужного приговора. Но Александр не был бы Александром, если бы прислушивался ко всяким слухам и сплетням и действовал, подчиняясь чужому влиянию. Значит, было что-то ещё, что заставило его действовать именно таким образом. Ответ мы находим у Диодора Сицилийского: «В письме к Александру мать его, давая ему много полезных наставлений, между прочим, посоветовала остерегаться Александра линкейца» (XVII,32). Вот оно, главное! Злейшим врагом царицы Олимпиады был Антипатр, наместник Македонии и тесть Линкестийца. Нанося удар по зятю, царица явно метила в наместника. Управлять Македонией в отсутствие сына она не могла, потому что встречала яростное сопротивление Антипатра, наделенного всеми полномочиями глав государства. Низвержение полководца стало навязчивой идеей царицы. Однако и Александр был не так прост, он принял решение, которое в данный момент удовлетворяло всех – Линкестиец был взят под стражу и закован в цепи, но жизнь ему сохранили.
С одной стороны, он пошёл навстречу пожеланиям матери и арестовал неугодного ей человека; с другой стороны, не желая обострять отношения с Антипатром, оставил его зятя живым. И царские друзья были довольны, поскольку одним конкурентом стало меньше, и вакансия на престижное место освободилась. В деле Линкестийца Александр проявил себя грамотным политиком и не ударился в крайности, благополучно разрешив довольно запутанную ситуацию. Можно сказать, что чем дальше македонский царь уходил на восток, тем больше он учился. Учился не только воевать, но и править. Быть гениальным полководцем и гениальным властителем не одно и то же, Александр в итоге стал и тем и другим.
Закончив дела в области Фаселиды, македонский царь повел войска к городу Перге. Большую часть армии он отправил через горы. Этот путь был нелёгок, поэтому впереди двигались отряды наёмных фракийцев и прокладывали дорогу. Сам же Александр задумал крупную авантюру, решив пройти с отрядом вдоль берега моря и прийти к Перге раньше основной армии. Но была одна проблема: «Идти здесь можно только, если дует северный ветер; при южном по побережью идти нельзя» (Арриан, I,26). Возникает закономерный вопрос: зачем это было нужно македонскому царю, неужели он так спешил в Перге, что не мог подождать и прийти с основной армией? Поход вдоль побережья был очень опасен, потому что если ветер переменится, то придёт вода и всё будет кончено. Так в чём же дело? Или базилевс решил просто испытать судьбу?
Можно предположить, что Александр мог заранее узнать у местных жителей, в какое время меняется ветер, и исходя из этого, составить план действий. На фоне грандиозных военных успехов македонского царя как-то совершенно забывается, что он был великолепным мастером самопиара. Вряд ли кто из государственных деятелей до Александра столь блестяще рекламировал свою персону. Отсюда и идея рейда вдоль побережья. Ведь пропагандистский эффект от такой акции был бы огромен, ибо само море отступило перед македонским царём! Ситуация очень напоминает ту, которая сложилась при взятии Нового Карфагена войсками Сципиона Африканского во время Второй Пунической войны. Сципион так же узнал у рыбаков время отлива, а когда вода спала, то перевёл через лагуну войска и захватил город. После чего объяснил всё божьим промыслом.
Как Александр рейд спланировал, так всё и произошло. Едва македонский отряд двинулся вдоль побережья, как налетел северный ветер и отогнал волны. Базилевс шел впереди своих воинов по мелководью, благополучно миновал опасный отрезок пути и вышел к намеченной цели. Своей цели Александр достиг, потому что не только его спутники прониклись сознанием того, что сами боги помогают их царю, но и вся армия. Однако была и другая сторона медали, поскольку сын Филиппа ещё больше уверился в своей исключительности. Очень часто люди верят в то, что придумывают сами.
Заняв без боя Перге и дав войскам небольшой отдых, царь выступил в поход на город Сиде. Когда македонская армия двигалась вдоль побережья на восток, к базилевсу прибыли послы от большого и богатого города Аспендоса. Они сообщили, что город сдаётся на милость македонского царя, но было бы желательно, если бы Александр не размещал в нём македонский гарнизон. Базилевс согласился, потребовав 50 талантов и лошадей для армии. На том и заключили соглашение. Послы удалились, а царские войска продолжили марш и вступили в Сиде, жители которого открыли ворота. Оставив в городе гарнизон, Александр пошёл обратно, решив немного отклониться от маршрута и захватить город Силион.
Силион расположен вдали от моря, на громадном плато, которое господствует над раскинувшейся вокруг равниной. Подступы к нему совершенно открыты, и с какой бы стороны враг не подошёл, его будет видно отовсюду. Лесов в округе нет, осадные орудия строить не из чего, а без них штурмовать город не имеет смысла. Пока воины лезут наверх по крутым склонам, их всех перестреляют из луков, забросают дротиками и закидают камнями. В Силионе засел гарнизон из местных жителей и наёмников, а выманить их оттуда не представлялось возможным.
