Мы готовились к экспедиции на Северный полюс. В изготовлении дополнительного оборудования для «Миров» нам оказывали помощь наши друзья с «Факела». В процессе ремонта аппаратов с коллективом «Факела» сложились хорошие дружеские отношения. В сентябре 2006 г. А.Н. Чилингаров начал проводить совещания у себя в думском кабинете. Приезжали люди из Мурманска, Санкт-Петербурга. Обсуждались рабочие моменты предстоящей экспедиции. Моя команда готовила оснастку для оборудования э/с «Академик Федоров». Здесь и элементы для спуско-подъемных операций, и электрические щиты с разводкой проводов и необходимыми устройствами, обеспечивавшими безопасность, и зарядные устройства для аккумуляторов «Миров», компрессор, баллоны с кислородом и многое другое. Артур Николаевич рассказал мне, что основное финансирование будет обеспечивать Фредерик Паулсен – владелец фармацевтического концерна в Швейцарии, большой энтузиаст Арктики и Антарктики, побывавший на всех полюсах и жаждущий погрузиться на Северном полюсе. Подготовка шла своим чередом.

В ноябре 2006 г. Президиумом РАН был назначен новый директор – академик Роберт Искандерович Нигматулин, к океанологии не имевший никакого отношения. Вскоре состоялось мое знакомство с новым директором. Выслушав мой рассказ обо всем, что сделано моей Лабораторией и что мы планируем делать в ближайшее время, он спросил: «В чьем ведении находится «Келдыш»? «В моем», – ответил я. «У меня есть заместитель по флоту, и с сегодняшнего дня «Келдыш» поступает в его распоряжение», – сказал Нигматулин. «Но это значит, что нашему направлению конец», – сказал я. «Ну почему? Мы сдадим «Келдыш» в аренду, вы снимете «Миры», а когда аренда кончится, снова поставите аппараты на борт судна», – сказал новый директор. Мои доводы о том, что мы имеем единственный в мире научный глубоководный комплекс с двумя обитаемыми шеститысячниками, что это гордость России и т. д., не были приняты во внимание. Я позвонил вице-президенту РАН Николаю Павловичу Лаверову и попросил принять меня. Он меня спросил: «А какой вопрос?» Я изложил свое мнение о решении директора разъединить «Келдыш» и «Миры», т. е. уничтожить уникальный глубоководный комплекс. Лаверов выдержал паузу и сказал: «У вас теперь директор – академик, и решайте вопросы с ним. А если он так решил, значит, он так считает нужным». Разговор был окончен. Больше обращаться было не к кому, ибо президент РАН Ю.С. Осипов такие вопросы не решал. Я очень благодарен судьбе, что рядом со мной была моя жена Наташа – умнейший, чуткий человек, знающий и понимающий обстановку в Академии и в Институте. Она мне сказала: «Надо подождать, уйти в тень, подумать, наметить план действий». Я и сам это понимал, но ведь на повестке дня Северный полюс, и до начала экспедиции осталось несколько месяцев. Сейчас главное – решить этот вопрос.

