2 августа 2007 г. В 4 ч утра находим полынью размером примерно 100×50 м. В нее входит наше судно обеспечения, притирается левым бортом к кромке льда, врезаясь в лед носом. Для спуско-подъемных операций с «Мирами» остается узкая полоска неправильной формы шириной 20–25 м. Навигаторы вылетают для расстановки гидроакустических маяков. Подводная команда собирается в трюме для подготовки глубоководных аппаратов к погружению. В 9 ч 20 мин экипаж «Мира-1» (командир Сагалевич, наблюдатели Чилингаров и Груздев) садится в аппарат. Тот спускается на воду и по команде руководителя погружения Виктора Нищеты уходит в глубину в небольшом водном пространстве, обрамленном неровным «ледяным берегом».

Погружаемся. Обстановка внутри обитаемой сферы нормальная. Мы с Артуром слегка подначиваем друг друга, что создает непринужденную обстановку. Артур Николаевич озадаченно прислушивается и спрашивает: «Слышишь, какой-то гул?» Я отвечаю: «Это медведи ходят по льду». «Ты все шутишь, а шум действительно есть!» Я опять: «Слышишь? Топ! Топ!» «А пошел ты», – говорит Артур. Этот диалог дал мне пищу для новой песни «Полярный вальс», которую я написал несколько позже.

Владимир смотрит в иллюминатор. Я включил небольшой светильник, чтобы ему было видно обитателей глубин. За иллюминатором – очень мелкий планктон. Иногда встречаются желетелые небольших размеров. На глубине 800 м Владимир увидел кальмара, затем креветку, другую, третью. Все они очень маленьких размеров по сравнению с теми, которых мы обычно видим в океане. На глубине 2000 м включаю эхолот, его максимальный диапазон 1000 м. Монитор на глубине 3000 м отображает четкую отражающую границу, но она не такая плотная, как у обычной донной поверхности. Артур говорит: «Дно». «Нет, – возражаю я, – это, видимо, скачок плотности, поскольку отражение размазано». Навигационный дисплей дает четкую картинку с тремя маяками, судя по которым аппарат слегка сносит на северо-запад. На глубине 2500 м аппарат уже в 500 м от исходной точки погружения. По мере приближения к отметке 3000 м отражение на эхолоте становится все бледнее, а после ее прохождения вдруг перестают приниматься ответы от гидроакустических маяков. Мы остаемся без навигационных данных, и дальше идем с надеждой, что нас снесет не так сильно. В 11 ч 59 мин проходим глубину 4000 м, до дна остается 260. Включаем забортные светильники. И вот он, желанный миг: мы видим дно!

Впервые в истории человек увидел дно Северного Ледовитого океана в точке географического Северного полюса! Увы, ничего выдающегося: лишь желтовато-бурый осадок, ровный, без углублений и холмиков. Унылый ландшафт украшают колонии небольших белых актиний, плотность их поселений 1–2 экз./м². Втроем садимся перед телекамерой, и я сообщаю наверх: «12 часов 11 минут. Аппарат «Мир-1» сел на дно океана в точке географического Северного полюса на глубине 4261 м. Благодарю всех участников этого исторического события». Передаю сообщение наверх, поздравляю и благодарю всех участников этого радостного события!

«Мир-2» придет на дно 50 минутами позже. Его датчик глубины покажет величину 4302 м. Перед экспедицией оба измерительных комплекса аппаратов «Мир» были откалиброваны, нами были получены соответствующие сертификаты. Однако практически в одной и той же точке на ровном рельефе данные отличаются на 40 м! Каким измерениям верить? Мы приняли глубину 4300 м. В пользу этого решения сработали наши погружения в Норвежском море на подводную лодку «Комсомолец». Мы неоднократно опускались туда и точно знаем глубину, на которой находится лодка, – 1700 м. Первые погружения 16 августа 2007 г. отметили разницу в показаниях датчиков: «Мир-1» – 1660 м, «Мир-2» – 1700 м. Датчик глубины на «Мире-2» был откалиброван более точно, и, значит, наше решение о принятии глубины 4300 м было правильным.

«Мир-1», хотя и мягко сел на дно, поднял довольно сильную муть, коснувшись осадка. Выйдя из мути на движителях и остановив аппарат, я взял в манипулятор небольшой цилиндр из нержавеющей стали и аккуратно поставил его на дно. Цилиндр наполовину ушел в мягкий осадок. В цилиндре – обращение к грядущим поколениям людей, которые, возможно, когда-нибудь опустятся на дно Северного полюса, увидят этот цилиндр и прочтут содержащееся в нем послание.