Сейчас от города остались одни развалины, они разбросаны у подножия плато, часть городских зданий, включая и театр, находятся на вершине. Значительная часть построек была уничтожена гигантским оползнем в 1969 году, остальные постоянно находятся под угрозой нового обвала. Повсюду разбросаны и хрустят под ногами глиняные черепки, попадаются заваленные камнями исковерканные таблички с указанием достопримечательностей, а среди руин бродят овцы. Ни что не напоминает о тех днях, когда армия Александра Македонского подступила к городу. Покой и тишина. Но это сейчас…
Изучив местоположение Силиона, царь даже не попытался организовать штурм, без осадной техники он был обречён на неудачу. И пока полководец раздумывал, как ему поступить, пришли тревожные вести из Аспендоса: горожане отказались дать лошадей для македонской армии. Ни о какой выплате денег речь уже не шла, по распоряжению правящей верхушки Аспендоса в город свозят продовольствие и чинят стены. Посланцам базилевса, которые потребовали объяснений, дали от ворот поворот. Это был вызов, и царь его принял. Отступив от Силиона, Александр развернул армию и повёл её форсированным маршем в обратном направлении, прямо на мятежный город.
Аспендийцы не просто так разорвали свои договорённости с базилевсом, у них были для этого веские основания, которые назывались неприступное местоположение города, его мощные стены и башни. Акрополь Аспендоса находился на высокой, обрывистой горе, которая и по сей день господствует над низиной, остальной город располагался у её подножия и был окружен невысокой стеной. Рядом протекала судоходная река Эвримедонт[31], что в немалой степени способствовало развитию Аспендоса. Знаменитый театр был построен позже, в римскую эпоху. Если приехать в Аспендос сегодня, то кроме театра и акведука можно увидеть массу других достопримечательностей, которые разбросаны вокруг горы. Некоторые из них находятся прямо в садах местных жителей.
Аспендос был укреплен не хуже, чем Силлион, но его защитники оказались менее стойкими. Узнав о приближении царя, горожане впали в панику, побросали свои дома в низине, и устремились в акрополь. Там они надеялись отсидеться, поскольку склоны горы представляли очень серьёзное препятствие для идущих на штурм воинов. Тем временем македонская армия плотным кольцом обложила город и начала готовиться к штурму. Шутки кончились, Александр брался за дело серьёзно. Аспендийцы перепугались окончательно и отправили в царский лагерь послов просить мира на прежних условиях. Царь понимал, что его войско к длительной осаде не готово, но решил ещё больше нагнать страху на горожан и отверг их предложения. Взамен продиктовал свои условия, более суровые. Страх перед базилевсом был настолько велик, что посланцы безропотно согласились. Александру выдали заложников, 100 талантов вместо 50, и всех лошадей, которых изначально требовал царь. Наверное, жители Аспендоса очень жалели о своём необдуманном поступке, и им оставалось лишь благодарить богов за то, что гроза миновала. Македонский царь снова выступил с армией в сторону Перге, намереваясь оттуда идти во Фригию. Но случилась непредвиденная задержка.
Если сказать «неприступный город», то под ним смело можно подразумевать Термессос. Из всех городов, через которые пролегал путь Александра в Ликии, Памфилии и Писидии, этот был самым крепким орешком. Термессос находился на высоте 1050 м над уровнем моря и был очень хорошо защищён укреплениями, которые, естественно вписываясь в ландшафт, создавали для противника непреодолимую преграду. Самое обидное, что он не имел для Александра абсолютно никакого стратегического значения, и усилия по его захвату не вознаграждались должным образом. Термессос, по утверждению Арриана, населяли писидийцы. Горожане решили дать бой незваным пришельцам и встретить македонскую армию на подступах к городу, в ущелье. Но царь своих воинов терять не хотел. Он увидел, что часть врагов ушла в Термессос, а оставшиеся несут караульную службу не должным образом. Дождавшись ночи, базилевс повёл легковооружённых воинов и наёмных гоплитов в атаку. Македонская волна смела писидийцев, и они бросились наутёк. Но Александр преследовать противника не стал, а велел своим войскам проходить через теснину. Разбив лагерь напротив города, он испытал досаду. С ходу Термессос было не взять, а размениваться на мелочи и губить напрасно своих солдат царь не хотел. В это время к нему пришли послы от племени селгов и предложили дружбу, а вместе с ней беспрепятственный проход по своим землям. Александр отступил от Термессоса и повел армию на город Сагалассос в Писидии.