В марте 2007 года А. Чилингаров, его помощник К. Зайцев и я полетели в Нью-Йорк на ежегодное заседание Клуба исследователей США. Там я познакомился с Фредериком Паулсеном, туда также прилетел Майк МакДоуэлл. На этой встрече мы обсудили вопросы по организации экспедиции. Договорившись, что основной финансирующей организацией будет Полярный фонд, председателем которого был Чилингаров. Паулсен переводит средства в Полярный фонд, который заключает контракты со всеми участниками предстоящих работ. По приезде в Москву я и помощник Артура Николаевича Юрий Сычев подготовили контракт между Полярным фондом и Институтом океанологии, причем впервые оплаты «Келдыша» и «Миров» были разделены. Собственно, роль «Келдыша» сводилась к тому, чтобы выйти из Калининграда на рейд Балтийска и передать там «Миры» на борт э/с «Академик Федоров», а после проведения работ на Северном полюсе забрать аппараты с «Федорова». Я согласовал текст контракта с главным бухгалтером и юристом и передал его директору, полагая, что после всех визирований он подпишет этот контракт. Однако приближался срок начала экспедиции, но контракт не был подписан, и у нас не было средств даже на выезд в Калининград. Я позвонил Чилингарову и попросил его приехать в Институт, предварительно договорившись с Нигматулиным о встрече, которая была назначена на субботу. Чилингаров приехал со своим помощником Константином Зайцевым. Сели за стол, я положил два экземпляра контракта. Чилингаров сказал о том, как важна эта экспедиция как с научной точки зрения, так и с политической. Директор начал высказывать сомнения по поводу безопасности, большого риска для жизни людей, возможно и неоправданного. Между тем Чилингаров подписал контракт, после чего повисла пауза. Чилингаров нарушил тишину: «Вчера меня вызывал Владимир Владимирович и спрашивал, когда начнется экспедиция на Северный полюс?» «Какой Владимир Владимирович?» – спрашивает Нигматулин. «Путин», – говорит Артур Николаевич. Директор мгновенно берет ручку и подписывает контракт. «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!» – сказал я. Раздались легкие неуверенные смешки. Ну что ж теперь можно сказать, что экспедиция стала реальностью, теперь все зависит от нас. Конечно, остался неприятный осадок, было ясно, что новому руководству наше большое дело не нужно. «Ну, что ж, поживем – увидим, время покажет», – подумал я… Все силы были брошены на подготовку экспедиции на Северный полюс. В начале июля все дополнительное оборудование было погружено на «Келдыш», еще в Калининграде «Миры» были дооборудованы необходимыми средствами гидроакустического поиска и электрическими движителями.

13 июля 2007 г. «Академик Мстислав Келдыш» и «Академик Федоров» встретились на рейде порта Балтийск. «Мир-1» и «Мир-2» спустили на воду с борта судна «Академик Мстислав Келдыш», отбуксировали к «Академику Федорову» и подняли на его борт с помощью 50-тонного крана. Вместе с аппаратами на борт «Академика Федорова» передали контейнер с сопутствующим оборудованием. «Миры» уютно разместились в трюме, где были установлены и агрегаты для обеспечения работоспособности аппаратов.

После принятия на борт аппаратов и их подводной команды «Академик Федоров» совершил переход в Мурманск, во время которого производилось дооборудование трюма, лаборатории навигации и связи, продолжалась подготовка «Миров» к подледным погружениям. 22 июля 2007 г. «Академик Федоров» пришел в Мурманск. Там готовился к походу на Северный полюс атомный ледокол «Россия», который должен был прокладывать нам путь во льдах. Он вышел из Мурманска вечером 24 июля, «Академик Федоров» – на 12 ч позже. Встреча двух судов состоялась вблизи кромки льда, и далее они шли друг за другом до Северного полюса, а затем – обратно.

По пути на Северный полюс необходимо было сделать пробное погружение «Миров» с целью испытания вновь установленной на них аппаратуры и отработки выхода аппаратов в полынью из-подо льда. Севернее Земли Франца-Иосифа, на 83° с.ш., нашли довольно большую полынью в сплошном ледовом покрове толщиной около 0,5 м. Размеры полыньи – 150×80 м. «Академик Федоров» вошел в полынью, одним бортом прижался ко льду, освободив большую часть водного пространства для погружения глубоководных аппаратов.