В этой же точке я отобрал пробы осадка, затем, взяв в манипулятор сачок, аккуратно соскреб верхний слой, захватив по пути маленькую белую актинию с торчащими, словно иголки, щупальцами. Отбирая осадок сачком, снова поднял муть. Артур торопит: «Быстрее ставь флаг и быстрее наверх, а то полынья уплывет». Но ведь нельзя же ставить флаг в мути. Необходимо выйти из нее, ведь историческое событие нужно и сфотографировать, и записать на видео. Маневрируя аппаратом, выходим в чистую воду, останавливаемся. Беру флаг в манипулятор, обрываю хомуты, которыми он прикреплен к бункеру аппарата, выдвигаю манипулятор вперед. Сейчас флаг виден отлично. Мы его снимаем на видео, фотографируем.

Конструкция флага, красивая и изящная, состоит из трех частей: массивной подставки в виде полусферы и шпиля, которые выполнены из титана, и самого флага, изготовленного из акрилового стекла. Акрил держит давление и не меняет своей структуры, титан не корродирует в морской воде – ведь флаг должен стоять вечно.

Погружение под хрустальный купол льда можно сравнить с полетом на Луну или с первым выходом человека в открытый космос. Я назвал эту операцию выходом в закрытый гидрокосмос. Когда над головой открытая вода, знаешь, что в критической ситуации есть несколько способов всплытия на поверхность океана. Когда аппарат на поверхности, его непременно найдут: судно оборудовано специальной радиопоисковой системой, а аппарат – радиомаяками. В нашем случае аварийные ситуации должны быть исключены: простое всплытие ничего не даст, ибо аппарат окажется под ледяной крышей. Здесь необходимо точно выйти в пространство открытой воды размером около 1000 м². Вот и думаешь: вряд ли в ближайшее время кто-нибудь повторит наш подвиг…

Я бережно ставлю флаг на дно и отпускаю кисть манипулятора. Основание наполовину уходит в мягкий осадок, а шпиль с флагом гордо возвышается над дном. Мы испытываем гордость за свою страну. Мы горды тем, что сумели сделать это великое дело. Артур Чилингаров произносит торжественные слова перед камерой.

…Мы находимся на дне уже полтора часа, не зная, на какое расстояние отдрейфовала наша полынья. Программа погружения выполнена, и, конечно же, нас одолевает неимоверное желание побыстрее найти полынью и вернуться к людям. Сбрасываю маневровые грузы, чтобы облегчить аппарат и пойти наверх. Обычно для всплытия мы просто откачиваем воду из балластных сфер. Но теперь для погружений было решено использовать в качестве балласта антифриз, смешанный с водой, чтобы предотвратить замерзание очень узких каналов в клапанах, через которые откачивается водяной балласт. Кроме того, при погружении под лед мы решили использовать дополнительные железные грузы, чтобы сэкономить энергию аккумуляторов, которая нам необходима при поисках полыньи. Аппарат закачался, но остался на грунте. Откачиваю водяной балласт. В 13 ч 42 мин «Мир-1» оторвался от грунта и пошел наверх. Продолжаю откачку, ускоряюсь.

«Мир-2» пока работает на дне, выполняя научную программу. В 14 ч 35 мин проходим глубину 3000 м, где находится слой скачка плотности, – появляются дальности до маяков: сначала до первого, затем до второго и, наконец, до третьего. Компьютер сразу вычислил наше местоположение: аппарат находится примерно в 1300 м от «Академика Федорова». В 14 ч 45 мин по гидроакустической связи приходит сообщение, что экипаж Международной космической станции наблюдает из космоса за операцией на Северном полюсе, восхищается мужеством участников погружения. Командир станции Федор Юрчихин передает персональный привет командиру «Мира-1» А.М. Сагалевичу. Потрясающе! Практически прямая связь космоса и гидрокосмоса под ледяным покровом. В свою очередь передаю привет и пожелание удачи командиру и экипажу МКС.