В верховьях реки Эвримедонт расположен живописный каньон, куда теперь туристов возят на рафтинг. Через него перекинут каменный мост, который местные жители называют Мост Искандера, по легенде, в этом месте завоеватель перевел свою армию на другой берег реки. Так это или нет, вряд ли кто узнает, но выше в горах есть развалины древнего города, который называется Сельге. Сохранились развалины театра, храмов Зевса и анатолийского бога войны Санды. Скорее всего, именно отсюда явились послы воинственного народа, желая заключить союз с Александром.
Между тем в Термессосе отступление Александра восприняли как успех. И пока македонская армия маршировала на Сагалассос, параллельно с ней шёл отряд писидийцев из Термессоса, чтобы помочь жителям этого города в борьбе с захватчиками. Горожане Сагалассоса решили встретить армию царя на ближних подступах к городу, заняв высокий и обрывистый холм, очень удобный для обороны. Объединившись с союзниками из Термессоса, они были полны решимости дать бой македонцам. Сражение было жестоким и кровопролитным. Александр лично вёл гипаспистов в атаку вверх по склону, в центре наступала тяжёлая пехота, а на левом фланге атаковали наёмные фракийцы. Впереди гипаспистов действовали агриане и критские лучники, забросав писидийцев метательными снарядами, они спровоцировали их на атаку. Жители Сагалассоса ринулись вниз по склону, критские лучники были смяты и рассеяны, но агриане устояли и вступили с врагом врукопашную. Подоспел царь с гипаспистами, в яростной схватке македонская пехота опрокинула врага и нанесла ему поражение. Писидийцы начали разбегаться, но Александр преследование остановил, местность была незнакомая, и он опасался наткнуться на засаду. Приведя в порядок войска, базилевс продолжил наступление и взял Сагаллассос с ходу, поскольку противник был деморализован поражением. После падения столицы, многие крепости писидийцев сдались македонцам без боя, но некоторые всё равно пришлось брать штурмом. Дорога во Фригию была открыта.
Пока Александр сражался в Малой Азии, Мемнон привёл в порядок свои потрёпанные войска, пополнил их наёмниками и решил нанести базилевсу очередной удар. Причём удар страшный, неотразимый и неожиданный. Военачальник решил перенести войну туда, откуда она пришла – в Македонию и Грецию. «Дарий послал Мемнону очень много денег и сделал его главнокомандующим» (Диодор, XVII,29). Персидский царь по достоинству оценил оборону Галикарнаса и теперь всецело доверял своему полководцу. И Мемнон стал надежды Дария оправдывать, да так, что у македонского царя едва земля не загорелась под ногами. Погрузив войска на корабли, родосец начал захватывать острова в Эгейском море, подготавливая плацдарм для удара по Балканской Греции. Но самое страшное было в том, что Александр не мог этому помешать и все свои надежды возлагал на Антипатра, хотя было неизвестно, сумеет старый полководец предотвратить угрозу или нет. Тем временем Мемнон подчинил остров Хиос и высадился с армией на остров Лесбос. Города Антисса, Мефина, Пирра и Эрес пали под ударами его армии, и лишь главный город острова, Мителена, оказал отчаянное сопротивление. Осада продолжалась долго, но Мемнон город взял, пусть и с большими потерями. Резонанс от действий персидского военачальника прокатился по всему Восточному Средиземноморью: «Сразу же разнеслась молва о действиях командующего, и большая часть Кикладских островов отправила к нему посольства» (Диодор, XVII,29). Мало того, агенты Мемнона, снабжённые персидским золотом, начали сеять смуту в Элладе, и проперсидски настроенные элементы подняли голову. Судьба великого предприятия Александра повисла на волоске…
Казалось, судьба начала поворачиваться лицом к Дарию, его полководец готовился нанести удар врагу в самое сердце, а македонский царь увяз в глубинах Анатолии. Все ждали новых победных реляций от Мемнона, но внезапно всё рухнуло – персидский командующий умер. Ситуацию очень тонко прочувствовал Диодор Сицилийский: «Судьба, однако, не позволила этому человеку развернуться во всю ширь. Он заболел и неожиданно скончался; смерть его погубила все дело Дария» (XVII,29). Для персидского царя это действительно была катастрофа: во-первых, тщательно подготовленное предприятие по высадке в Греции рушилось, во-вторых, он лишился полководца, способного противостоять Александру.