Погружение началось в 10 ч утра 29 июля. Глубина в этом месте – 1300 м. В составе экипажа «Мира-1» – Анатолий Сагалевич (командир) и Игорь Пономарев (бортинженер), «Мира-2» – Евгений Черняев (командир) и Сергей Клепиков (бортинженер). Аппараты быстро ушли под воду с интервалом в 30 мин. Погружение до дна заняло около часа. Дно покрыто жидким пелитовым илом. Малейшее движение поднимает осадок вверх, создает облака мути. За иллюминаторами – видимость нулевая. Откачав водяной балласт и немного облегчив аппарат, выходим из клубов мути, садимся на дно и отбираем образцы осадка с помощью специальных геологических трубок. Затем берем пробы воды в 30-литровый батометр, на протяжении нескольких десятков метров прописываем довольно однообразную поверхность дна на видеомагнитофон. По пути встречаем двух скатов длиной около 30 см, несколько миниатюрных креветок. Распространены офиуры размером 5–6 см, плотность их поселения достигает 2–3 экз./м². Встречаются галатурии, бесстебельчатые лилии, актинии. Все животные небольших размеров, что, по-видимому, связано с дефицитом кислорода, поступление которого с поверхности лимитируется сплошным ледяным покровом. Несмотря на это, и здесь теплится жизнь. Конечно, не такая, что бушует на дне океана в горячих гидротермах, но весьма насыщенная и довольно разнообразная, судя по нашим очень коротким наблюдениям, продолжавшимся всего около 40 мин.

Итак, мы первые исследователи, которые увидели дно в этой точке планеты под сплошным ледяным покровом. Однако не нужно забывать о главной цели экспедиции. И при этом помнить, что лед на поверхности дрейфует, а с ним дрейфует и наша полынья. Надо успеть вовремя выйти на поверхность, не дав полынье уйти далеко от нас. Единственный ориентир, связывающий наш аппарат с поверхностью, – гидроакустический маяк, спущенный с борта «Академика Федорова» на глубину 100 м. Посылая кодовый запрос с «Миров», мы по ответу маяка измеряем расстояние до судна, но определить направление, по которому нам нужно двигаться, весьма проблематично, так как гирокомпасы и магнитные компасы в высоких широтах Арктики не работают. Единственный способ установить правильность выбранного направления – по сокращению расстояния до маяка. Монитор системы навигации, на котором отображается расстояние до маяка, показывает, что мы находимся в 1500 м от нашего судна. Откачиваем водяной балласт и всплываем до глубины 500 м. Эмпирически, опробуя разные направления, выбираем то, по которому уменьшается расстояние до маяка. Поднимаемся до глубины 100 м и продолжаем методические поиски, стараясь сократить дистанцию до минимальной. Всплываем еще выше: глубина 10 м… 5 м. Мы уже практически подо льдом. До маяка – 120 м. Учитывая, что он висит на глубине 100 м, мы где-то очень близко от полыньи. Теперь нам может указать правильный путь видеокамера на корме аппарата, которая смотрит вверх. Игорь, не отрывая глаз от экрана монитора, комментирует ситуацию на поверхности: «Сплошной лед, немного светлее, но воды как будто не видно». Мы находимся в небольшой положительной плавучести, и я обеспечиваю основное движение аппарата, постоянно управляя главным движителем, а на боковых отжимаюсь ото льда вниз, отслеживая расстояние от него по эхолоту, направленному вверх.

Поиск чистой воды занимает уже около 40 мин. Мы движемся галсами, непрерывно определяя расстояние от маяка, и не позволяя этому расстоянию превысить 200 м. Наконец картинка на мониторе начала светлеть, и вот я слышу голос Игоря: «Над нами вода!» Перестаю отжиматься вниз и чувствую, что аппарат на поверхности. Сразу слышим тревожный, но очень решительный голос руководителя погружения Виктора Нищеты: «Продувайся!» Я немедля начинаю продувать цистерны главного балласта – пластиковые емкости объемом 1,5 м³. Аппарат обнажает свою оранжевую палубу – мы всплыли и оказались в полынье, у самой кромки льда. Остальное – дело техники: движение ГОА под захват мощного крана, зацеп водолазом, прыгнувшим на палубу «Мира-1» с надувной лодки «Зодиак», и подъем на борт «Академика Федорова». Второй аппарат проделал путь, аналогичный нашему, и всплыл на поверхность спустя час после нас.

Первая глубоководная операция обитаемых аппаратов подо льдом прошла успешно. Но главное дело, ради которого мы пришли сюда, – погружение в точке географического Северного полюса, – еще впереди.