Определяем свое местоположение по трем маякам. На глубине 1500 м решаем двигаться в сторону «Академика Федорова». Согласно нашей координатной сетке на компьютере, нам нужно двигаться на юго-восток курсом 120°. Однако, основываясь на опыте пробных погружений, мы знаем, что на полюсе к показаниям нашего гирокомпаса нужно делать поправку около 130–150°. Исходя из этого начинаю движение курсом 300° и вижу, что расстояние до маяков сокращается. Значит, мы на правильном пути. Вот уже мы приближаемся ко второму маяку. Всплываю до 1000 м, затем продолжаю движение тем же курсом. Теперь уже расстояние до второго маяка увеличивается, а до первого сокращается. Остро необходим четвертый маяк, который нужно опустить с борта судна «Академик Федоров». Прошу это сделать по подводной связи. Приходит сообщение, что маяк опущен на глубину 100 м, но на запросы с «Мира-1» он не отвечает. Всплываю до 340 м. Получаю первую дистанцию до четвертого маяка – 290 м. Учитывая, что маяк висит на глубине 100 м, мы довольно близко от «Академика Федорова». Прошу опустить кабель со светильниками с борта судна. Конечно, в океане такой мощный свет видно далеко – метров с 60–80 при хорошей прозрачности воды, но это в темноте, а сейчас на 100 м глубины светло почти как на поверхности. Именно на эту глубину должны быть опущены светильники. «Мир-1» уже на глубине 60 м. От четвертого маяка ответа нет. Связь очень неразборчива, ухудшается с каждой минутой. По-видимому, сильно мешают шумы судна, тем более что как раз в районе спуска с борта судна гидрофонов связи постоянно работает боковое подруливающее устройство, струей отгоняющее льды от судна. Всплываю до 10 м глубины. Пытаюсь понять картинку, отображающуюся на дисплее локатора. Похоже на сплошной лед с небольшими разрывами, а впереди как будто бы «Академик Федоров». Смотрю постоянно на монитор кормовой видеокамеры, которая обращена вверх. Иду на глубине 5–6 м. Володя Груздев помогает советами, глядя на монитор кормовой камеры. «Света стало больше – говорит он – вроде над нами чистая вода». Я тихонько толкаюсь вверх боковыми движителями, развернутыми вертикально. Слегка коснулись льда, но до конца не всплыли. Нас увидели с «Федорова». Следует серия непонятных, порой противоречащих друг другу команд. Я уже понял, где находится аппарат по отношению к судну. Заглубляюсь и прохожу вперед курсом 290°. Кормовая камера показывает, что мы под винтами «Федорова». Они ясно видны на мониторе. Разворачиваюсь через левый борт и иду в сторону полыньи. Аппарат выносит на поверхность. Нас видят с судна. Опять команды, которые противоречат одна другой. В результате аппарат неожиданно бросает вправо и снова загоняет под лед. Я не понял, что произошло. Как выяснилось позже, мы попали в сильную струю подруливающего устройства.

В результате длительных «рысканий» подо льдом в поисках чистой воды над головой мы всплыли в полынье в 18 ч 05 мин. Прошло 55 мин с момента нашего первого появления на поверхности в небольшом водном пространстве за кормой «Федорова». Продуваю цистерны главного балласта сжатым воздухом, аппарат выходит на высокую ватерлинию. Теперь мы почти уже дома! Виктор Нищета командует, куда вести аппарат для того, чтобы он оказался под гаком крана. Следует зацеп, аппарат поднимают и ставят на крышку трюма. Открываю люк и вижу голубое небо. Это самый прекрасный момент – голубое небо в люке символизирует возвращение к людям, к друзьям, к близким…

Осталось дождаться второго аппарата. Он уже на подходе к поверхности, связи с ним нет. Евгений Черняев тоже «побродил» вокруг «Федорова» около 50 мин. И наконец всплыл в полынье, рядом с бортом судна.

Нет ничего лучше этого момента! Ради этого стоит жить, ради этого стоит погружаться вновь. Но, пожалуй, из всего обилия погружений, в которых я участвовал, это было самым сложным и самым драматичным – никогда еще не было небольшой «форточки» над головой вместо необъятной поверхности океана.

К сегодняшнему дню около 500 жителей нашей планеты летало в космос. Всего 13 человек побывало на Луне. Только два человека покорили максимальную глубину океана в Марианской впадине – около 11 000 м. Но до сих пор никто не видел настоящего Северного полюса: дна океана под сплошным покровом льда. Никто не рискнул спуститься на дно северной вершины Земли на глубину 4300 м под ледяной купол толщиной 2–2,5 м. А мы рискнули и победили!

Да, это была победа. Победа человеческого разума, воли, смелости, дерзаний, стремлений постичь неизвестное, не покорявшееся никому прежде. Это был прыжок в неизведанное…

Несколько позже я написал песню, посвященную этому историческому погружению.