Командующим флотом был назначен племянник Мемнона Фарнабаз, но что-либо изменить это уже не могло. Дарий срочно собрал на совет ближайших соратников, необходимо было решить, что делать дальше. Персидский царь настаивал на перенесении войны в Европу, но большинство склонялось к тому, чтобы ему самому встать во главе армии и выступить навстречу Александру. Но самый толковый совет, как обычно, прозвучал от чужеземца: «Афинянин же Харидем, человек изумительной храбрости и стратег искуснейший (он воевал вместе с царем Филиппом и был его правой рукой и советником во всех предприятиях), посоветовал Дарию не делать опрометчиво ставкой свое царство: пусть он несет на себе тяжесть управления Азией, а на войну отправит полководца уже испытанной доблести. Стотысячного войска, треть которого составляют эллинские наемники, достаточно, и он намекнул, что он сам берется осуществить свое предложение» (Диодор, XVII,30). Дарию необходимо было проявить политическую мудрость и принять спасительное для него самого и его державы предложение. Деятельность Мемнона на посту командующего лишний раз подтвердила, что против македонского царя более или менее успешно может сражаться только тот человек, который в совершенстве знает военную доктрину Эллады и знаком с македонским способом ведения войны. Харидем всем этим требованиям соответствовал идеально, как никто другой. Но недаром говорят, что если боги хотят кого наказать, то лишают разума. И Дарий не стал исключением.
Ситуация как в зеркале отразила ту, что произошла перед битвой на Гранике, когда амбиции самонадеянных персидских сатрапов взяли вверх над здравым смыслом. Не желая, чтобы иностранец командовал войсками, царские советники обвинили Харидема в измене, но стратег, который прекрасно знал, к чему привела на Гранике персидская самоуверенность, обругал сатрапов последними словами. Бывалый воин не поскупился на выражения и, обвиняя персов в трусости, задел царское самолюбие. Разъярённый Дарий схватил военачальника за пояс и швырнул палачам. Персидский царь своими руками отправил на смерть единственного человека, который мог бы противостоять Александру. Позже Дарий одумался и горько сожалел о содеянном поступке, но исправить уже ничего было нельзя.
Царь стал подыскивать подходящую кандидатуру на пост командующего, человека, обладающего талантом полководца и которому можно было бы доверять. Но, к своему удивлению, такого не обнаружил. Поэтому после долгих размышлений Дарий решил сам встать во главе армии и возглавить отпор македонскому вторжению. Понимая, что медлить больше нельзя, в конце лета 333 года до н. э. Дарий выступил из Вавилона навстречу Александру.
Но что это был за поход! Вслед за царём на войну отправились все кому не лень: жена, дети и даже мать. Какие советы относительно ведения боевых действий они могли дать Дарию, остаётся загадкой, о стратегических и тактических познаниях членов царской семьи история умалчивает. Но как следствие, за армией потащились громадные обозы, повозки буквально распирало от разнообразного добра. Тысячи поваров, ловчих и прочих слуг, предназначенных для удовлетворения потребностей царского семейства, дисциплины на марше не прибавляли. По сравнению с мобильной и неотягощённой обозами македонской армией, это войско выглядело шумной и беспорядочной толпой. Ни о какой маневренности и скорости передвижения речи не было, поднимая над равниной тучи пыли, вся эта орда неспешно двинулась на запад.
Курций Руф сравнил персидскую и македонскую армии: «Эта столь вооруженная армия, состоящая из стольких народов со всего Востока, оторванных от своих очагов, может внушать страх своим соседям: она сверкает золотом и пурпуром, поражает богатством вооружения, которое невозможно представить себе, не увидев собственными глазами. Македонское же войско, дикое и без внешнего блеска, прикрывает щитами и копьями неподвижный строй и сомкнутые ряды крепких воинов» (III,2).
Царская жизнь не лучшим образом подействовала на богатыря Дария, персидский владыка изнежился на мягких коврах и пуховых перинах, да и в свою непогрешимость уверовал крепко. А это не есть хорошо, потому что реальность всегда гораздо сложнее, чем представляется из окна царского возка.
Македонская армия маршировала по Фригии. Ситуация для базилевса была очень тревожной, он знал, что Мемнон захватил Хиос и Лесбос, а теперь готовится высадиться в Греции. Но мощному флоту Мемнона из 300 триер Александр ничего противопоставить не мог. Базилевсу докладывали, что если Меменон объявится в Балканской Греции эллины, то эллины могут выступить против Македонии. Однако вернуться назад у Александра возможности не было, ему оставалось только идти вперёд и победить Дария: «Его охватила великая тревога, но, когда ему принесли известие о кончине Мемнона, тревога эта несколько утихла» (Диодор, XVII,31). В глазах Александра смерть Мемнона коренным образом меняла всю стратегическую ситуацию, а Плутарх чётко указывает, что именно после смерти родосца базилевс решил совершить поход в самые глубины Азии.
