Вскоре должен был начаться 22-й рейс этого судна, который согласно программе пересекал два океана (Тихий и Атлантический) и заканчивался в Калининграде. Начальником экспедиции должен был идти академик Михаил Евгеньевич Виноградов, но он заболел, и руководство рейсом доверили мне. Это было началом большого пути. Все последующие рейсы на НИС «АМК» вплоть до 2007 г. проходили под моим руководством. 22-й рейс в 1990 г. получился знаковым. Поэтому я и выделил его в отдельный параграф. Я оповестил своих друзей на Гавайских островах и в других районах США о маршруте судна и о возможности проведения совместных работ и погружений в аппаратах «Мир». В связи с этим первоначальная программа экспедиции претерпела некоторые изменения. Первоначально основной научной направленностью погружений «Миров» было изучение распределения планктона в толще воды путем визуального счета животных в реперном объеме, определяемом кубиком, сделанным из проволоки и размещаемым перед иллюминатором аппарата. Однако в связи с тем, что значительная часть работ проводилась в районах с гидротермальными полями на дне, погружения были поделены между направлениями исследований планктона, бентоса и геологии донных структур. В погружениях наблюдения по этим направлениям обеспечивали ученые Института Э.А. Шушкина, Л.И. Москалев и О.Г. Сорохтин. Первым районом работ в этой экспедиции был подводный вулкан Пийпа, который является одним из приоритетов в исследованиях «Миров». О том, что здесь возможны гидротермальные излияния на дне, впервые узнали ученые Института вулканологии и сейсмологии ДВО РАН на Камчатке, обнаружившие температурные аномалии путем зондирования с борта судна и поднявшие со дна гидротермально измененные образцы пород. Я здесь опишу лишь одно погружение ГОА «Мир-1», в котором участвовали биолог Лев Москалев, бортинженер – Дмитрий Васильев и я – командир экипажа – пилот.

…В 7 утра делаем последние предстартовые проверки готовности аппарата, загружаем обитаемую сферу всем необходимым: видеокассетами, теплыми вещами, термосами с чаем, коробочками с бутербродами, и уже в 9 утра садимся в аппарат. Закрываю люк, предварительно обработанный специальной смазкой. Начинается спуск аппарата с борта судна на воду: боцман Юрий Дудинский сосредоточен, управляя ручками крана и слушая по радиосвязи команды старшего помощника капитана Андрея Титова; матросы держат оттяжки, руками регулируя их натяжение таким образом, чтобы аппарат при выводе за борт не разворачивался, оставаясь в нужном положении относительно судна. «Мир» касается воды, затем уходят в воду иллюминаторы и на палубу аппарата с резиновой шлюпки прыгает водолаз, он отцепляет механический захват, отсоединяя грузовой трос. Небольшой катер буксирует «Мир» на расстояние 80-100 метров от судна, тот же водолаз отсоединяет буксировочный трос, и мы свободны – аппарат автономно плавает на поверхности. Делаю последние проверки, уточняю, действует ли подводная связь с катером и судном, после чего получаю разрешение на погружение. Открываю клапана, через которые вода поступает в пластиковые емкости-цистерны главного балласта, придавая аппарату запас плавучести, близкий к нейтральному. Затем открываю клапана, регулирующие поступление воды в систему тонкой балластировки, и слышу по подводной связи голос командира катера Льва Симагина: «Ушли с поверхности». Постепенно меркнет дневной свет, и мы погружаемся в полную темноту. Включаем забортные осветители и наблюдаем через иллюминаторы как бы уходящие вверх частицы планктона… Горят индикаторные лампочки на панелях, мерно щелкает излучатель эхолота, экран которого покажет приближение дна. Что нас ждет на дне? Ведь здесь еще «не ступала нога человека», и мы будем первыми, кто воочию увидит проявления гидротермальной активности в этом еще не изученном районе.