Тем временем армия Александра подошла к большому и процветающему торговому городу Келены, расположенному в Южной Фригии. Согласно греческим мифам, здесь произошло состязание в музыке между Аполлоном и сатиром Марсием, который самонадеянно бросил вызов богу. Чем всё закончилось, догадаться нетрудно, ибо кожа Марсия, которую с него содрали за наглость, с тех пор хранилась в гроте у истоков реки Меандра. Здесь проходила «царская дорога», связывающая Сузы и Сарды, и именно Келены царь Ксеркс назначил местом сбора своих войск пред походом на Грецию в 480 году до н. э. В дальнейшем у города появится новое название – Апамея на Меандре. Прославится же он тем, что именно здесь будет подписан в 188 году до н. э. мирный договор Антиоха III с Римом, по которому Селевкиды потеряют все свои владения в Малой Азии. Но это будет не скоро, а в данный момент на акрополе засел гарнизон из 1000 карийцев и 100 греческих наёмников. Как и положено, крепость находилась на отвесной скале.
Читая источники, просто удивляешься, как в этот начальный период войны везло македонскому царю на города и крепости, расположенные в труднодоступных местах: Сагалассос, Термессос, Силион, Аспендос… Теперь Келены. Но именно здесь, в Анатолии, приобретал Александр тот бесценный опыт, который потом будет востребован при покорении горных замков в Средней Азии и Индии. Не надо думать, что он родился с чётким пониманием того, как вести себя в той или иной ситуации на поле боя; всё приходило с практикой, с учётом и осознанием собственных ошибок и просчётов. Только благодаря этому он стал тем, кем стал – лучшим полководцем эпохи. Но в Келенах Александру улыбнулась удача и воины гарнизона отправили к базилевсу послов с предложением сдать город, если к условленному сроку не придёт помощь. Царь предложение оценил по достоинству, оставил для блокады города 1500 солдат и выступил в поход на город Гордион, чтобы соединиться с отрядами Пармениона.
Столице Фригиийского царства Гордиону не повезло, поскольку его руины находятся в стороне от основных туристических маршрутов, к западу от Анкары. Во время раскопок, которые происходили на акрополе этого древнего города, были обнаружены фундаменты огромного царского дворца, храмов и помещений для прислуги. На окраине Гордиона находятся могильные курганы фригийских царей, причём считается, что в самом большом из них похоронен либо знаменитый царь Гордий, либо легендарный царь Мидас.
Когда Александр вступил в город, то ему сразу же поведали местное предание. Стоит на акрополе города Гордион повозка и об этой повозке рассказывают, что тот, кто развяжет узел на её ярме, будет владеть всей Азией. Это загадка для Александра и если бы такой повозки не было, то ему тогда надо было её придумать. Ради неё стоило захватить и Гордион, потому что это был очередной повод явить базилевсу свою избранность не только перед армией, но и подданными Дария. Македонец прекрасно понимал, что вот-вот произойдёт решающее столкновение, где ставкой будет судьба целой империи, и любая, на первый взгляд несущественная мелочь может оказать решающее значение. Здесь он был прав, недаром история с узлом пережила века!
С другой стороны это было надо ему лично, ведь получив очередной знак благосклонности богов в канун грандиозной битвы, царь обретал несокрушимую уверенность в своих силах, которая передавалась и его войскам. Победы базилевса гремели на всю Ойкумену, и он был уверен в том, что справится и с легендарным узлом. И действительно, справился блестяще! Один удар меча, и громадная толпа народа, толпившаяся на акрополе Гордиона, в ожидании посрамления наглого чужеземца, застыла в благоговейном ужасе – новый царь Азии явил себя! С этого момента для своих подданных Александр ещё не полубог, но уже больше чем человек, а слухи о сбывшемся пророчестве волнами катятся по империи и достигают персидского лагеря. Грозная тень нового владыки падает на державу Ахеменидов. Но пророчество пророчеством, а своё право на власть претенденту предстоит отстоять с оружием в руках.
Вместе с отрядами Пармениона в Гордион прибыли пополнения из Македонии и Греции, а также те молодые солдаты, которых царь отпускал домой на побывку. Час решающего столкновения приближался, и Александр все силы стягивал в один кулак. Появилась в городе и афинская делегация, с просьбой отпустить тех афинян, которые на стороне персов сражались при Гранике. Базилевс был краток: пусть афиняне просят за своих земляков, когда «Война Возмездия» закончится. Ответ Александра полностью укладывался в ту концепцию, которую он пока использовал: идёт Священная война эллинов против извечного врага, и пока она не закончится, те из них, кто сражается на стороне персов, предатели и изменники общегреческому делу. Когда македонская армия выступила на Анкиру (современная Анкара), к Александру пришли послы от пафлагонцев и объявили, что их народ сдаётся победоносному базилевсу. Пусть он только обойдет их земли стороной. Трудно сказать, чем они мотивировали подобную просьбу, однако царя сумели убедить. Александр их желание исполнил, но при этом подчинил пафлагонцев сатрапу Фригии Калату. Сам же повел войска дальше и вступил в земли Каппадокии. Огромная территория была захвачена без боя, и армия Александра форсированным маршем двинулась на юг, в Киликию. Но что бы туда пройти, необходимо было захватить перевал под названием Киликийские ворота. Задача была трудной, поскольку там уже находились персидские отряды.
Киликийские ворота – это проход через горы Тавра на юг, он соединяет Анатолийское плоскогорье с приморской низменностью. Громады чёрных скал вздымаются к небу, а по дну ущелья мчится горный поток. Но перевал брать надо! Зная, что Дарий с армией находится на расстоянии нескольких дней пути, Александр посылает отряд под командованием Пармениона захватить Киликийские ворота и удержать их до подхода главных сил. Старый вояка поручение выполнил блестяще, горцев, которые удерживали перевал, разогнал и своими войсками намертво заблокировал ущелье. Это был крупный успех, потому что македонская армия выходила на оперативный простор.
В это время базилевсу доложили о том, что сатрап Киликии Арсам применяет тактику выжженной земли и есть угроза, что приморский город Тарс будет уничтожен. Александр с кавалерией и мобильными войсками ринулся вперед. Узнав о стремительном рейде царя, сатрап запаниковал, бросил город и убежал в расположение Дария. Тарс достался македонцам в целости и сохранности, со всеми запасами продовольствия.
Между тем персидская армия уже стояла на равнине по ту сторону гор и поджидала врага. Македонский перебежчик Аминта внушал Дарию, что «этот простор выгоден для персов с их большим войском и его снаряжением» (Арриан, II,6). Дарий послушался умного совета и стоял, не двигаясь с места, ожидая прибытия своего врага. Напряжение витало в воздухе, нервы военачальников и простых воинов были на пределе, а македонская армия всё не появлялась. И как всегда среди царского окружения нашлись люди, подбивающие Дария на неразумные поступки: раз царь Македонии боится вступать в бой с персами, значит, надо самим идти навстречу ему и уничтожить. В том, что так и будет, никто не сомневается, потому что Дарий самый храбрый, самый сильный, самый умный и вообще самый, самый, самый…
Александр не просто так задержался в Киликии, базилевс очень серьёзно заболел и какое-то время находился между жизнью и смертью. О причинах болезни Плутарх сообщает две версии, и согласно одной из них царь просто свалился от переутомления. И действительно, было от чего утомиться. За очень короткий срок Александр умудрился сделать столько, сколько иному не дано и за целую жизнь! Разгром персов при Гранике, освобождение Ионической Греции, тяжелейшая битва за Галикарнас, поход в глубь Анатолии – и всё это за неполные два года! Причём он не ехал подобно Дарию в удобном возке и окружении сотен слуг, готовых выполнить любое желание. Александр всегда был в первых рядах своих солдат, деля с ними все тяготы и невзгоды войны. Базилевс был очень молод, а на его плечах уже лежала колоссальная ответственность за судьбу армии и новых подданных. Поэтому в том, что болезнь случилась от жесточайшего переутомления, ничего удивительного нет.
Другой причиной, по которой царское здоровье могло прийти в полное расстройство, было легкомысленное купание Александра в реке Кидн. Вода в ней ледяная, поскольку начало своё она берёт в горах Тавра. Но царь на это внимания не обратил и истомлённый удушающим зноем решил освежиться. Результат, как говорится, налицо. Беда заключалось в том, что никто из врачей не решался приступить к лечению базилевса, поскольку в случае фатального исхода эскулапы опасались за свою жизнь. Судьба Александра повисла на волоске.
Из всей многочисленной учёной братии только Филипп, родом из Акарнании, рискнул взять на себя ответственность и попытался спасти царя. Плутарх упоминает, что этот человек был в дружеских отношениях с Александром и именно поэтому взялся за лечение: «Один только Филипп, акарнанец, видя тяжелое состояние больного, поставил дружбу превыше всего и счел преступным не разделить опасность с Александром и не исчерпать – пусть даже с риском для себя – все средства. Он приготовил лекарство и убедил царя оставить все сомнения и выпить его, если он желает восстановить свои силы для продолжения войны» (19). Именно в этот момент базилевсу вручили письмо от Пармениона, в котором полководец предупреждал его, что Филипп является агентом Дария. Что персидский царь посулил врачу громадные деньги и даже пообещал руку своей дочери, если он изведёт Александра.
Складывается впечатление, что именно Парменион заведовал внешней разведкой в македонской армии, поскольку именно его люди взяли перса Сисина и вышли на Линкестийца, а теперь опять-таки именно он предупреждает царя о готовящемся покушении. И если это так, то старый воин действительно обладал огромной властью, являясь по существу вторым человеком в армии после базилевса. Но до поры до времени Александр внимания на это не обращал.