Аппарат опустился на дно, глубина 750 метров. «Сели на пологий склон, сложенный вулканическими породами. Наблюдается большая плотность поселений губок. Начинаем движение вверх по склону», – сообщаю на борт судна. «Сначала обследуем северную вершину, на которой вулканологи нашли аномалии, а если останется время – сбегаем на южную», – предлагает наш наблюдатель. Вулкан Пийпа имеет три вершины, и осмотреть две из них, находящиеся на расстоянии километра друг от друга, вполне позволяют возможности аппаратов «Мир». По ходу движения Лев Москалев называет виды встречающихся животных, визуально определяет примерную плотность их поселений. Наряду с губками попадаются ярко-алые альционарии, актинии, отдельные экземпляры рыб. Выходим на выположенный участок, покрытый белым налетом. Такое впечатление, будто недавно прошел снег, припорошивший землю тонким слоем. «Бактериальные маты, – комментирует Лев Иванович. – Это обширные поселения бактерий и явный признак того, что здесь через осадочные породы сочится метан».

Поднимаемся выше и на глубине 400 метров выходим к уступу высотой 3,5 метра, сплошь покрытому бактериальными матами, которые напоминают белое полотно разной плотности, а порою просто порванное на части. К белому фону здесь добавились желтые и оранжевые оттенки, а площадь дна, устланная этим своеобразным живым полотном, около ста квадратных метров. Проходим вдоль уступа и видим первый гидротермальный источник – зияющий проем в половину квадратного метра, из проема извергается поток уходящего вверх теплого флюида. Рваные куски бактериальных матов, словно куски материи длиной 20–50 см, свисают сверху и колышутся в его горячих струях… Мы все трое прильнули к иллюминаторам и не отрываясь наблюдаем это потрясающее зрелище. Мне оно напомнило костер с причудливыми формами пламени, на который можно смотреть часами, не замечая течения времени… Белые, ярко-желтые, оранжевые, серые обрывки бактериальных матов развеваются в бьющем из недр флюиде, раскачиваясь из стороны в сторону, вперед, вверх, стремясь оторваться и улететь вместе с потоком теплого вещества… Но время погружения не бесконечно, а впереди возможны и другие сюрпризы. Поэтому мы расстаемся с этим необычным подводным миром и движемся дальше, вверх по склону.

Нам сразу попадается широкая полоса поверхности, сплошь покрытая ковром из мелких красных актиний. «Это тоже не просто так!» – восклицает Лев, давая понять, что такая высокая плотность поселений – следствие воздействия гидротермальных излияний. На глубине 380 метров сплошной ковер актиний сменяется совершенно белой, будто гипсовой, коркой, на которой не видно ни одного живого существа. Совершенно ясно, что это – мертвая поверхность, а не бактериальные маты. Проходим еще несколько метров и видим белую трубу высотой 1,5 метра, из которой, словно из газовой горелки, бьет под большим напором белая струя. Ввожу в жерло температурный зонд, на экране монитора высвечивается цифра +110 °C (в черных курильщиках температура варьирует в пределах 320–400 °C). Позже на борту судна будет сделан анализ геологических образцов, отобранных нами около этого белого курильщика. Он покажет, что здесь преобладают химические соединения кальция и бария, которые и покрывают поверхность дна вокруг гидротермального источника. У подножия трубы обильно выделялись пузырьки газа. «Здесь должен быть метан, – говорит Лев Иванович, – а если есть метан, то, возможно, встретим и калиптоген – гигантских двустворчатых моллюсков, размеры отдельных видов достигают двадцати сантиметров. Впрочем, в таких северных широтах их пока никто не находил».

Наш наблюдатель был прав: лабораторный анализ отобранной пробы газа, показал, что основу газовой смеси составляет метан (80,6 %), а при обследовании второй, южной вершины вулкана Пийпа, которое проводилось в том же погружении, мы обнаружили и калиптоген. Их поселения располагались вдоль трещин, присыпанных слоем зеленовато-серого осадка, однако в этом месте никаких активных гидротермальных излияний визуально отмечено не было. Вероятно, здесь энергетической основой для хемосинтеза служат высачивания флюида, содержащего метан.

…Наше погружение подходит к концу. Лев Иванович, как обычно, сетует на недостаток времени. Конечно, хотелось бы провести более длительные и детальные исследования, но впереди нам предстояло посетить еще четыре района в различных частях Тихого океана. После вулкана Пийпа нас ждал подводный вулкан Лоихи в районе Гавайских островов. Здесь я хочу сделать небольшое отступление от моего повествования и рассказать о Наташе Туманцевой.