Царь послание Пармениона прочитал, принял информацию к сведению и спрятал письмо под подушку. И когда Филипп-акарнанец подал ему чашу с лекарством, то Александр одной рукой её принял, а другой рукой протянул врачу злополучное письмо. Пока грек читал донос Пармениона, царь, пристально глядя на него, осушил кубок. Сцена была потрясающей: «Это было удивительное, достойное созерцания зрелище. В то время как Филипп читал письмо, Александр пил лекарство» (Плутарх, 19). В итоге царь выздоровел, а врач за мужество и умение получил заслуженную награду. Весть о поступке царя разнеслась по лагерю и вызвала восхищение македонских солдат.
На первый взгляд, Александр действительно явил себя с самой лучшей стороны, доверившись другу, однако у этой медали есть и оборотная сторона. Дело в том, что у базилевса просто не было иного выхода, он и так умирал, а здесь появлялся шанс спастись, хотя это и было связанно с определённым риском. Но Александр рисковал всю свою жизнь, а потому спокойно отнёсся к посланию Пармениона, поскольку ситуация для него лично складывалась критическая. Ещё раз отмечу, что выбора у царя не было, а сцена с письмом это для будущих поколений, поскольку, как уже говорилось выше, Александр был великим мастером создавать о себе легенды. На счастье македонцам и на горе персам он вскоре выздоровел и с головой окунулся в подготовку к генеральному сражению.
Начал Александр с того, что привел к покорности киликийцев: с отрядом, который состоял из тяжёлой пехоты и мобильных войск, занял город Солы к юго-западу от Тарса. Сделав его своим опорным пунктом, базилевс целых семь дней вёл непрерывные боевые действия против местных племён, пока силой или путём переговоров не подчинил их своей воле. Затем был рейд в противоположном направлении, во время которого Александр захватил город Исс, где совершенно не ожидали нападения. Лишь обезопасив свой тыл и наведя в Киликии относительный порядок, македонский царь вернулся в Тарс. Здесь его поджидало радостное известие, что Оронтобат, командующий персидскими войсками в Карии, разбит. После этого поражения персов акрополь и крепость Галикарнаса были захвачены македонцами, под власть базилевса перешли города Миндос, Кавн, Фера, Каллиполь и Триопий. Жители острова Кос также признали власть Александра.
Пришла пора действовать. Не желая больше терять время, македонский царь решил найти Дария и атаковать персидскую армию.
Чтобы захватить проход, ведущий из Киликии на Сирийскую равнину, Александр отправил вперёд Пармениона с фессалийской конницей, союзной пехотой и отрядами наёмников. Оставив в прибрежном городе Исс больных и раненых, базилевс выступил следом, ведя армию на юг. Войско шло по узкой прибрежной полосе, с одной стороны поднимались горы, с другой – плескалось море. Было получено известие о том, что армия Дария стоит в двух днях пути от Сирийских ворот и царь велел ускорить движение. Македонская армия благополучно миновала горный проход и, вырвавшись из теснин, оказалась на огромной сирийской равнине. Но удивлению Александра и его полководцев не было предела, когда они узнали, что армия персов недавно снялась с лагеря и ушла на север. Это было настолько невероятно, что один из царских приближённых отправился на небольшом судне обратно и около Исса обнаружил персов. Коммуникации армии Александра оказались перерезаны. Воины Дария захватили в плен всех больных и раненых македонцев и учинили над ними жестокую расправу.
В чём же причина, что две армии, которые искали встречи друг с другом, разминулись? А дело было так. Персидский царь неожиданно сбросил с себя дрёму и негу, вновь ощутил себя прежним Кодоманом, который в поединке один на один зарубил вражеского единоборца, и наслушавшись речей льстецов, начал действовать. Желая сделать своё войско более подвижным, Дарий отослал обоз и всю прислугу в Дамаск. Узнав о том, что Александр захватил в горах проходы, персидский царь решил, что на равнину его теперь не выманишь, и двинул свою армию вперёд. Но лучше бы он этого не делал, потому что равнина, на которой персы поджидали врага, идеально подходила для действий прекрасной персидской кавалерии, которая численно превосходила македонскую конницу. Тщетно взывал к нему перебежчик Аминта, «что Александр придет туда, где, по его сведениям, окажется Дарий, и советовал оставаться на этом самом месте» (Арриан, II,6).
Но всякий раз, когда дело доходило до принятия судьбоносных решений, словно какая-то пелена окутывала разум персидского царя, и из всех возможных решений он обязательно выбирал наихудшее. Может, это хор придворных льстецов так громко пел ему дифирамбы, что заглушил остатки разума, то ли действительно боги покровительствовали Александру и лишали владыку Востока способности здраво рассуждать. История повторялась с завидным постоянством, и данный случай не стал исключением. Пройдя через горы в районе Амманских ворот, Дарий пошёл на Исс, откуда недавно ушла македонская армия, и занял город. Очень емко охарактеризовал ситуацию Плутарх: «Дарий, снявшись с лагеря, направился в Киликию, а Александр в это же время двинул свои войска на персов в Сирию. Ночью оба войска разминулись, и каждое тотчас повернуло назад» (20).
Проанализировав ситуацию, базилевс пришел к выводу, что судьба дает ему поистине уникальный шанс сразиться с Дарием среди горных теснин, где персидский царь не сможет развернуть свои многочисленные войска. Вражеское превосходство в людях будет сведено на нет. Конные персидские стрелки окажутся бесполезными, от тяжёлой кавалерии в горах тоже будет мало толку. Зато для компактной и хорошо обученной македонской армии лучшее место для битвы найти сложно. Но всё это понял и Дарий, и когда до него дошло, в какую ловушку он сам себя загнал, персидский царь развернул войска и двинулся на равнины, где раньше стоял лагерем.
Александр исходил из того, что Дарий по недоразумению залез в эти горные теснины и теперь постарается как можно скорее их покинуть. А этого нельзя было допустить. Македонская армия форсированным маршем выступила в обратном направлении, по той же дороге, по которой пришла. Впереди скачут разведчики, тщательно осматривая местность, Александр опасается, персы сумели занять Сирийские ворота, и македонцев там поджидает засада. Но проход свободен, и в полночь армия базилевса снова проходит через эти теснины.
Черное небо усыпано мириадами звезд, яркий свет луны отражается в морских волнах. Вытянувшись длинной походной колонной, македонская армия идет на север. Первыми движутся быстрые на ногу критские лучники, за ними следуют неутомимые агриане и фракийцы. В лунном свете колышется лес македонских пик, удары о землю тысяч марширующих ног гулким эхом отдаются от склонов мрачных гор. Подразделения македонской пехоты ускоряют шаг, за ней спешат, звеня снаряжением, отряды наёмных греческих гоплитов. Забросив за спину большие щиты, стараются не отставать союзники-эллины. За пехотой движется тяжёлая кавалерия. Звонко стучат по дороге копыта, всадники сдерживают рвущихся вперёд коней. Македонские гетайры, фессалийские аристократы, греческие наездники из союзных городов, краса и гордость Эллады, все они горят желанием встретиться лицом к лицу с прославленной персидской и мидийской конницей.
Когда первые лучи солнца озарили скалы, македонская армия спустилась с перевала, и Александр начал сразу разворачивать боевые порядки. Пехотные подразделения македонской армии вставали в линию, перегораживая пространство от гор до моря. Затем вся эта громада двинулась вперёд. Конница ехала в тылу пехоты, но как только пространство между горами и морем стало шире, разъехалась вдоль строя и заняла место на флангах. Армия медленным шагом продвигалась на север, ветер развевал над строем царские штандарты со звездой Аргеадов, в лучах солнца сияли щиты и доспехи воинов Александра. Дозорные доложили, что впереди стоит готовая к бою армия Дария. Персы заняли противоположный берег реки Пинар, он более крутой, чем тот, с которого наступают македонцы. Переправы через реку дополнительно укрепили кольями, значительно усилив оборону. Базилевс понял, что, как и при Гранике, враг сознательно отдаёт ему инициативу и македонцам вновь придётся форсировать реку. Распорядившись о подготовке к атаке, царь надел шлем и поскакал вдоль наступающих рядов своей армии.
Я уделил столько внимания походам Александра в Малой Азии по той причине, что именно эта кампания явилась тем самым первым кирпичиком, который он положил в фундамент своей будущей империи. Боевые действия велись с весны 334 по ноябрь 333 года до н. э. и закончились сокрушительным военным разгромом державы Ахеменидов в битве при Иссе. Но не всё было так идеально, были у Александра в этот период не только блестящие победы, но и крупные неудачи. Иногда всё висело на волоске, и казалось, что предприятие, которое затеял базилевс, неминуемо закончится катастрофой. Но железная воля царя и его гений полководца, а где просто счастливое стечение обстоятельств, дали такой фантастический результат, что мир стал меняться на глазах.
Изменился сам Александр, изменились и его цели. Он теперь царь не только маленькой Македонии, он вершитель судеб всего Восточного Средиземноморья. Завоеватель стал всё чаще поглядывать в ту сторону, где между реками Евфрат и Тигр лежал древний Вавилон. От него прямой путь прямо в сердце державы Ахеменидов, Персиду, со священным городом Персеполем. Был ещё один тонкий момент. Александр постепенно усваивал уроки управления громадными территориями, которые захватил силой оружия. То, чем он обладал раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, чем он стал теперь владеть. Менялось его отношение к окружающим, и если в Македонии царь был первый среди равных, то на Востоке Александр наблюдает абсолютно другое отношение к царской власти. И это отношение он уже мысленно примеривал к себе, хотя и не говорил об этом вслух. Время для этого ещё не пришло. А в том, что оно придёт, базилевс Македонии не сомневался ни на миг!